Джон Скальци – Разорванное пространство (страница 33)

– И все же рискну. Прошу учесть, что пистолет запрограммирован на мой отпечаток пальца, так что даже если вы его схватите, толку от этого не будет.

– Я могу забить им тебя насмерть, мать твою.

– Тогда я просто уберу его обратно в стол, – сказал Робинетт, после чего достал из того же ящика конверт и протянул его Киве. – Это от моего работодателя. Она дала мне конкретное указание отдать его вам, как только вас освободят из плена.

Кива уставилась на конверт:

– Ни хрена себе. Решила позлорадствовать в письменном виде?

– Возможно, – согласился Робинетт. – Если вы не против – когда прочтете, мне хотелось бы знать, о чем там говорится.

– Тебе-то какая разница?

– Просто любопытно. Несколько месяцев она провела в качестве пассажира на этом корабле – после того, как ее мать и всех прочих арестовали за измену. Как я понимаю, она решила сменить условия на более пристойные, и вряд ли ее стоит в этом винить.

– Угу, судя по тому, что я видела, этот корабль – та еще выгребная яма, – сказала Кива.

– Возможно, но, учитывая вашу ситуацию, леди Кива, все-таки лучше пребывать внутри его, а не снаружи.

– Разумно, – согласилась Кива. – Насколько я поняла, Надаше не пользовалась на твоем корабле особой популярностью?

– По-моему, вежливый эвфемизм звучит так: она держалась особняком.

– Тогда какого хрена ты делаешь за нее грязную работу?

– По вполне очевидной причине, леди Кива, – она мне очень хорошо за это заплатила.

– Я могу заплатить больше, чем могла бы она, – сказала Кива.

– Теоретически – вполне возможно. Но практически – на этом корабле у вас нет доступа к каким-либо средствам, в то время как Надаше Нохамапитан уже заплатила мне половину вперед – больше, чем я заработал за последние два года. Так что от ваших денег – если только у вас нет их при себе, а у вас их нет – никакого толку. Извините.

– Ты совершаешь ошибку.

– Возможно, хотя я в этом сомневаюсь. Я слышал о Надаше Нохамапитан задолго до того, как пересеклись наши с ней пути. Она поразила меня своей целеустремленностью, к тому же она не из тех, кому стоит перечить. Так что я предпочел взять ее деньги и заслужить ее благосклонность, если вы не возражаете.

Кива фыркнула.

– Пока же у вас есть два варианта, леди Кива, – продолжал капитан Робинетт, восприняв ее реакцию как утвердительный ответ. – Первый – согласиться вести себя прилично, то есть не покидать той части корабля, которую я укажу, и не вмешиваться во все, что касается управления кораблем и обязанностей команды. В этом случае вам будет предоставлена некоторая свобода передвижения и доступ к планшету для развлечений. «Наша любовь» – не круизный лайнер, и на нем особо нечем заняться, к тому же все знают, почему вы здесь, и не особо склонны вам прислуживать. Но это в любом случае лучше, чем альтернатива.

– А именно?

– Если вы станете доставлять мне проблемы, леди Кива, я снова запру вас в вашем чулане с запасом протеиновых батончиков и химическим туалетом, и можете считать заклепки на переборке. А если хлопот с вами окажется чересчур много, возможно, я вышвырну вас из шлюза, не дожидаясь разрешения.

– Вряд ли Надаше это понравится, – сказала Кива. – Она платит тебе не за то, чтобы ты решал сам.

– Верно, это ее деньги. Но это мой долбаный корабль, леди Кива, извините за выражение. Так что вы выбираете?

– Буду хорошей девочкой.

– Рад слышать. – Робинетт снова полез в стол и, достав планшет, протянул его Киве. – В нем есть гостевой доступ и содержится информация о корабле и услугах, которые может оказать команда. У вас есть доступ к корабельному врачу, которым, полагаю, вы воспользуетесь, а если поговорите с казначеем, мы можем предоставить вам дополнительную одежду. Я лично вам ее дам. Считайте это жестом доброй воли.

– Спасибо, – язвительно бросила Кива.

– Пожалуйста, – без всякого сарказма ответил Робинетт. – На корабле имеются два секс-работника, но они обслуживают команду за плату, а поскольку денег у вас нет, возможно, придется обойтись без них. Но с любым другим членом команды можете трахаться сколько хотите, если это не препятствует исполнению им своих обязанностей и не нарушает общего спокойствия на корабле.

– Я не особо в настроении.

– До Бремена две недели, так что можете и передумать. Так или иначе, вот ваш планшет и ваше письмо, и теперь вы знаете, где вы и почему. Есть еще вопросы?

– К тебе – нет, – ответила Кива.

– В таком случае можете быть свободны. Кто-нибудь – или Чак, или Фак, как вы их зовете – проводит вас в вашу каюту. И еще, леди Кива…

– Что?

– Возможно, вы заметили, что я вполне терпимо отнесся к вашим угрозам и поведению во время нашей небольшой беседы, – сказал Робинетт. – Все потому, что в этом есть некое странное очарование, к тому же я прекрасно понимаю, что любой разозлится, проведя четверо суток в вонючей дыре. Не советую, однако, продолжать со мной в том же духе, особенно в присутствии моей команды. Может, «Наша любовь» в самом деле выгребная яма, как вы ее назвали, но эта выгребная яма нуждается в жесткой дисциплине, и я не потерплю любых ее нарушений. Мы друг друга поняли?

– Более чем.

– Хорошо. И еще, крайне советую не пытаться вести себя подобным образом с командой.

– Почему? Потому что здесь это не принято?

– Нет, потому что они всадят вам нож в шею.

– Ты же говорил, что поддерживаешь на корабле жесткую, мать твою, дисциплину.

– Я сказал, что корабль нуждается в жесткой дисциплине. Но я не говорил, что если вы решите это проверить, то не окажетесь мертвы.

Письмо Надаше, естественно, возмутило Киву до самой глубины души.

Содержание его было таково:

Кива!

Поскольку я знаю, что тебе это наверняка интересно, вот почему я оставила тебя в живых.

1. Потому что меня забавляет, что тебе придется прозябать на этом ужасном корабле.

2. Потому что ты нужна мне живой, чтобы иметь доступ к все еще замороженным счетам.

3. Потому что, пока ты жива, я могу держать под контролем твою мамочку и дом Лагос. Брать заложников – немалое искусство.

Следует отметить, что последний пункт я пока придерживаю в рукаве. Как известно всем, ты погибла вместе с Друзином Вульфом. После того как мой исполнитель убил Вульфа и оглушил тебя, первой на месте событий оказалась моя собственная машина «скорой помощи», которая тебя увезла. К сожалению, ты умерла по пути в больницу, и твое тело немедленно отправили в закрытом гробу на Икойи. Крайним я выставила Вульфа, которого якобы убил его собственный неловкий киллер. К счастью, вряд ли удастся выяснить, как все было на самом деле.

– Ах ты, лицемерная долбаная кучка дерьма, – вслух сказала Кива, прочитав последние фразы. – Всерьез считаешь себя самой умной?

Пока что я оставляю тебя в живых, но, разумеется, не могу допустить твоего присутствия на Ядре, так что теперь ты летишь на Бремен. Полагаю, ты знаешь, что я запланировала, и у меня есть основания считать, что это случится в ближайшем будущем. Если все получится, то, возможно, я снова к тебе обращусь, чтобы вернуть свою собственность и обсудить с тобой, как главным переговорщиком со стороны твоей семьи, положение дома Лагос при новом режиме. Все-таки ты проявила немалую тактичность к дому Нохамапитан, пока тебе была предоставлена привилегия заботиться о его интересах. С нетерпением жду, когда Нохамапитанам представится возможность отплатить долг.

Если же у меня ничего не выйдет, вынуждена с сожалением сообщить, что, скорее всего, не смогу отправить дальнейшие распоряжения капитану Робинетту и его команде относительно того, как поступать с тобой дальше. Уверена, капитан сообщил тебе, что это означает. И прежде чем ты намекнешь ему, что в случае моей неудачи он не получит остальной части положенной ему платы, имей в виду, ему известно, что остаток уже находится на депозитном счете в Ядропаде. Извини, если тебя разочаровала.

Боюсь, сказать мне больше особо нечего, кроме того, что тебе следует пожелать мне удачи. От нее зависит твоя жизнь.

Веселого Октоберфеста!

НН

Кива дочитала письмо, перечитала его, прочитала для надежности еще раз, а потом порвала на мелкие кусочки, направилась в гальюн для команды дальше по коридору, швырнула клочки письма в унитаз, спустила штаны, села и помочилась сверху. Данный поступок не особо изменил текущую ситуацию, в которой пребывала Кива, но помог ей почувствовать себя лучше.

Закончив с этим, Кива вернулась в свой чулан и начала размышлять о том, какие преимущества и средства имеются у нее в данный момент.

Преимущества: она была жива, мать твою, что, честно говоря, оказалось для нее некоторым сюрпризом после выстрела в лицо. Капитан был прав относительно ее внешности – лицо ее представляло собой скопище подкожных ссадин и отметин от пропитанных наркотиком мелких частиц, – но об этом ей вряд ли стоило беспокоиться. Препятствием для нее это в любом случае бы не стало.

Средства: ее мозг и ее тело. Не лицо как таковое – смотри вышеупомянутые ссадины и отметины, – но все остальное внутри и снаружи работало на полную мощь. Плюс долбаная злость.

Не просто долбаная злость на Надаше Нохамапитан, хотя Кива в самом деле злилась на нее не на шутку. Надаше приказала выстрелить ей в лицо, похитила ее и посадила в чулан на корабле, полном головорезов. Надаше следовало преподать урок, и Киве очень хотелось проделать это лично.