Джон Соул – Черная молния (страница 74)

Побыть вдвоем.

Но почему? Впрочем, ответ на этот вопрос был уже готов. С самых юных лет ее постоянно предупреждали — никогда не ездить с незнакомыми людьми, которые предложат ей куда-нибудь прокатиться, чтобы «побыть вдвоем».

Да, но ведь это ее отец!

Тогда она вспомнила Джолин Риксман, которая до недавнего времени училась в ее классе. В прошлом году Джолин попыталась покончить жизнь самоубийством. Выяснилось, что ее отец начал затаскивать ее с собой в кровать, когда девочке было только четыре года. Отец угрожал убить ее, если она расскажет хоть кому-нибудь, что они вместе проделывали.

Но отец Хэдер был совсем другим человеком — он-то никогда не глядел на нее как-нибудь по-особенному, не говоря уже о том, чтобы проделывать с ней те вещи, о которых предупреждали ее подружки, досыта наслушавшиеся рассказов про Джолин.

Теперь, однако, на ум Хэдер пришли слова матери, разговаривавшей с ней после того, как отец вернулся из госпиталя. По словам матери, Хэдер предстояло свыкнуться с мыслью о том, что отец уже никогда не будет прежним, что он едва не умер и что должно пройти очень много времени, прежде чем он окончательно поправится. Но ведь не мог же отец измениться до такой степени, верно?

Когда они проехали через Иссаквах, а потом начали подъем в направлении Сноквалми-пас, девочка снова взглянула на отца. В этот момент небо прочертил зигзаг молнии, и на мгновение внутренность машины осветилась, словно днем. Белесый свет придал лицу Гленна Джефферса пепельный оттенок, а когда он повернулся, чтобы взглянуть на дочь, его глаза полыхнули с такой неожиданной силой, что ее тело охватила дрожь.

— Ты чувствуешь его? — воскликнул он. — Ты чувствуешь электричество?

Хэдер отрешенно покачала головой.

— Еще почувствуешь, — сказал он. — А когда это случится…

Удар грома, который потряс фургон до основания, заглушил окончание фразы.

— П-пап, — дрожащим голосом произнесла Хэдер, когда раскаты грома стихли. — Пап, что ты собираешься со мной делать?

Человек, который уже совсем перестал походить на ее отца, повернулся и оглядел ее снова.

И ничего не сказал.

Он только улыбался.

И от его улыбки Хэдер охватил смертельный ужас.

Глава 66

Энн и Марк вместе с Кевином сидели в автомобиле Марка. Этот неприметный «форд» можно было быстро сделать приметным, установив на крыше магнитную мигалку. Энн подумала, что без плана действовать глупо. Куда ехать, где разыскивать проклятый фургон?

— Готов поспорить, что он направился в горы, — сказал Марк. Он отдал в микрофон рации несколько отрывистых команд, которые, на вкус Энн, звучали не слишком интеллигентно, однако они должны были заставить все подвижные полицейские силы графства землю рыть носом в поисках моторизованного страшилища. Принимая во внимание погоду, Марк знал, что шансов найти фургон практически нет.

— А теперь прошу тебя, расскажи мне, что, по твоему мнению, происходит, — попросил Марк Энн, пытаясь отвлечь ее внимание от поисков, с самого начала не суливших удачи.

Присутствие Кевина на заднем сиденье сковывало Энн, поэтому вместо того, чтобы изложить детективу свой взгляд на последние события, она просто дала ему адрес Алана Клайна. Партнер Гленна согласился приютить Кевина на вечер, а если понадобится, то и оставить на ночь. Как только Энн вместе с Кевином вошла в дом Клайнов, хозяева по ее глазам сразу определили, что дело у нее серьезное, а объяснять его суть времени нет. Только когда Энн осталась в машине вдвоем с Марком, она наконец смогла предложить вниманию детектива свою версию событий, которую, впрочем, отказалась развивать, не переговорив предварительно по телефону с Горди Фарбером. Тот вызвал на экран компьютера историю болезни Гленна и не только подтвердил подозрения Энн, но и рассказал ей о затмениях сознания, посещавших Гленна, о его странных снах, которые, по мнению Энн, вовсе не являлись снами. Скорее это были мимолетные картины того, что претворяла в жизнь другая духовная сущность, поселившаяся в теле Гленна.

— В фургоне сейчас не Гленн, — сказала Энн Марку Блэйкмуру. — Это Ричард Крэйвен.

— Ричард Крэйвен мертв, — жестко сказал Марк, всматриваясь в дорогу. Кевин рассказал, куда они с Гленном ездили рыбачить и как туда добрались, поэтому Марк мог предсказать поступки Гленна. Когда фургон найдется, он обязательно окажется поблизости от того места, куда Гленн возил Эдну Крэйвен несколько дней назад и где он был с Кевином сегодня утром.

— Да, его тело умерло, — согласилась Энн и пересказала Марку историю Вацлава Нижинского, которую ей поведал сам Ричард Крэйвен несколько лет назад.

— Ну и что из того, что Нижинский не псих — в чем я, впрочем, до конца не уверен, — что, собственно, из этого следует? Я не вижу тут прямой связи с нашим делом. Гленн, кажется, не занимался экспериментами с переселением душ? — спросил Марк.

— Гленн был мертв в течение двух минут, — заявила Энн столь же безапелляционно, как Марк двумя минутами раньше заявил о гибели Крэйвена. — В то утро, когда у него случился сердечный приступ, он впал в состояние клинической смерти по дороге в госпиталь. Врачи были вынуждены остановиться, чтобы команда в полном составе имела возможность с ним работать. Все это, кстати, зафиксировано в архивах, Марк. Они применяли массаж сердца, сильные стимуляторы и дефибриллятор. И все это произошло около девяти часов утра по тихоокеанскому времени.

Марк перевел взгляд на Энн. По тихоокеанскому времени? О чем это она говорит? Но прежде чем он успел сформулировать свой вопрос, как ответ сам пришел к нему на ум. Девять часов по тихоокеанскому времени соответствовали полудню по времени восточному.

Именно в это время Ричард Крэйвен был казнен.

Блэйкмур вспомнил слова Энн, которые та произнесла всего минуту назад, цитируя Ричарда Крэйвена: «Видите ли, Нижинский перестал танцевать, потому что испугался. Испугался того, что настанет время, когда незнакомый дух станет сильнее его, и тогда он, Нижинский, окажется не в состоянии вновь обрести свое тело». Марк повторил эти слова про себя, обдумал их, но так и не пришел к приемлемому для себя выводу.

— Послушай, Энн, но во всем этом нет никакого смысла, — начал он, но в его голосе не чувствовалось былой уверенности.

— Неужели? А что ты думаешь по поводу всех этих историй, которые приходилось слышать большинству людей? Я имею в виду тех несчастных, которые пережили клиническую смерть и получили своеобразный опыт жизни после смерти? Все эти истории практически не отличаются друг от друга, Марк. Духовная сущность покидает тело, а потом над ним парит. Они видят, что происходит, и слышат, что говорят другие люди. Некоторые из этих сущностей даже получают своего рода возможность выбора — возвращаться назад в свое тело или нет…

Энн замолчала, но Марк уже понял, к чему она клонит.

— И если Ричард Крэйвен умер в тот самый момент, — попытался он продолжить мысль Энн, — и чрезвычайно хотел вернуться…

— Он меня ненавидел, — выкрикнула Энн. — Я видела это по его глазам, я слышала это в его голосе.

Она поведала Марку о тех крошечных кусочках информации, которые ей удалось добыть из разрозненных интервью и затем сопоставить.

— Он отличался от всех серийных убийц, — заявила Энн. — Он убивал людей не просто из любви к убийству, Марк. Он пытался выяснить, как оживить их после того, как они уже умерли.

— Но это не имеет отношения к Рори и Эдне, — возразил Марк.

— Он решил наказать Рори. И еще, я полагаю, он давно копил в душе ненависть к матери. Кроме того, с некоторых пор его мотивы изменились. С экспериментами он закончил. Ему было необходимо поквитаться со мной.

Энн смотрела из окна машины на окружающую местность, охваченную неожиданно налетевшим сильным ветром. Они ехали по маршруту, описанному Кевином.

— О Господи, — вздохнула Энн, — ну почему его никак не поймают?

— Его поймают, — ответил детектив. — Или его поймаем мы. Так или иначе, но мы вернем Хэдер.

Впрочем, Блэйкмур не очень-то верил в то, что говорил. И уж совсем не верил он в ту странную теорию, которую только что изложила ему Энн.

По крайней мере, ему казалось, что он в нее не верит.

Глава 67

Небесные хляби разверзлись. Дождевая вода потоками хлестала по крыше и окнам фургона, почти непроницаемой завесой растекаясь по оконным стеклам. Хэдер могла видеть только расплывавшиеся огни фар встречных автомобилей, но и они с течением времени возникали все реже и реже. Казалось, штормовой ветер и дождь смели с автострады все машины, за исключением их фургона, и чем больше они удалялись от дома, тем сильнее страх овладевал Хэдер.

— Давай остановимся, — попросила она. — Пожалуйста!

Ричард Крэйвен на мгновение оторвал глаза от дороги, чтобы взглянуть на Хэдер. Ее лицо трудно было рассмотреть, но ехавший им навстречу грузовик ослепил их фарами и на долю секунду осветил ее черты. Этого было достаточно: Крэйвен заметил выражение ужаса на лице девочки. Хотя он тут же снова переключил внимание на дорогу, но страх, который он посеял в детской душе, льстил его самолюбию и вызывал немалое возбуждение.

Хэдер знала, что должно произойти нечто ужасное, знала, что ей грозит опасность. Но она еще не знала природы опасности, которая ждала ее впереди, и оттого ощущала неопределенность, возбуждающую в ней еще больший страх. Это доставляло еще большее удовлетворение Ричарду Крэйвену. Он жалел только об одном — что с ними не было Энн Джефферс.