Джон Стейнбек – Неведомому Богу. В битве с исходом сомнительным (страница 33)
– Уже ничего. Ты вновь обрел цельность. Я хотела стать частью тебя и, возможно, стала. Но… вряд ли. – Ее голос зазвучал деловито. – Спи. А утром приходи завтракать.
Рама вышла из спальни и закрыла за собой дверь. Из соседней комнаты донесся шелест одежды, но сон пришел так быстро, что не позволил Джозефу услышать, как она покинула дом.
Глава 22
В январе наступила пора пронзительных холодных ветров, а по утрам на земле словно снег лежал иней. Лошади и коровы рыскали по склонам холмов, подбирая случайно оставшиеся пучки травы, задирая головы, чтобы достать живые дубовые листья, но потом возвращались домой и весь день стояли возле огороженных стогов. С утра до ночи Джозеф и Томас перекидывали сено через забор и наполняли водой корыта. Животные быстро все съедали, выпивали и ждали следующей порции. Холмы окончательно опустели.
От недели к неделе земля становилась все более серой и безжизненной, а стога заметно худели. Один уже закончился, начался второй, но и тот быстро таял под напором голодных коров. В феврале прошел небольшой дождь. Трава взошла, выросла на несколько дюймов и тут же пожелтела. Джозеф мрачно расхаживал по ранчо, засунув в карманы сжатые в кулаки руки.
Дети вели себя очень тихо. Несколько недель они играли в «похороны тети Элизабет»: снова и снова закапывали во дворе пустую коробку из-под патронов. А потом начали играть в огородников: рыхлили крошечные клочки земли, сеяли пшеницу, поливали грядку и смотрели, как вытягиваются длинные тонкие былинки. Рама по-прежнему нянчила сына Джозефа, посвящая малышу больше времени, чем собственным детям.
Первым по-настоящему испугался Томас. Увидев, что скот больше не находит пропитания в холмах, он испытал ужас перед подступающим голодом. А когда от второго стога осталась лишь половина, пришел к Джозефу и нервно, требовательно спросил:
– Что будем делать, когда закончатся два последних стога?
– Не знаю. Подумаю.
– Но, Джозеф, покупать сено мы не сможем.
– Не знаю. Надо подумать, что делать.
В марте прошли ливни. Сразу появилась молодая трава, зацвели дикие цветы. Скот наконец-то отошел от стогов и принялся жадно обгрызать короткую поросль, чтобы досыта набить желудки. Но в апреле земля снова пересохла, и надежда окончательно иссякла. Животные отощали так, что не составляло труда пересчитать ребра. Особенно выпирали тазовые кости. Телят родилось очень мало. Две свиноматки умерли от таинственной болезни, так и не дав приплода. От пыли у некоторых коров начался мучительный кашель. Дикие животные и птицы покинули холмы. По вечерам на ранчо уже не прилетала перепелка и не насвистывала свою песню. По ночам редко слышался смех койотов, а кролик казался настоящим чудом.
– Звери спасаются как могут, – пояснил Томас. – Все, кто способен двигаться, уходят за хребет, на побережье. И мы с тобой скоро туда отправимся, чтобы посмотреть, стоит ли попытаться перегнать скот.
В мае три дня подряд с океана дул ветер, но в последнее время это происходило столь часто и бесполезно, что в грядущий дождь никто не поверил. Потом пришли тяжелые тучи, и наконец обрушились потоки воды. Джозеф и Томас ходили под дождем, промокнув до нитки и торжествуя, хотя оба знали, что уже слишком поздно. Почти мгновенно трава снова выскочила из земли, покрыла холмы и принялась буйно расти. Животные немного поправились: ребра уже не торчали так сильно. Но однажды утром безжалостно вспыхнуло солнце, и к полудню установилась жара. Лето наступило рано. Через неделю трава пожухла и увяла, а через две недели в воздухе вновь повисла пыль.
В июне Джозеф оседлал лошадь и поехал в Нуэстра-Сеньора, чтобы разыскать погонщика Ромаса. Ромас вышел во двор, сел возле повозки и принялся теребить в руках кнут.
– Пришла засуха? – угрюмо спросил Джозеф.
– Похоже на то, мистер Уэйн.
– Значит, это то, о чем вы говорили.
– Один из худших годов, которые доводилось видеть, мистер Уэйн. Еще один такой, и начнутся серьезные неприятности.
Джозеф нахмурился.
– У меня остался один стог. Когда сено закончится, чем кормить скотину? – Он снял шляпу и вытер платком пот.
Ромас щелкнул кнутом и концом выбил из земли облачко пыли. Потом повесил кнут на колено, достал из жилетного кармана табак и бумагу и свернул сигарету.
– Если сумеете продержать коров до следующей зимы, то спасете. А если сена не хватит, придется их перегонять, иначе падут от голода. Солнце не уступит ни дюйма.
– Нельзя ли купить сена? – с надеждой спросил Джозеф.
Ромас усмехнулся.
– Через три месяца тюк сена будет стоить столько же, сколько корова.
Джозеф сел рядом, посмотрел на землю и поднял пригоршню горячей пыли.
– Куда у вас здесь перегоняют скот? – спросил он после долгого молчания.
Ромас улыбнулся.
– Для меня настало хорошее время. Ведь я – погонщик. Скажу, мистер Уэйн, что в нынешнем году пострадала не только наша долина, но и долина Салинас. На ближнем берегу реки Сан-Хоакин травы не найти.
– Но до Сан-Хоакин больше сотни миль!
Ромас снова взял в руки кнут.
– Да, больше ста миль. Так что если сена осталось мало, то пора трогаться в путь, пока у коров сохранились хоть какие-то силы для перехода.
Джозеф встал и направился к лошади. Ромас пошел рядом.
– Помню, как вы сюда приехали, – проговорил он тихо. – Помню, как привез вам доски. Тогда вы сказали, что засуха больше никогда не придет. Но все, кто здесь родился и живет, знают, что рано или поздно засуха обязательно придет.
– А что, если продать скот и дождаться хорошего времени?
Ромас громко рассмеялся.
– О чем вы думаете? Как выглядят ваши коровы?
– Очень плохо, – горестно признался Джозеф.
– Даже жирная говядина сейчас достаточно дешева, мистер Уэйн. А говядину из долины Нуэстра-Сеньора в этом году вообще никто не купит.
Джозеф отвязал лошадь и медленно поднялся в седло.
– Понятно. Остается одно из двух: либо перегнать коров, либо потерять стадо…
– Скорее всего, так и есть, мистер Уэйн.
– А если погоню, сколько потеряю?
Ромас почесал затылок и притворился, что думает.
– Иногда бывает, что в пути дохнет половина, иногда две трети, а иногда и все.
Джозеф сжал губы и вскинул голову, как будто его ударили. Поднял поводья и собрался пришпорить лошадь.
– Помните моего сына, Вилли? – спросил Ромас. – Когда мы привозили доски, он управлял одной из повозок.
– Да, хорошо помню. Как он?
– Мертв, – ответил Ромас и со стыдом добавил: – Повесился.
– Не слышал. Очень жаль. Почему он это сделал?
Ромас озадаченно покачал головой:
– Сам не знаю, мистер Уэйн. Парень никогда не отличался крепким умом. – Он посмотрел снизу вверх и грустно улыбнулся. – Отцу чертовски тяжело об этом говорить. – Словно беседуя с кем-то другим, Ромас перевел взгляд в пространство. – Простите, что рассказал об этом. Вилли был хорошим парнем. Жаль только, что слаб головой.
– Сочувствую, Ромас, – отозвался Джозеф и добавил: – Возможно, вы скоро понадобитесь мне, чтобы перегнать скот.
Шпора легко коснулась лошадиного бока, и всадник повернул в сторону ранчо.
Он медленно возвращался домой по берегу мертвой реки. Измученные безжалостным солнцем пыльные деревья давали земле призрачную тень. Джозеф вспомнил, как ехал домой темной ночью, и чтобы выделить удивительный миг из общего потока времени, выбросил шляпу и хлыст. Вспомнил, каким густым и зеленым был подлесок, как трава на склонах сгибалась под тяжестью семян, как буйная растительность придавала холмам сходство с лисьей спиной. А сейчас все вокруг выглядело сухим и лишенным жизни. Казалось, южная пустыня заслала гонцов, чтобы испытать этот край для будущего наступления своей империи.
От жары лошадь дышала натужно, а с пучка волос на ее животе капал пот. Путь предстоял долгий; воды нигде не было. Возвращаться домой Джозеф не хотел: терзало чувство вины за плохие новости. Переселение в другие, более удачливые края означало, что придется бросить ранчо на произвол судьбы; никто не защитит долину от наступления пустыни. Проезжая мимо мертвой коровы с безобразно торчащими ребрами и раздутым от гнилостных газов, готовым взорваться животом, Джозеф надвинул на глаза шляпу и опустил голову, чтобы не видеть изуродованный труп земли.
Домой он вернулся ближе к вечеру. Томас только что пришел с ранчо и взволнованно заговорил:
– Видел десять мертвых коров. Не знаю, что их убило. Грифы пируют. – Он сжал руку брата и яростно встряхнул. – Они вон там, за гребнем. К утру останутся только скелеты.
Джозеф стыдливо отвел взгляд. «Не могу защитить землю, – подумал он печально. – Долг сохранения жизни и порядка оказался мне не по силам».
– Томас, – произнес он с усилием, – сегодня я ездил в город, чтобы узнать местные новости.
– Повсюду так же плохо, как у нас? – быстро спросил Томас. – Воды в колодце осталось совсем мало.
– Да, повсюду так же. Придется перегонять коров за сотню миль, на берег реки Сан-Хоакин. Там есть хорошие пастбища.
– Господи, чего же мы ждем? – воскликнул Томас. – Быстрее пойдем прочь из этой проклятой, обреченной долины! Не хочу сюда возвращаться! Больше не могу доверять этим краям!
Джозеф печально покачал головой: