Джон Скальци – Краснорубашечники (страница 42)

— Итак, ты остаешься и делаешь вид, что ты мой сын, — произнес Паулсон. — Ты волшебным образом поправляешься, а потом мы снимаем серию, в которой ты играешь моего сына, и мы делаем так, что ты поправляешься.

— Типа того, — сказал Хестер.

— Что значит «типа того»?! — рявкнул Паулсон. — В чем проблема?

Даль опять повернулся к Вейнштейну.

— Скажите ему.

— Ой, ё, — Вейнштейн выпрямился в кресле. — Эта шутка с атомами, да?

— Штука с атомами? — спросил Паулсон. — Какая еще штука с атомами?

Вейнштейн вцепился себе в волосы:

— Какая дурь, — пробормотал он. — Чарльз, когда мы писали сценарий к серии, где Абернати и остальные отправляются назад во времени, мы придумали, что они могут находиться там только шесть дней, прежде чем их атомы не вернутся на те места, которые занимали в прошлом.

— Совершенно не понимаю, что это значит, Ник, — вздохнул Паулсон. — Давай человеческим языком.

— Это значит, что если мы проведем в этой временной линии шесть дней, мы умрем, — сказал Даль. — И у нас сейчас идет третий день.

— И это также значит, что если Мэтью отправится в их время, то через шесть дней с ним случится то же самое, — сказал Вейнштейн.

— Да что за долбанный идиотизм! — обрушился на Вейнштейна Паулсон. — Какого хрена вам такое в голову взбрело?

Вейнштейн выставил вперед руки, обороняясь:

— А что я, знал, что у нас однажды будут такие разговоры? — жалобно протянул он. — Боже, Чарльз, мы пытались продраться через чертову серию. Нам нужно было, чтоб у них была причина поторапливаться. В то время это казалось разумным.

— Ну так поменяй все, — приказал Паулсон. — Новое правило: все путешественники во времени могут иметь столько долбанного времени, сколько захотят.

Вейнштейн жалобно посмотрел на Даля.

— Слишком поздно, — сказал Даль, поймав его взгляд. — Правило действовало, когда мы отправились сквозь время, и, кроме того, сейчас мы не в сериале. Мы действуем за пределами Сюжета, то есть, даже если бы вы и могли изменить правило, оно не вступило бы в действие, потому что вы не сняли происходящее на пленку. Мы никуда от него не денемся.

— Они правы, — сказал Паулсон Вейнштейну, указывая на экипаж «Бесстрашного». — Твоя вселенная — отстой.

Вейнштейн выглядел совсем зашуганным.

— Он не знал, — заступился за него Даль. — Вы не можете его винить. И он нам нужен, так что, пожалуйста, не увольняйте его.

— Я не собираюсь его увольнять, — проворчал Паулсон, все еще сверля Вейнштейна взглядом. — Я хочу знать, что нам теперь делать с этой проблемой.

Вейнштейн открыл было рот. Закрыл и повернулся к Далю:

— Немного помощи бы не помешало, — выдавил он.

— Тут все становится немного безумным, — произнес Даль.

— Становится? — возмутился Вейнштейн.

Даль повернулся к Паулсону.

— Хестер остается, — сказал он. — Мы берем с собой вашего сына. Мы возвращаемся в наше время и нашу вселенную, но он — Даль указал на Вейнштейна, — пишет, что человек в шаттле — Хестер. Мы не пытаемся протащить его тайком или использовать еще одного статиста. Он должен быть центром сюжета. Мы называем его по имени. По полному имени. Джаспер Аллен Хестер.

— Джаспер? — спросила Дюваль у Хестера.

— Не сейчас, — буркнул Хестер.

— Итак, мы зовем его Джаспер Аллен Хестер, — сказал Паулсон. — И что? Он все еще будет моим сыном, а не вашим другом.

— Нет, — сказал Даль. — Только если мы не скажем, что это не так. Если Сюжет говорит, что это Хестер — значит, это Хестер.

— Но… — Паулсон оборвал себя на полуслове и посмотрел на Вейнштейна. — В этом всем нет ни хрена смысла, Ник.

— Нет, — согласился Вейнштейн. — Но в том-то и суть. Это не должно быть осмысленным. Это просто должно произойти. — Он повернулся к Далю. — Ты пытаешься заставить халтурность сериала работать на тебя.

— Я бы так не формулировал, но да, — сказал Даль.

— А что насчет атомов? — спросил Паулсон. — Я думал, это проблема.

— Если бы тут был Хестер, а там — твой сын, это была бы проблема, — сказал Вейнштейн. — Но раз там точно будет Хестер, значит, тут точно будет твой сын, и все атомы будут находиться там, где и надо. — Он повернулся к Далю. — Верно?

— Мысль такая, — сказал Даль.

— Мне нррравится этот план! — заявил Вейнштейн.

— А мы уверены, что он сработает? — спросил Паулсон.

— Нет, — ответил Хестер.

Все посмотрели на него.

— Что? — спросил он. — Мы не знаем, сработает ли. Мы можем ошибаться. И тогда, мистер Паулсон, ваш сын все равно умрет.

— Но тогда и ты умрешь, — сказал Паулсон. — Тебе не нужно умирать.

— Мистер Паулсон, факт в том, что если бы ваш сын не впал в кому, вы все равно рано или поздно убили бы меня, как только ему надоело бы быть актером, — сказал Хестер и указал на Вейнштейна. — Ну, он убил бы. Вероятно, я был бы съеден космическим бобром. Или еще какой-нибудь бы маразм случился. Ваш сын сейчас в коме, так что, возможно, я выживу, но, опять-таки, однажды я могу оказаться на шестой палубе, когда «Бесстрашный» попадет в космическую битву, и тогда я окажусь просто безымянным угребищем, которого выбросило в космос. В любом случае, моя смерть была бы бессмысленной. — Он обвел взглядом сидящих за столом. — Я решил так — если я умру, то я умру, пытаясь сделать что-то полезное. Спасая вашего сына, — сказал он и взглянул на Паулсона. — Моя жизнь на что-нибудь сгодится, в конце концов. До сих пор этого не случалось. А если все выгорит, то и ваш сын, и я будем жить, чего тоже не планировалось. В любом случае, думаю, я выиграю.

Паулсон поднялся, направился через комнату туда, где сидел Хестер, и обрушился на него, всхлипывая. Не вполне понимающий, что с ним делать, Хестер робко похлопал его по спине.

— Я не знаю, как я смогу тебе отплатить, — сказал Паулсон Хестеру, наконец, оторвавшись от него. Он обвел взглядом оставшуюся команду. — Как я смогу отплатить всем вам.

— У меня как раз есть некоторые предложения, — сказал Даль.

Глава 21

Такси свернуло с Северо-Западного Бульвара на Истерли-Террас и остановилось напротив желтого бунгало.

— Ваша остановка, — сказал таксист.

— Вы не подождете? — спросил Даль. — Я на пару минут.

— Я оставлю счетчик включенным, — сказал таксист.

— Не вопрос, — ответил Даль. Он вылез из машины, подошел по кирпичной дорожке к двери дома и постучал.

Через миг на пороге появилась женщина.

— Мне не нужно больше листовок Свидетелей Иеговы, — сказала она.

— Простите? — сказал Даль.

— И книги Мормона тоже не надо, — сказала она. — В смысле, спасибо. Я ценю вашу заботу. Но у меня и так все в порядке.

— Мне и правда нужно кое-что передать вам, но ничего из вышеперечисленного, — сказал Даль. — Только сначала скажите, вы — Саманта Мартинез?

— Да, — ответила она.

— Меня зовут Энди Даль, — сказал Даль. — Можно сказать, что у нас с вами почти общий друг. — Он протянул ей коробочку.

Она ее не взяла.

— Что это? — спросила она.

— Откройте ее, — предложил Даль.

— Простите, мистер Даль, но я слегка подозрительно отношусь к незнакомцам, которые приходят ко мне домой утром в воскресенье, спрашивают мое имя и предлагают таинственные посылки, — сказала Мартинез.