Джон Стейнбек – В битве с исходом сомнительным (страница 64)

– Покажи им, что почем, Джо!

– Проломи им башку!

Заработали, преодолевая возраст, двигатели. Отобранные люди влезли в грузовики, заняли места. Лондон поднял вверх руки, жестом прекращая шум, и крикнул:

– Три пары пойдут в эту сторону, две – в другую!

На малой скорости машины переползли через придорожную канаву и встали в ряд на дороге. Участники акции, приподнявшись, энергично махали шляпами, потрясали кулаками и яростно рассекали воздух палками и дубинками. Машины медленно двинулись в двух направлениях, а толпа оставшихся в лагере кричала им вслед.

Когда машины уехали, крики мгновенно прекратились. Люди стояли в замешательстве и смущении. Они глядели в даль, куда устремились машины, и видели, как те исчезли из виду. Мак и Лондон с Джимом дружно побрели обратно в лагерь.

– Надеюсь, они сумеют нанести хоть какой-то ущерб, – произнес Мак. – Если страдать будем только мы и никто, кроме нас, то долго нам не продержаться. Идем, Джим. Пойдем, глянем, как там старик Дэн. А после, может, возьмем с собой пару-тройку ребят и попробуем навестить Эла. Я ему обязан, и надо бы его подбодрить.

– Пойду воды раздобуду, – сказал Лондон. – В бочке воды почти не осталось.

Джим первым достиг палатки лазарета. Полотнища входа были раздвинуты и подвязаны, чтобы впустить в палатку утренние лучи. Дэн лежал, омываемый солнцем. Лицо его было прозрачно-белым, будто восковым, на щеках вздулись темные вены.

– Как чувствуешь себя, Дэн? – спросил Джим.

Старик слабо пробурчал что-то невнятное.

– Что ты говоришь? – Мак наклонился над Дэном, вслушиваясь.

На этот раз губы старика с трудом выговорили:

– Мне есть не дали.

– Ах ты бедняга, – всполошился Джим. – Я принесу тебе чего-нибудь.

На выходе он замер.

– Мак! – крикнул он. – Они возвращаются.

Со стороны города подъехали четыре машины. Подъехали и встали на дороге. Примчавшийся Лондон протолкался через толпу.

– Какого черта! Что случилось?

Водитель первой машины глуповато улыбнулся.

– Мы не смогли прорваться. – И он снова улыбнулся. – Там баррикада посередь дороги.

– Я же, по-моему, велел вам разрушить баррикаду, если она там будет!

– Ты не понял, – уныло пояснил водитель. – Перед нами две машины шли. Мы подъехали к баррикаде, а там, за нею, человек двадцать с пушками. – Он нервно проглотил комок в горле. – Парень со звездой влез на баррикаду и говорит: «Пикетировать в нашем округе противозаконно. Поворачивайте назад!» Старый «хадсон» поехал было в объезд и сковырнулся в канаву. Ребята из него так и посыпались. Они, как ты и велел, в тупорылую тут же взобрались.

Люди рядом с водителем с важностью кивали, подтверждая его слова.

– Продолжай, – голос Лондона звучал теперь тихо, подавленно.

– И тупорылая попробовала вдарить по баррикаде. И как только она двинулась, парни за баррикадой пустили слезоточивый газ и принялись стрелять по шинам тупорылой. Наши ребята кашлять начали. Столько газу было, что глаза не видели ничего. Те парни противогазы нацепили и наступают, а в руках у них – наручники. – Он снова улыбнулся. – Ну, мы и повернули назад. Что мы могли? У нас даже и камней порядочных не было, чтобы бросать. Тех ребят, что в тупорылой были, они всех похватали. Господи, в жизни я столько газа не видел!

Он поднял взгляд.

– Там и вторая группа едет, – с безнадежным видом произнес он. – Наверно, они с обеих концов дорогу перекрыли.

Толпа исторгла вздох – долгий, странный. Некоторые, повернувшись, медленно побрели к палаткам, волоча ноги, опустив головы, словно погруженные в невеселые мысли.

Лондон повернулся к Маку. Вид у того был озадаченный.

– Как думаешь, может, машинам стоит через сад попробовать проехать, по бездорожью? Ведь дороги-то все могут оказаться перекрыты, – предложил Мак.

Лондон покачал головой:

– Слякотно слишком. Машина и десяти футов не пройдет, как в грязи застрянет.

Мак вспрыгнул на подножку одной из машин.

– Слушайте, ребята! – крикнул он. – Нам остается единственный способ прорваться. Давайте всем скопом отправимся и снесем эти баррикады! Не имеют они права нас запирать здесь, и будь они все прокляты!

Он сделал паузу, ожидая какого-нибудь отклика, оживления. Но люди отводили глаза, и каждый ждал, что ответит кто-нибудь другой.

Наконец кто-то один произнес:

– Нам драться нечем, мистер. Голыми руками газ и пушки не победить. Дайте нам ружья, тогда поборемся.

Слова эти вызвали у Мака ярость.

– Они убивают наших парней, сжигают дома и строения наших друзей, а вы не хотите драться! Даже крыса паршивая, попав в капкан, и та борется!

Безнадежность повисла в воздухе, подобно слезоточивому газу.

– Не можем мы, мистер, драться с газом и пушками голыми руками! – повторил все тот же мужчина.

От ярости голос у Мака срывался.

– А со мной драться голыми руками вы, сволочи трусливые, сможете? – Губы его беспомощно дрожали. – Вот и пробуй вам помочь, пробуй сделать для вас что-нибудь… – Он осекся.

Лондон потянулся к Маку и стащил его с подножки. Глаза у Мака сверкнули безумным блеском. Он попытался вырваться.

– Убью этих подонков трусливых! – вопил он.

Джим вспрыгнул на подножку с другой стороны и взял Мака за другую руку.

– Мак, – успокаивал он. – Мак… Ради бога, ты сам не знаешь, что несешь!

Подхватив Мака с двух сторон, Лондон и Джим повели его сквозь толпу. Люди стыдливо опускали головы, не смея глядеть им в лицо, и перешептывались, втихомолку повторяя: «Голыми руками пушки и газ не победить».

Участники акции молча спрыгнули на землю из своих машин, оставив их на дороге.

Мак обмяк и, больше не сопротивляясь, позволил увести себя в палатку Лондона и усадить там на тюфяк. Джим смочил тряпку водой из ведра и хотел умыть ему лицо, но Мак отнял у него тряпку и умылся собственноручно.

– Я в порядке, – тихо произнес он. – Не гожусь я никуда. Гнать меня из партии надо.

– Ты ж не спал совсем, – возразил Джим.

– Знаю. Но дело не в этом. Они сами не хотят себе помочь. А я ведь видел, как люди безоружные на пулеметный огонь шли. А эти сегодня с горсточкой зеленых помощников шерифа не хотят сразиться! Испугались до смерти! – И он продолжил: – Знаешь, Джим, я не лучше их. Надо было мне голову включить. Когда я прыгнул на подножку, то всего лишь подзадорить их хотел, но это проклятое трусливое стадо овец меня взбесило… Нельзя было впадать в неистовство, не имел я права на это. И выгнать меня надо из партии взашей.

– Я и сам часто в бешенство впадаю, – сочувственно произнес Лондон.

Мак разглядывал свои пальцы.

– Бежать бы отсюда без оглядки, – горестно заметил он. – В стог сена заползти и уснуть там, и пропади они пропадом, вся эта шайка.

– Вот отдохнешь ты, – сказал Джим, – и к тебе вернутся силы. Ляг и постарайся уснуть, Мак. Мы позовем тебя, если ты понадобишься, правда, Лондон?

– Конечно, – сказал Лондон. – Ты ляг и вытяни ноги. Сейчас ты ничего сделать не можешь. Пойду с командирами отрядов переговорю. Может, подберем несколько смелых ребят – пробраться и глянуть на эти баррикады.

– Боюсь, что на этот раз они приперли-таки нас к стенке, – сказал Мак. – Сумели напугать наших еще до того, как те выступили. – Он лег на тюфяк. – Что им нужно, так это кровь, – пробурчал он себе под нос. – Толпе надо кого-то растерзать… О господи, как же это меня угораздило все испортить с самого начала! – Он закрыл глаза и тут же снова их открыл. – Слушайте, очень скоро они к нам заявятся – шериф или еще кто-нибудь. Не робейте и разбудите меня. Не давайте им спуску ни в чем и меня призовите на помощь.

Он потянулся по-кошачьи и, уткнувшись головой себе в руки, задышал размеренно и ровно.

Солнце погрузило в тень распорочные веревки палатки и нарисовало квадратик света на убитой шагами земле возле распахнутого входа.

Джим и Лондон потихоньку вышли.

– Бедный парень, – заметил Лондон. – Соснуть ему надо. Никогда не видел еще, чтобы настолько не хватало сна человеку! Говорят, копы иногда так делают: не дают спать задержанному, и тот с ума сходит.

– Проснется и будет как новенький, – сказал Джим. – Господи, я ведь обещал Дэну принести ему поесть чего-нибудь, а тут как раз машины эти приехали. Надо сейчас ему еды принести.