Джон Скальци – Разорванное пространство (страница 46)

Марс Клермонт поднялся с постели, зевнул, потянулся, оделся и отправился на мостик «Оверни», где Тома Шенвер, намеренно позволивший Марсу спать, сколько тот пожелает, ждал его с сообщением, что Кардении, имперо Грейланд Второй, нет в живых.

Обратное путешествие на Сиань заняло восемь дней и тысячу лет.

Марса встретил совсем другой Сиань по сравнению с тем, с которого он улетал. Формально он занимал должность особого советника имперо по науке, а после смерти Грейланд все ее советники, помощники и консультанты оказались в подвешенном состоянии, ожидая решения будущего имперо, который, скорее всего, поставил бы на эти должности своих людей, не особо нуждаясь во вспомогательном персонале предшественника.

Для Марса это означало, что любые проекты или инициативы, предпринятые им от имени Грейланд, приостанавливались в ожидании их пересмотра будущим имперо. Марс больше не имел доступа к файлам или данным на имперских серверах и не мог поделиться собранными им новыми данными с другими учеными, пока ему этого не позволят новый имперо или назначенные им представители по науке.

Само по себе это не являлось для Марса особой проблемой. Он всегда хранил копии своей работы на собственных устройствах и в любом случае делился ею с Шенвером. При желании он мог переслать часть информации другим или работать над ней самостоятельно. Но официально его работа была заблокирована, и вся его связь с имперским аппаратом прервалась. Можно сказать, он лишился надежного якоря.

(Кстати, насчет якоря – «Оверни» больше не разрешалось стоять на причале в личном доке имперо на Сиане. Марсу, чьим кораблем считался «Оверни», пришлось договариваться о другом месте для корабля, платя заоблачную цену за временный причал из неприкосновенного запаса, который он привез с собой с Края. Причал в самом деле мог оказаться временным, поскольку его стоимость быстро исчерпала бы денежные ресурсы Марса, в очередной раз напомнив, что есть разница между просто богатством и тем огромным состоянием, которое ему требовалось, чтобы держать где бы то ни было в системе корабль размеров «Оверни»).

На время ожидания решения вопроса о его трудоустройстве при новом имперо Марсу разрешили остаться в своем дворцовом жилище, холостяцкой студии, в которой ему редко доводилось ночевать в последние несколько месяцев. Ему не позволили забрать свои вещи из покоев имперо, доставив его одежду, туалетные принадлежности и прочие личные мелочи в его дворцовое жилье еще до того, как «Оверни» вернулся на Сиань. Марса лишили всех его личных связей с имперским миром столь же действенно, как и связей профессиональных.

Естественно, все знали, что у Марса и Грейланд были, если можно так выразиться, «близкие отношения». Вернувшись в свою холостяцкую квартирку, Марс встретил понимание и сочувствие со стороны других представителей императорского персонала, некоторые из которых, как и он сам, ожидали известия, останутся ли они на своих должностях. Но ни они, ни кто-либо другой не отдавали себе отчета в том, что эти самые «близкие отношения» вовсе таковыми не являлись, будучи настоящей любовью, истинной и неподдельной.

Марс понимал, что вряд ли стоит винить их в том, что, по их мнению, он был всего лишь любимой игрушкой для могущественной персоны. Он никогда не пытался хвастаться своими отношениями или делать на них капитал – это вообще никого больше не касалось. Но поскольку Марс не желал распространяться на тему своих чувств к Грейланд – к Кардении, – то, с точки зрения всех остальных, за исключением тех немногих, кто лучше всех знал имперо, он ни на что особо не претендовал.

Никто больше не знал, что Кардения сделала ему предложение.

Марс во всех смыслах овдовел, но ни одна душа не могла понять его страданий и утраты. Тогда он даже ничего не стал говорить Шенверу, чувствуя, что ему не следует делиться этим известием. Когда твоя невеста – имперо, лучше, если она объявит об этом сама.

Теперь, естественно, он мог обо всем рассказать Шенверу и любому другому, кто захотел бы его выслушать. Но он не стал этого делать, поскольку рядом не было Кардении, которая могла бы его поддержать. Марс прекрасно понимал, что о нем подумают, если он прямо здесь и сейчас заявит об их помолвке.

Его это вполне устраивало. Ему вовсе не требовалось, чтобы кто-то еще знал, что Кардения попросила его стать ее мужем. Достаточно было того, что об этом знал он сам и знание это сохранилось бы на всю жизнь.

Марс не стал оставаться в холостяцкой квартирке и не стал ждать решения вопроса о собственной роли при императорском дворе. В свое время Марс прибыл на Ядро, чтобы доставить новость, о которой просил его отец, – новость о коллапсе Потока. Он остался здесь потому, что имперо – Кардения – попросила его об этом. Теперь ее больше не было, и все его обязательства по отношению к ней и его отцу были выполнены.

Кроме того, новой имперо должна была стать Надаше Нохамапитан.

Марс отказался от должности, освободил жилье и перебрался на «Оверни» – во-первых, потому, что его пригласил Шенвер, а во-вторых, он полагал, что и так уже оплачивает проживание в виде ужасающе высокой платы за причал.

– Что собираешься делать дальше? – спросил его Шенвер.

– Не знаю, – ответил Марс. – Изначально я планировал вернуться на Край. Теперь это непросто, поскольку Нохамапитаны держат планету в блокаде.

– У Грейланд был план послать туда армаду.

– Наверняка он отменен. Надаше – будущая имперо, и вряд ли она станет выступать против собственного брата.

– Мы могли бы еще успеть туда проскользнуть через тот черный ход, – сказал Шенвер. – Он все еще открыт. Если поторопимся.

– Мы?

– Меня ничто здесь не держит. И мы друзья.

– Спасибо, – ответил Марс, искренне тронутый его словами. – Но я не могу просить тебя идти на такой риск. Даже если никто не наблюдает за той отмелью Потока, это вовсе не означает, что нашего приближения к планете не заметят. «Оверни» не такой уж маленький.

– Ты недооцениваешь мое умение маскироваться, – сказал Шенвер.

– Скорее я недооценю его, чем их способность уничтожить нас как неопознанный корабль.

– Логично.

– Нет, я не могу вернуться на Край. Пока. А может, вообще никогда.

– В таком случае возвращаюсь к своему первоначальному вопросу, – заявил Шенвер.

– А я возвращаюсь к своему первоначальному ответу, – сказал Марс. – Не знаю. Пока. Думаю, скоро решу. В конце концов, у нас с тобой осталась куча данных, которые нужно обработать. Возможно, именно они подскажут нам решение. – Улыбнувшись, он взглянул на призрак Шенвера. – Мы в любом случае остаемся последней надеждой Взаимозависимости. Мы можем продолжить над этим работать, и не важно, нужны мы будущей имперо или нет.

– Мне нравится эта мысль. Вполне соответствует моей романтической душе.

– Прости, что мы тебя во все это втянули, – сказал Марс. – Когда мы тебя нашли, ты спокойно спал. Мы разбудили тебя, швырнули прямо в гущу космического сражения, а когда ты оказался здесь, я вынудил тебя ввязаться в те же политические махинации, от которых ты сбежал. Вряд ли я стану тебя винить, если ты вышвырнешь меня в космос, пока я буду спать.

– Заверяю тебя, что подобных планов у меня нет, – ответил Шенвер. – Дорогой мой лорд Марс, ты мне очень нравишься. Да, я спокойно спал, когда вы меня нашли. Возможно, я мог бы спать, пока не исчерпались бы мои запасы энергии и сон не перешел бы в тихую смерть. Но я не жалею, что вы меня разбудили. Вы дали мне лучшую жизнь и лучшую цель, чем была у меня многие годы, а возможно, и когда-либо вообще. И если наша задача потерпит крах, а наши усилия в конечном счете окажутся тщетными, оно все равно стоит того. Я буду навеки благодарен вам за то, что смог сражаться рядом с вами за эту цель вместе с вашей имперо. Спасибо.

– Не за что, – ответил Марс и встал, собираясь отправиться в свою каюту.

– Кардения была выдающейся личностью, – сказал Шенвер. – Ты был прав, что полюбил ее, Марс.

– Спасибо.

– И она была права, что полюбила тебя.

Марс молча кивнул и вышел.

В своей каюте, готовясь лечь спать, Марс бросил взгляд на свое небогатое имущество, и одна из вещей привлекла его внимание. Это были карманные часы, первый подарок, который он получил от Кардении.

Он открыл часы, и взгляд его упал на выгравированные на крышке китайские символы – надпись, сделанную Карденией.

«Это наше время».

– Это было наше время, – сказал Марс, обращаясь к отсутствующей Кардении. – И оно того стоило. Жаль, что оно закончилось.

Когда Марс уже отходил ко сну, ему показалось, будто он слышит голос Кардении, произносящей его имя. Это утешило его и успокоило, и он заснул.

Когда «Наша любовь» вновь возникла в окрестностях Ядра, ее уже ждали люди Надаше, чему вряд ли стоило удивляться. Вероятно, Надаше поставила их там сразу же, как только «Наша любовь» покинула Ядро, просто на всякий случай, если корабль вдруг каким-то образом обретет способность развернуться в Потоке и возвратится в то же мгновение, когда и стартовал.

Киве польстило, что люди Надаше ее ждут. Надаше явно рассчитывала, что Кива сумеет захватить власть на «Нашей любви», и Кива нисколько ее не разочаровала.

Команда «Нашей любви» сдала Киву без боя, как Кива и хотела, и отправила людям Надаше сообщение о том, что в связи с внезапной смертью Робинетта от естественных причин (что было не столь уж далеко от истины, поскольку космический вакуум имеет вполне естественное происхождение), корабль немедленно возвращается на Ядро в ожидании дальнейших распоряжений. Кива полагала, что подобное прикрытие может спасти «Нашу любовь» от уничтожения на месте. Команда «Нашей любви» не особо ей нравилась – по ее мнению, она состояла из тупых и угрюмых придурков, которым не место в приличном обществе, – но они оказали ей услугу, легко поддавшись ее манипуляциям и подняв мятеж, и ей хотелось сдержать обещание, которое она им дала.