Джон Соул – Проклятие памяти (страница 26)

— Ты точно не хочешь, чтобы я отвез тебя с Лайзой в школу?

— Нет, я пойду пешком. Доктор Торрес говорит, что я должен чаще ходить пешком — мне это полезно.

— Доктор Торрес вообще очень много чего говорит, — Марш слегка нахмурился. — Но это вовсе не значит, что ты все это обязан делать.

Открыв дверцу и выйдя из машины, Алекс протянул было руку к трости, лежавшей на заднем сиденье, но, подумав, решил ее не брать. Подняв глаза, он увидел, что отец смотрит на него с явным неодобрением.

— Разве доктор Торрес сказал тебе, что ты ею можешь больше не пользоваться?

Алекс покачал головой.

— Нет. Я просто подумал, лучше мне научиться обходиться без нее.

Суровое выражение исчезло с лица отца, уступив место счастливой улыбке.

— Верно, сынок… Слушай, может, все-таки рановато возвращаться в школу?

Алекс снова покачал головой.

— Нет, не думаю.

— Конечно, решай сам. А может быть, взять тебе преподавателя из самого Стэнфорда, по крайней мере, на этот семестр.

— Нет, — в третий раз качнул головой Алекс. — Я хочу в школу. К тому же, оказавшись там, я могу многое вспомнить.

— Да ты и так уже вспомнил немало, — заметил Марш. — Потому я и думаю, что не стоит тебе так уж себя подстегивать. Ты… я к тому, что тебе ведь не обязательно вспоминать абсолютно все, что было до катастрофы.

— Но мне хочется вспомнить именно все, — возразил Алекс. — И придется — если я хочу действительно выздороветь. — Захлопнув дверцу машины, он развернулся и медленно пошел к парадному крыльцу Кокрэнов. Затем, обернувшись, помахал отцу. Тот помахал в ответ. Взревел двигатель, и машина тронулась с места. Лишь когда она исчезла за поворотом, Алекс равнодушно подумал — догадался ли отец, что он лгал ему.

Науку лжи со дня приезда домой Алекс освоил в совершенстве.

Нажав кнопку звонка, он чуть подождал, затем надавил ее снова. Хотя Кокрэны много раз уверяли его, что он может приходить к ним, когда только ему вздумается, и просто входить в дом, этим правом Алекс еще ни разу не воспользовался.

И абсолютно не помнил того, чтобы хоть раз входил в их дом.

Дом Кокрэнов, как и другой, в котором он провел почти всю свою жизнь, не будили ничего в его памяти. Но об этом он не говорил никому. Наоборот, когда он вошел в дом Кокрэнов в первый раз после возвращения из больницы, он очень внимательно осмотрел комнаты, стараясь до мельчайших деталей запомнить их. И затем, когда внутренность дома словно отпечаталась в его памяти, он поставил первый опыт: сказал, что вспоминает старую фотографию на стене — он и Лайза в шестилетнем возрасте.

Все вокруг были вне себя от радости. И с тех пор, выучив заново многое из того, что он должен был помнить, вызнав все, что возможно, о своей жизни до аварии, он регулярно удивлял неожиданными «воспоминаниями» родителей и знакомых.

Срабатывало это безукоризненно. Однажды в ящике отцовского письменного стола он обнаружил старый счет за ремонт машины. Он изучил его до последней буквы и вечером, когда они ехали на ужин к Кокрэнам и проезжали мимо мастерской, где чинили машину, вдруг обернулся к отцу:

— В прошлом году… здесь ремонтировали нашу машину?

— Было дело, — кивнул Марш. — А ты помнишь… слушай, а помнишь, что именно они ремонтировали?

Изобразить напряженную работу памяти Алексу не составило никакого труда.

— Сцепление?

Марш глубоко вздохнул, в зеркале Алекс увидел, как лицо отца расплылось в широкой улыбке.

— Ага. — Марш кивнул. — Значит, возвращается потихоньку?

— Вроде того, — пожал плечами Алекс. — Только медленно.

Хорошо бы, подумал он про себя.

Дверь неожиданно распахнулась — Лайза, стоя на пороге, улыбалась ему.

Алекс старательно изобразил ответную улыбку.

— Готова?

Лайза фыркнула.

— К школе, черт бы ее побрал, разве когда-нибудь подготовишься? — Она кинула быстрый взгляд в зеркало. — Как я выгляжу — по-твоему, потянет?

Внимательно осмотрев ее джинсы и белую блузку, Алекс с серьезным видом кивнул.

— А в школу… ты так всегда одеваешься?

— Да… и я, и все тоже. — Обернувшись, Лайза помахала через плечо спустившимся проводить ее родителям, и несколько секунд спустя они с Алексом уже шагали по старинной тенистой улице, ведущей к школе.

По дороге Алекс задавал Лайзе бесконечные вопросы — кто в каком доме живет, что продается в магазинах, мимо которых они проходят, расспрашивал он и о тех, кто с ними здоровался. Лайза терпеливо отвечала на каждый его вопрос, а потом, как всегда, решила проверить Алекса, хотя знала, что раз сказанное ею накрепко оседает в его памяти.

— Кто живет в голубом доме на Кэрнет-стрит?

— Джеймсоны.

— А в старом на углу Монтеррея?

— Мисс Торп. — Подумав, Алекс добавил: — Раньше она была ведьмой.

Лайза искоса бросила на него быстрый взгляд — уж не поддразнивает ли он ее, — хотя знала: с тех пор, как он вернулся из больницы, Алекс ни разу даже не пошутил с ней.

— Ну, по-настоящему-то ведьмой она не была, — заметила она. — Это мы, когда были маленькими, так думали.

Алекс в замешательстве остановился.

— Но… если они и правда не была ведьмой — почему же мы тогда так думали?

Интересно, подумала Лайза, что мне сказать ему. Ведь он забыл все, что только мог забыть, об их детстве… Как объяснить ему, с каким тайным удовольствием пугали они друг друга выдумками о том, чем занимается мисс Торп за постоянно занавешенными окнами своего ветхого домика и что может она сделать с любым из них, если он только осмелится войти к ней в калитку? Но теперь воображение у Алекса отсутствовало. Лайза заметила и то, что о чем бы он ни спрашивал — а он спрашивал ее о множестве разных вещей, — его это не интересовало. Конечно, об этом она не скажет никому.

Она поймала себя на мысли, что радуется началу учебного года: теперь она под вполне благовидным предлогом сможет уделять Алексу меньше времени — общение с ним утомляло ее.

— Не знаю, — наконец сказала она. — Нам просто казалось, что она ведьма, и все тут. Пошли побыстрее, а то мы уже опаздываем.

Удивительно, но местность, в которой располагались школьные корпуса, показалась Алексу смутно знакомой — как будто он был здесь когда-то раньше… однако и здесь все выглядело как-то не так.

Здания школьного комплекса располагались по периметру обширной квадратной площади с фонтаном в центре, и если смотреть от фонтана, часть этих зданий пробуждала в его мозгу какие-то неясные странные ассоциации…

Но картинка в памяти расплывалась; как будто в ней осталась запечатленной именно эта часть незнакомого, в общем, места.

Но ведь осталась все-таки.

Взглянув на листок с расписанием, который держал в руке, Алекс зашагал к зданию, где, по его расчетам, должен был проходить следующий урок.

Здание это, как и многие другие, было совершенно незнакомо ему, но класс он нашел без затруднений. До звонка оставалось всего несколько минут. Войдя, Алекс направился к свободному столу рядом с Лайзой Кокрэн. Но сесть не успел — подошедший учитель, которого он, быстро перебрав в памяти фотографии в школьном календаре, вспомнил как мистера Хэмлина, сказал Алексу, что его ждет в своем кабинете директор. Алекс бросил вопросительный взгляд на Лайзу, но та лишь пожала плечами и покачала головой. Алекс молча вышел из класса и направился через площадь к административному корпусу.

Едва войдя в здание, Алекс почувствовал — здесь он точно уже бывал. Да, он уже видел раньше эти ореховые панели на стенах; остановившись на мгновение, Алекс осмотрел вестибюль, чтобы запомнить его.

А слева должна быть стеклянная стена… и она была там, и через нее были видны несколько столов с пишущими машинками, за ними сидели машинистки.

Теперь прямо, направо за угол… два коридора, расходящиеся в противоположные стороны. Не раздумывая, Алекс свернул в левый. Вот он, кабинет — вторая дверь слева.

Он постучал.

Дверь открыла женщина в белом халате.

— Вы кого-нибудь ищете?

Алекс сглотнул слюну.

— Я ищу кабинет мистера Айзенберга. Но… это не здесь, наверное?

Женщина улыбнулась и покачала головой.

— Он в противоположном крыле. Первая дверь направо.