Джон Соул – Черная молния (страница 62)

Гленн беспомощно покачал головой.

— Я же говорю вам — не знаю. Я помню, как мы разговаривали, помню, что в дверь позвонили. Но что происходило после этого — для меня совершеннейшая загадка. Я проснулся на диване у себя в гостиной двадцать минут назад. Боюсь, однако, что я не все прошедшее время находился дома. Вообще это какое-то сумасшествие. Я, к примеру, помню, что еще задолго до пробуждения пришел в себя, но находился я в этот момент не дома, а Бог знает где. Я стоял по пояс в горной речушке и ловил рыбу. — Тут Гленн покраснел и отвел глаза. — При этом, знаете ли, я был абсолютно голым.

Постепенно Гленн рассказал врачу все, что он помнил. Когда он наконец завершил свое повествование, то поднял глаза на врача и со страхом на него посмотрел.

— Самое мерзкое заключается в том, что я перестаю понимать, где явь, а где сон. Господи, Горди, скажите скорей, что со мной происходит? И прошу вас, не пытайтесь меня убедить, будто такое происходит с каждым, кто перенес сердечный приступ.

Кардиолог встал, обошел вокруг стола и снова уселся в кресло.

— Скажите, вы помните, как ехали в горы? Или как спускались вниз?

Гленн покачал головой.

— У меня нет фургона. Но самое смешное, что этот рыдван, воспоминания о котором засели у меня в голове, преспокойно стоит себе в нескольких шагах от моего дома. Я отчетливо помню две вещи: первое — я потрошу женщину, второе — я пытаюсь найти ее тело в фургоне.

— Совершенно очевидно, что ни первого, ни второго вы не совершали, — объявил доктор Фарбер.

— А если совершал? — возразил Гленн.

Фарбер нахмурился и нажал кнопку интеркома.

— Принесите мне, пожалуйста, утренний номер «Геральд», — попросил он сестру. — Первую страницу.

Через минуту дверь открылась и появилась девушка с газетой в руках. Фарбер кивком указал на Гленна, и она передала газету ему.

— Это все? — спросила сестра.

— Да, спасибо, — ответил доктор Фарбер. Когда сестра закрыла за собой дверь, он повернулся к Гленну. — Взгляните-ка на первую страницу.

Гленн развернул газету и увидел в нижней части первой страницы очерк Энн, посвященный убийству Рори Крэйвена.

— Вы это читали сегодня утром? — спросил кардиолог.

Гленн кивнул.

— В таком случае мы сможем установить источник ваших кошмаров, — заметил Фарбер, и на его губах появилась хитрая ухмылка. — Обратите внимание, Гленн, в этой статье содержится не только информация о парне, которого нашли в доме через дорогу, но и о тех двух женщинах. О вашей жене можно без лести сказать одно: когда она берется что-нибудь описывать, это получается у нее чрезвычайно наглядно. Таким образом, если вы прочитали эту статью утром, а потом вам привиделось, будто днем вы потрошите грудную клетку женщины, не надо быть великим ученым, чтобы обнаружить связь между этими двумя событиями.

Гленн запротестовал:

— Но эта статья никак не объясняет провалы в сознании. И потом, с какой это стати мне пришло в голову ловить рыбу в голом виде?

Горди Фарбер ухмыльнулся.

— Вы видели сон, Гленн. Всего-навсего сон. Вы об этом не забыли? Черт, если бы такие сны снились мне, я, возможно, тоже не устоял бы перед искушением.

Когда попытка врача развеселить Гленна вызвала у последнего лишь мрачный ответный взгляд, Фарбер тоже перестал улыбаться.

— Хорошо. Готов признать, что в ваших снах просматриваются симптомы нездоровья. Но нездоровье такого рода не по моей части. Вам нужен психиатр. Хотите, я позвоню кому-нибудь?

Гленн заколебался, но видение обнаженного женского торса и его самого, орудующего над человеческим телом сначала модельным ножом, а потом электропилой было еще слишком свежо в памяти.

— У вас есть на примете кто-нибудь стоящим? — спросил он.

Когда кардиолог утвердительно кивнул, Гленн решился:

— Договоритесь с ним о консультации, ладно?

Джейк Джекобсон был на десять лет моложе Гленна, на пять дюймов ниже его ростом и весил как минимум на сорок фунтов больше. К тому времени, когда Гленн приехал в офис Джекобсона, тот уже успел получить историю его болезни через центральный компьютер и теперь критически разглядывал нового пациента, который шел к нему от дверей кабинета.

— Что ж, по крайней мере, выглядите вы не как сумасшедший, — начал он, пытаясь настроить Гленна на веселый лад.

— И от осознания этого, стало быть, я должен почувствовать себя лучше? — спросил Гленн.

— Ну, если вы не верите, что мое вмешательство поможет вам, тогда зачем вы вообще сюда пришли? — возразил психиатр.

В течение следующих тридцати минут Гленн рассказывал о состоянии своей психики с того самого дня, когда он перенес сердечный приступ. Особенное внимание Джейк уделял странным, чуть ли не сюрреалистическим видениям, посещавшим пациента в последнее время. Психиатр слушал и делал записи, но не перебивал Гленна, и тот получил возможность поведать о своих переживаниях с начала и до самого конца.

— Человеческая психика — чрезвычайно тонкая штука, — заметил Джекобсон, когда Гленн замолчат. — Мы, к примеру, знаем, что самое простое наблюдение может внедрить в наше сознание ложные воспоминания, которые, впрочем, ничуть не менее реальны, чем окружающий нас мир. Такого рода примеры встречаются сплошь и рядом в случаях так называемого «сексуального оскорбления детей». Я не стану спрашивать вас, верите ли вы в то, что ваши воспоминания о событиях сегодняшнего дня основаны на реальности. Я лучше спрошу вас, какую ценность может иметь такая вера?

Он откинулся на спинку стула и сложил руки на своем весьма объемистом животе.

— Давайте ради спортивного интереса предположим, что события на реке имели под собой реальную основу. Что мы в таком случае имеем? А ничего. Вы сами, по вашим же словам, не смогли найти ни малейшего подтверждения тому, что вы, по вашему мнению, совершили. — Джейк улыбнулся. — И пила, и нож не имели режущих частей, правда?

— Я мог их выбросить, — упрямо произнес Гленн. — Ведь я их даже не искал.

— Зато вы искали тело и тоже не нашли. Равно как не обнаружили пятен крови, следов борьбы и тому подобного, что могло бы служить доказательством того, что вы и в самом деле кого-то убили. Все это был сон, Гленн. Насчет фургона: совершенно очевидно, что вы уже рассматривали его утром. И, вполне возможно, даже заглядывали в окна этого передвижного дома. Таким образом, у вас в голове имелась вполне реальная основа для сновидений.

Психиатр стал загибать пальцы один за другим.

— Вашу соседку по дому убили примерно таким же способом, который привиделся вам. Кроме того, имеется фургон, чрезвычайно похожий на тот, который вы себе нафантазировали, и стоит он чуть ли не напротив вашего дома. Далее, ваша жена в течение нескольких лет писала о Ричарде Крэйвене, а этот самый Ричард, насколько я помню, любил порыбачить и ездил на рыбалку именно в фургоне. Уверен, что данный факт так или иначе тоже отпечатался у вас в сознании. Единственное, что вам оставалось сделать, это объединить в ваших фантазиях все перечисленные мною факты, создать, так сказать, псевдовоспоминание о событии, свидетельств реальности которого вы, по вашему же утверждению, до сих пор не обнаружили.

— Да, но как быть с затмениями? С провалами в памяти? — продолжал настаивать Гленн.

Джекобсон развел руками.

— Я скажу вам то, что мне сразу же пришло на ум: очень может быть, что вы перенесли микроинсульт.

— Инсульт? — словно эхо повторил за ним Гленн. — Но если бы у меня был инсульт…

— Люди переносят инсульты каждый день, — перебил его психиатр. — Большей частью они проходят незамеченными. Инсульт ведь необязательно должен быть тяжелым. Даже самое ничтожное кровотечение в мозгу подпадает под эту категорию явлений. Так что вполне возможно, что инсульт у вас все-таки был.

Психиатр поднял трубку:

— Элли, будьте любезны подготовить все для снятия энцефалограммы. Мы появимся у вас через пару минут.

Повесив трубку, Джейк снова сосредоточил свое внимание на пациенте.

— Энцефалограмма даст нам возможность выяснить, насколько велик ущерб от инсульта и насколько большую угрозу вашему здоровью он представляет. Потом можно провести исследование мозга на томографе — просто для того, чтобы подтвердить полученный результат.

Психиатр защелкал клавишами компьютера, взглянул на расписание; появившееся на экране, и объявил:

— Понедельник. Вас устроит?

Гленн кивнул и почувствовал, как охвативший его ужас начал отступать. Он получил более или менее реалистическое объяснение случившегося с ним. Психиатр провел Гленна в кабинет, где была установлена аппаратура, и пока сестра мерила пациенту давление, врач принялся рассказывать Гленну о предстоящей процедуре.

— Все чрезвычайно просто, — сказал Джекобсон. — Я присоединю к вашей голове несколько электродов, и мы измерим электропотенциал вашего мозга.

Заметив, что на лице Гленна появилось выражение ужаса, он ободряюще ему улыбнулся:

— Поверьте, вы ничего не почувствуете.

Сестра сняла манжетку тонометра с руки Гленна и начала присоединять электроды к голове пациента. Гленн чувствовал холодное прикосновение контактов к коже.

— Готово? — спросил через минуту психиатр.

— Готово, — ответила сестра.

Доктор повернул выключатель на приборной доске, и Гленн ощутил мгновенный приступ панического страха, хотя боли он не чувствовал.

Неожиданно у него внутри родился крик, крик ужаса и боли. В этом вопле прозвучал концентрированный ужас, ужас такой удивительной силы, что на мгновение Гленн решил, что сходит с ума.