Джон Соул – Проклятие памяти (страница 36)

— Но мама мне сказала, что кабинет директора действительно раньше был там, где я встретил женщину в халате, — запротестовал Алекс.

— Верно. Только его перевели оттуда задолго до того, как ты пошел в школу. Так что по-прежнему непонятно, почему ты не помнишь, где он сейчас, но вспомнил, где он был когда-то? И самое главное: откуда эти воспоминания о миссии Долорес — ты же там никогда не бывал?

— Я вполне мог быть там, — покачал головой Алекс. — Может быть, я тайком ездил в Сан-Франциско и до аварии.

— Прекрасно, — согласился Торрес. — Примем это за рабочую гипотезу. Тогда объясни — почему ты вдруг вспомнил именно эту могилу, которой больше ста лет, и более того — подумал, что это могила твоего дяди? Никакого дяди у тебя нет… кроме как, по твоему утверждению, этого, который умер в тысяча восемьсот пятидесятом.

— И правда… почему я вспомнил именно ее?

Торрес удивленно приподнял брови.

— Если верить результатам тестов — подобные вопросы вряд ли соответствуют твоему интеллектуальному уровню.

— Может быть, он вовсе не такой уж высокий, — пожал плечами Алекс. — Может, я просто хорошо запоминаю — и все.

— Что делает тебя некой разновидностью idiot savant, — подытожил Торрес. — Но сам факт, что ты это предположил, — лучшее доказательство того, что ты им вряд ли являешься. — Всунув дискету в дисковод компьютера, он потянулся к склянке с дезраствором. — Кстати, Питер сообщил мне, что раза два ты просыпался во время тестов. Почему ты мне об этом не рассказал?

— Мне казалось, что это неважно.

— Гм… а что ты тогда чувствовал?

Алекс тщательно описал ощущения, возникшие у него, когда внезапно проходило действие анестезии.

— Но это не было… неприятно, — добавил он, — скорее интересно… и еще у меня было ощущение, что если бы я мог как-то замедлить это, то увидел бы что-то важное… — Он помолчал. — А почему мне нужно спать, когда вы проверяете мой мозг, доктор?

— Питер же уже объяснял тебе, — напомнил Торрес. Протерев кожу на предплечье Алекса дезраствором, он быстрым движением ввел иглу.

Алекс слегка поморщился, затем мышцы его расслабились.

— Но если вдруг что-то будет не так — если мне, например, станет больно, — вы же можете остановить тесты, да?

— Могу, но не остановлю, — ответил Торрес. — Кроме того, если ты вдруг очнешься, тот факт, что во время тестов ты думал, сведет их результаты к нулю. По условиям, во время испытаний мозг не должен работать.

Тридцать секунд спустя глаза Алекса закрылись, дыхание стало глубоким и медленным. Взглянув еще раз на мониторы, Торрес вышел из лаборатории.

Войдя в кабинет, Торрес сел за стол и принялся неторопливо набивать табаком трубку. Машинально зажег ее, не отрывая глаз от монитора, соединенного с установленной в лаборатории камерой. Все шло, как он и предполагал, а значит, целый час он может провести наедине с Эллен Лонсдейл.

— Наверное, ты хочешь объяснить мне, почему твой муж не пришел сегодня вместе с тобой — так?

Нервно выпрямившись в кресле, Эллен скрестила ноги и бессознательным движением натянула юбку на открывшиеся колени.

— Он… понимаешь, я боюсь, что у нас кое-какие проблемы.

— Это меня не особенно удивляет. — Казалось, Торреса больше занимала его трубка, нежели собеседница. — Поверь, я ничего не имею против твоего мужа — просто у многих при общении со мной возникают трудности… — Его глаза смотрели на нее не отрываясь, словно гипнотизировали. — Меня всегда считали лунатиком — ты же помнишь…

Эллен принужденно улыбнулась — разумеется, она помнила.

— Как бы там ни было, это давно прошло. А по правде — ты учился настолько лучше нас, что мы просто боялись этого!

— По-моему, многие до сих пор боятся, — заметил Торрес. — Твой муж, например.

— Боится, по-моему, но это не совсем так… — попыталась возразить Эллен.

— Да? А что же? — Торрес перебил ее. — Опасается? Сомневается? Или ревнует? — Нетерпеливым жестом он словно отшвырнул свои слова в сторону. — Что бы там ни было — уверяю тебя, что меня это нисколько не заботит, — это нужно прекратить. Исключительно ради Алекса.

Значит, дело всего лишь в этом. У Эллен вырвался невольный вздох облегчения.

— Я понимаю. Собственно, именно об этом я и хотела поговорить с тобой. Раймонд, я… я беспокоюсь за Марша. То, что случилось с разумом Алекса… Мне не хочется говорить, что Марш на этом свихнулся, но на самом деле боюсь именно этого!

— И кроме того, — добавил Торрес, — ты боишься его подозрений в том, что я преследовал какую-то свою цель при этом эксперименте. Так?

— Так.

— В таком случае, нам следует постараться, чтобы этого не случилось! — Торрес улыбнулся ей, и внезапно Эллен почувствовала себя увереннее. В ее давнем однокласснике была сила, уверенность в том, что он делает — и это против воли заставляло ее поверить: что бы ни случилось, он сумеет с этим справиться.

— А я… что-нибудь могу сделать?

Торрес пожал плечами.

— Пока он не предложит мне более не… опекать Алекса, не вижу, чтобы кому-то из нас стоило предпринимать что-либо. Но если такое произойдет — будь уверена, с твоим мужем буду говорить я.

С твоим мужем — повторила Эллен про себя. И попыталась вспомнить — называл ли Раймонд хоть раз в разговоре Марша по имени. Насколько она помнила — нет. Была ли какая-то причина для этого? Или это его обычная манера общения?

Внезапно она поняла, как мало, в сущности, знает о Раймонде Торресе. Практически ничего. Мелькнула мысль: не испытывает ли он неловкости от того, что Мария, его мать, — прислуга в их доме?

— Раймонд, можно задать тебе один вопрос? Только к Алексу он не имеет никакого отношения.

Слегка поморщившись, Торрес снова пожал плечами.

— Можешь спрашивать что угодно, но я, извини, оставляю за собой право не отвечать.

Эллен почувствовала, как лицо заливает краска.

— Да, конечно, — торопливо кивнула она. — Это… это насчет твоей матери. Ты ведь знаешь, она сейчас работает у меня и…

— У тебя? — неожиданно перебил ее Торрес. Отложив в сторону трубку, он наклонился к Эллен, в глазах зажглось нечто похожее на интерес. — И давно?

Эллен выдохнула.

— Бог мой, что я наделала? Я-то была уверена, что ты знаешь…

— Нет, — Торрес покачал головой. Проверил, горит ли трубка, и глубоко затянулся. — И перестань беспокоиться. О своей матери я не знаю почти ничего. Откровенно говоря, мы с ней редко видимся и еще реже находим общий язык. В частности, кстати, по поводу ее работы.

— О, Боже, — простонала Эллен, — разумеется, мне не нужно было ее нанимать… Я и не хотела, собственно, но Синтия просто настаивала на этом. И я… понимаешь, я… — Она замолчала, поняв, что оправдывается.

— Синтия, — повторил Торрес, лицо его помрачнело. — Что ж, Синтия всегда умела настоять на своем. И всегда получала то, что хотела. На то, что ей не было нужно, она просто не обращала никакого внимания…

Эллен поняла — он говорит о себе. Раймонд всегда мечтал встречаться с Синтией, а она его действительно не замечала. Неужели это вдруг ожило — через столько лет? Не может же быть такого. Но Торрес уже улыбался, Эллен почувствовала, как невесть откуда возникшая неловкость уходит.

— А что касается матери — я действительно не знал, что она работает у тебя, но это совершенно неважно. Я вполне способен просто содержать ее, но она ни за что не согласится на это. Боюсь, — добавил он, слегка подняв брови, — моя мать в принципе не одобряет то, что я делаю. Она… как бы это сказать… еще с тех времен; она родилась здесь, так же как несколько поколений ее предков. Возможно, она не может простить мне мой успех. Так что она в своем роде самоутверждается, делая то, что делала всегда, а в чьем доме она этим занимается — не мое дело. И уж если ей это необходимо, я бы предпочел, чтобы она работала у тебя, чем у кого-то еще. По крайней мере, я могу рассчитывать на достойное к ней отношение.

— Но я не думаю, чтобы кто-то другой… — начала было Эллен, но Торрес жестом остановил ее.

— Я уверен, что к ней все прекрасно относятся. Но она склонна к преувеличению и находит… какие-то шероховатости там, где их нет и в помине. Не поговорить ли нам об Алексе?

Эллен хотела продолжить разговор о Марии Торрес, но прямой взгляд темных глаз не позволил ей сделать этого. Минуту спустя они уже живо обсуждали возможные причины того, что случилось с Алексом в Сан-Франциско.

Алекс открыл глаза и с минуту вглядывался в окружавшие его мерцающие полотна экранов. Тесты были закончены, но сегодня, по мере того как проходило действие наркоза, его не преследовали, как обычно, странные звуки и образы. Он шевельнулся, затем вспомнил, что пристегнут ремнями к столу — для того, чтобы, случайно двинувшись, не нарушить тончайшую паутину опутывавших его электродов.

Он услышал, как отворилась дверь, секунду спустя глаза его встретились с глазами Торреса.

— Ну, как дела?

— Хорошо, — ответил Алекс. Когда Торрес, подойдя, начал отсоединять электроды, Алекс спросил: — А вам… что-нибудь удалось выяснить, доктор?

— Пока нет, — Торрес сматывал провода. — Анализ полученных данных займет еще некоторое время. Но тебя я хочу попросить кое о чем. Погуляй по городу. Просто посмотри на него.

— Это я уже делал, — ответил Алекс. Торрес отстегнул ремни, и Алекс сел на столе, потягиваясь. — Мы с Лайзой Кокрэн много гуляли по городу.

Торрес покачал головой.