Джон Соул – Проклятие памяти (страница 57)

Садовые ножницы он обнаружил в крайнем. Вынимая их из-под груды других инструментов, Алекс в последний раз спросил себя, правильно ли он делает. Но ему необходимо было еще кое-что узнать. Виноградные лозы тоже были частью схемы — и он должен был убедиться, что выстроил ее правильно.

Может быть, ошибалась та старая книга…

Крепко сжимая рукой ножницы, он вышел из гаража во двор, затем на улицу и подошел к стене сада. Медленно, основательно он принялся подрезать лозы у самого основания, толстые стебли с трудом поддавались ему. Спустя полчаса все было кончено — зеленый ковер грудой лежал у подножия стены, на уличном тротуаре. Отойдя на несколько шагов, Алекс взглянул на результаты своих трудов.

Плитки остались — треснувшие, с отколовшимися краями, покрытые многолетней грязью и пылью, но сохранившиеся, пережившие всех хозяев этого дома.

Стена выглядела в точности так, как должна была — такой, какой он увидел ее, когда вернулся домой из Института мозга…

Вернувшись в гараж, Алекс открыл другой, дальний ящик. Да, отцовское ружье здесь, на самом верху, тщательно упакованное. Открыв футляр, Алекс принялся методично подгонять друг к другу покрытые смазкой части. Собрав ружье, он взял из коробки, находившейся в том же ящике, пять патронов и сунул их в карман джинсов. Положив ружье на согнутую левую руку, он вышел из гаража во двор, со двора — на улицу и быстро зашагал по направлению к холму, на котором белело здание гасиенды.

Начало дня выдалось для Эллен тяжелым. Пока она медленно ехала по запруженной машинами дороге на Гасиенда-драйв, она в который уже за сегодня раз задавала себе странный вопрос — удастся ли ей дожить до конца недели.

Утро она провела с Кэрол, в доме Кокрэнов, и разговор с подругой тоже оказался тяжелым. Какое-то время они просто плакали, прижавшись друг к другу, потом пытались обсуждать какие-то детали, связанные с похоронами Валери… И все это время за их спинами словно стояла тень неведомого убийцы.

А потом Кэрол задала этот странный вопрос про Алекса.

— А ему… действительно становится лучше? Потому что Лайза все время рассказывает мне о каких-то странных вещах… Нет, о чем именно, я точно не помню, — в этот момент Эллен подумала, что Кэрол пытается что-то скрыть от нее. — Но Лайза, по-моему, чем-то очень обеспокоена. Ты знаешь, мне кажется… она немножко боится Алекса.

Эллен вдруг — уже не в первый раз — показалось, что после похорон Валери Бенсон отношения между семьями Кокрэнов и Лонсдейлов станут уже не такими близкими.

Свернув в последний раз, она въехала на дорогу, ведущую к воротам дома… и тут же с силой надавила на тормоза. У стены сада, почти завалив тротуар, лежали безжизненной грудой ее любимые виноградные лозы, безжалостно срезанные кем-то с садовой стены.

— Не могу поверить… — прошептала Эллен, словно боясь, что ее услышат, хотя в машине она сидела одна. Неожиданно сзади послышался гудок автомобиля, и, опомнившись, она нажала, на газ и подала вправо, чтобы освободить проезд. Еще несколько минут она, словно лишившись способности двигаться, сидела, бессильно положив руки на руль, затем с трудом вышла из машины и подошла к тротуару, беспомощно глядя на груду вянущей зеленой листвы.

Кто мог сделать это? Это же совершенно непостижимо… потому что лишено какого бы то ни было смысла. А чтобы они снова выросли, потребуется по меньшей мере с десяток лет… Взгляд Эллен рассеянно блуждал по стене, машинально фиксируя потрескавшуюся штукатурку и побитые, местами отколовшиеся плитки, которыми некогда была выложена стена между перемычками.

Звук человеческого голоса заставил ее обернуться. Позади нее стояла женщина, жившая в одном из соседних домов, и с сочувствием взирала на распростертый у ног Эллен зеленый хаос. Эллен нахмурилась, силясь припомнить имя соседки, и наконец вспомнила. Шейла. Шейла Розенберг.

— Ш-шейла… — в растерянности вымолвила Эллен, и неожиданно вся боль, копившаяся в душе последние несколько дней, заставила ее вскрикнуть: — Посмотри на это! Только посмотри!..

Шейла покачала головой.

— Уж эти дети…

— Дети? — Эллен недоуменно прищурилась, лицо ее стало жестким. — Ты хочешь сказать — это сделали дети?

Недоумение читалось теперь и в глазах Шейлы Розенберг.

— Я имею в виду — вечно не доделают до конца. — Она смущенно улыбнулась. — Вам, безусловно, виднее… но все-таки жалко, такой чудесный виноград. Особенно летом было красиво — стену будто ковром застелили, ни дать ни взять…

— Мне виднее? — не веря, переспросила Эллен. — Шейла, объясни ради Бога, о чем ты таком говоришь?

Улыбка разом исчезла с лица соседки.

— То есть как… об Алексе, — голос ее был полон растерянности. — Разве не вы велели ему срезать ваш виноград?

Алекс? Эллен стояла пораженная. Алекс сделал это? Но… для чего? Плохо сознавая, что делает, она вновь обвела взглядом стены и наконец поняла — этих плиток она никогда раньше не видела.

— Шейла… а ты знала, что стена выложена плиткой?

Соседка отрицательно покачала головой.

— Да откуда же? Виноград был толщиной фута в два. Эту стену никто уже лет тридцать не видел. — Она тоже обвела стену взглядом. — А знаете, может быть, вы и правы. Если починить плитку, а вместо винограда пустить, например, вьюнок — очень красиво получится.

— Шейла, видишь ли, я… я не просила Алекса срезать эти лозы. Ты уверена, что это был он?

Несколько мгновений Шейла в недоумении смотрела на нее, затем, словно опомнившись, произнесла:

— Совершенно уверена. Думаете, я бы позволила кому незнакомому их срезать? Часа два назад я тут его видела, а потом ушла в дом, дела какие-то были. А когда опять вышла, гляжу — виноградные лозы все срезаны, а Алекса и след, извините, простыл. Я думала, может, в дом обедать отправился или там еще что…

Эллен перевела взгляд на дом.

— Если так, может, он еще обедает, — произнесла она вслух, хотя сама не верила в это. Почему-то она была уверена — Алекса в доме нет. — Спасибо, Шейла. Извини, я… по-моему, лучше мне немедленно во всем этом разобраться. — Кивнув на прощание соседке, Эллен быстро зашагала к воротам и спустя пару минут уже входила в дом.

— Алекс, — громко позвала она. — Алекс, ты дома?

Она все еще прислушивалась к царящему в доме молчанию, когда в холле зазвонил телефон. Метнувшись к нему, она сорвала трубку:

— Алекс? Алекс, это ты? Ты где?

Секундное молчание, затем трубка откликнулась голосом Марша:

— В чем дело, Эллен? Случилось еще что-нибудь?

«Еще? — подумала Эллен. — Двух моих лучших подруг убили, я не знаю, где сейчас мой сын и что с ним, а ты спрашиваешь меня — не случилось ли что-то еще?» В этот самый момент она поняла, что давно ненавидит мужа. Когда она ответила, голос ее, однако, был спокоен и холоден.

— В общем, нет. Просто Алекс для чего-то взял и срезал со стены нашего сада весь виноград.

В трубке повисла долгая пауза.

— Но ведь Алекс должен быть сейчас в школе… — наконец произнес Марш, но не успел закончить фразы, как его перебила Эллен.

— Я знаю. Но скорее всего там его нет. Видимо, он ушел из школы — если вообще там сегодня был, — вернулся домой и срезал все наши лозы. Дома его сейчас тоже нет. Не спрашивай меня, где он — этого я тоже не знаю.

Марш, сидевший за письменным столом в своем кабинете, больше прислушивался к тону Эллен, чем к тому, что она говорила. Несколько раз ему уже приходилось слышать этот тон. С женой вот-вот случится истерика.

— Успокойся, — сказал он в трубку. — Просто сядь на диван, отдышись, прими успокоительное. Я уже еду домой, а потом мы вместе отправимся в Пало Альто.

— В Пало Альто? — повторила Эллен. — Боже мой… а зачем?

— Торрес, видишь ли, согласился поговорить с нами. И все объяснить насчет Алекса.

Машинально Эллен кивнула.

— Но… как же сам Алекс? — спросила она мужа. — Может, нам все же попытаться найти его?

— Непременно найдем, — заверил ее Марш, — к тому же мне кажется, что когда мы вернемся от Торреса, Алекс уже будет дома.

— А если… Марш, если нет?

— Тогда мы непременно его отыщем.

Нет, сейчас, подумала Эллен. Сына нужно найти сейчас. Но она промолчала. Слишком много всего случилось за последние сутки… и все это как-то касалось ее. Она сидела на диване в ожидании приезда Марша и чувствовала, что силы покидают ее.

Но, может быть, подумала она, может быть, на этот раз Раймонду удастся убедить Марша не мешать ему.

Алекс тоже ждал — на склоне холма, в полумиле от дома. Белые стены гасиенды возвышались на соседнем холме.

Чего именно он ждал — Алекс не знал. Единственное, что понимал четко — что бы ни произошло, он к этому готов. Его время настало.

Отцовское ружье с полным магазином он крепко прижимал к груди.

Глава 22

Синтия Эванс с беспокойством посмотрела на часы. Она явно опаздывала, а опаздывать она не любила. Но если она поторопится, то все же успеет сделать, что нужно: заехать в школу за Кэролайн и вернуться домой как раз к трем тридцати — на это время она назначила собеседование с новым садовником. Захлопнув за собой дверь, она направилась к своему «БМВ», замершему у ворот в ожидании хозяйки. Она уже собиралась открыть дверцу, как взгляд ее упал на темную фигуру, видневшуюся на склоне соседнего холма.

Все еще сидит, надо же. А появился здесь еще в полдень.

Она знала, кто это, — Алекс Лонсдейл. Увидев около полудня на соседнем холме человеческую фигуру, Синтия вооружилась биноклем мужа, чтобы выяснить, кто это там. Окажись это кто чужой, она бы немедленно позвонила в полицию — да еще после того, что случилось этой ночью с Валери Бенсон… Но вызывать полицию из-за сына Эллен Лонсдейл было ни к чему. К тому же и у Алекса, и у его родителей было и так достаточно проблем, так что создавать им новые ей не хотелось. Если ему нравится сидеть полдня на холме — значит, у него есть на то причины.