Джон Стейнбек – Неведомому Богу. В битве с исходом сомнительным (страница 99)

– Мы тут малого одного привели.

– Что за «малый»?

Вошел мужчина с винтовкой «винчестер» в руках.

– Ты, часом, не из того караула, что я усадебный дом охранять поставил? – спросил Лондон.

– Да. Но нас, с караула снявшихся, всего только трое. Увидели, как малый этот вокруг дома околачивается, взяли его как бы в кольцо, ну и схватили.

– Ну, и кто он такой?

– Не знаю. Вот эта пушка при нем была. Ребята хотели проучить его хорошенько. Душу из него готовы были вытрясти, а я говорю: нет, лучше мы его сюда доставим. Так мы и сделали. Он у палатки. Связанный.

Лондон покосился на Мака, и тот кивнул в сторону Лайзы.

– Тебе бы лучше выйти отсюда, Лайза, – сказал Лондон.

Девушка не спеша поднялась.

– И куда мне идти?

– Не знаю. Где Джоуи?

– С парнем одним разговаривает, – отвечала Лайза. – Тот со школой какой-то списался. В ней на почтальона учат. Джоуи тоже почтальоном хочет стать. Вот они об этом и разговаривают.

– Ну, пойди, отыщи женщину какую-нибудь. У нее посиди.

Лайза подхватила ребенка и, ловко пристроив его на бедро, вышла.

Лондон взял из рук у мужчины винтовку, открыл затвор. Заряженный патрон вывалился наружу.

– Тридцатый калибр, – определил Лондон. – Давайте-ка сюда парня.

– Ладно, давайте его сюда!

Двое караульных втолкнули пленника в палатку. Входя, он споткнулся и чуть не упал. Локти его были связаны за спиной ремнем, а запястья стягивала гибкая проволока. Он был очень юн – худенький, узкоплечий. Одет в вельветовые штаны, синюю рубашку и короткую кожаную куртку. В голубых глазах застыл ужас.

– Черт! – вырвалось у Лондона. – Так он совсем ребенок!

– Ребенок с патронами тридцатого калибра, – докончил фразу Мак. – Можно я с ним потолкую, Лондон?

– Конечно. Действуй.

Мак встал напротив пленника.

– Что ты делал там в усадьбе?

Парнишка с трудом проглотил комок в горле.

– Ничего не делал. – Голос его упал до шепота.

– Кто тебя послал?

– Никто.

Мак ударил его ладонью по лицу. Голова парнишки дернулась и скосилась набок, а на белой безбородой щеке вспыхнуло алое пятно.

– Кто тебя послал?

– Никто.

Новый удар ладонью – на этот раз сильнее.

Парнишка пошатнулся, попробовал устоять, но не вышло – он упал, приземлившись на плечо.

Мак наклонился, с силой потянув за руку, заставил парнишку встать.

– Кто тебя послал?

Парнишка плакал. Слезы стекали с его носа в окровавленный рот.

– Ребята в школе говорили, что это наш долг.

– Старшеклассники?

– Да. И люди на улице говорили, что кто-то должен пойти.

– И сколько вас пошло?

– Шестеро.

– А остальные куда подевались?

– Не знаю, мистер. Честно – не знаю! Я их потерял.

– Кто поджег амбар?

Голос Мака звучал ровно, монотонно.

– Не знаю.

Следующий удар он нанес кулаком. Худенькое тело грохнулось наземь, ударившись об опорный шест палатки. И вновь Мак рывком поднял его с земли. Один глаз у парнишки заплыл и закрылся.

– Ты поаккуратнее с этими «не знаю». Кто поджег амбар?

Парень не мог говорить – его душили рыдания.

– Не бейте меня, мистер! Кто-то из ребят в бильярдной говорил, что это правильно будет. Что Андерсон радикал.

– Ну ладно. Вам там где-нибудь доктор наш не попадался?

Парнишка бросил на него растерянный беспомощный взгляд.

– Не бейте меня, мистер! Нам никто не попадался!

– А с пушкой что ты собирался делать?

– С-стрелять по палаткам, чтоб напугать вас попробовать.

Холодно улыбнувшись, Мак повернулся к Лондону:

– Как с ним быть – имеешь идеи?

– Да он же, черт его дери, ребенок совсем!

– Ну да, ребенок с патронами тридцатого калибра! Ты оставляешь его мне и дальше, Лондон?

– Что ты хочешь с ним делать?

– Отправить обратно в старшие классы, чтоб другим детям неповадно было шляться с винтовками.

Джим наблюдал эту сцену с тюфяка.

Мак обратился к нему:

– Ты, Джим, не так давно ругал меня на чем свет стоит за то, что я дал волю чувствам. Так вот сейчас чувствам воли я не даю, держу их в узде.

– Хорошо, если и впредь ты не утратишь хладнокровия, – сказал Джим.