Джон Ширли – Разорванный круг (страница 19)

– Значит – безразлично, кто поселился? – ‘Кролон заскрежетал жвалами. – И ты бы не возражал, если бы сюда прилетели сан’шайуум?

– Абсолютно, хотя только в том случае, если это означает доступ к хурагокам… – сказал Несокрушимый Уклон, который наконец осознал некоторую необходимость в политесе. – Я не отвергаю сангхейли. Да что говорить, та, которую зовут Соолн ‘Кселлус, отремонтировала один мой механизм. И между нами установилось новое взаимопонимание. В конечном счете я всегда подчинялся пожеланиям моих программистов. А потому я в некоторой степени был перепрограммирован.

– Соолн тебя перепрограммировала, и теперь ты хочешь, чтобы здесь были сан’шайуум, если у них есть хурагоки? – пробормотал ‘Кролон. – Мне это представляется интересным.

– Ты смешиваешь то, что не следует смешивать, – сказал Терса. И добавил, используя старинное сангхейлийское выражение: – Ты смешиваешь кровь с маслом.

– Очень на это надеюсь, – сказал ‘Кролон. – Я никогда не буду оспаривать решения Уссы. Я лишь обращаю внимание на это – и задумываюсь. Но я предан Уссе и Соолн, и… как Усса сказал сегодня утром? Этой «миссии нового Сангхелиоса».

– Не стоило мне покидать старый Сангхелиос! – пробормотал ‘Дрем. – Это место кажется мне ловушкой, а не убежищем. – Потом он мрачно посмотрел на Терсу. – Ты никому не должен говорить о том, что здесь слышал, птенец!

Терса заскрежетал жвалами:

– Я молод, но не птенец.

‘Дрем усмехнулся:

– Неужели? Да у тебя еще яичный желток на шее.

– Идем, ‘Дрем, – сказал ‘Кролон. – Время вечерней еды.

– Это помои – там нет настоящего мяса, – проворчал ‘Дрем, выходя следом за ‘Кролоном.

Терса посмотрел на Несокрушимый Уклон:

– Я надеюсь, ты не повторишь где-нибудь случайно то, что слышал здесь. Если повторишь, это может привести к кровопролитию.

– Это было бы антисанитарно, – сказал Несокрушимый Уклон. – Совершенно неприемлемо.

С этими словами он упорхнул прочь. Терса подумал, не следует ли ему самому сообщить о состоявшемся разговоре… и поймет ли Усса правильно его, Терсы, роль в случившемся.

Терсе казалось, что здесь имело место что-то вроде диверсии. Пока только на словах. Но Терса знал: на Сангхелиосе за слова многие лишались головы.

Глава 7

Ресколах, Джанджур-Кум

850 г. до н. э.

Век Единения

Их скрывало защитное поле десантного корабля, но Мкен видел все; перед ним предстал окутанный тьмой ночи мир, посверкивающий отблеском звезд. Плаон, старая изрытая луна, еще не встала, но он разглядел существ, летающих в воздухе, почувствовал ароматные ветры Джанджур-Кума.

Странная смесь радости и угнетенности охватила пророка внутреннего убеждения.

Воздух здесь, казалось, взывал к самому первородству его существа. Запах оплетенного лозами леса поблизости – ботанические духи, смесь разложения и новой жизни, которую он не вдыхал никогда прежде, – представлялся ему невероятно знакомым. Его древние инстинкты словно распознали этот аромат. Откликнулось что-то в глубинах мозга, и закружилась голова, задышалось легче.

Но немодифицированное гравитационное поле родной планеты было слишком тяжелым для него. На Высшем Милосердии сила тяжести была значительно меньше. Он переоценил силы, которые накопил на ключ-судне. Джанджур-Кум не отличался ни особенной величиной, ни большой плотностью, он был «Джанджур-Кум норма». К сожалению, Мкен и его сан’шайуумские соратники на Дредноуте не отвечали «Джанджур-Кум норме». Стоики и их потомки должны быть сильнее, в лучшей форме, с более развитой мускулатурой и бо`льшим генетическим разнообразием, чем сородичи Мкена. Это делало местных жителей особенно опасными в рукопашном бою. С учетом контекста, вероятно, не менее опасными, чем сангхейли.

Они решили не спускаться в грот. Если стоики наблюдали за ними, то спуск в грот сразу же после приземления выдал бы важнейшую цель экспедиции. Поэтому они решили сначала убедиться, что не обнаружены. Мкен предпочел приблизиться к гроту, приняв меры предосторожности.

А эта посадка на некотором расстоянии от первоначальной цели дала Мкену время провести интуитивную оценку планеты.

Он сошел на землю по переднему пандусу десантного корабля, оставив кресло в нескольких шагах позади.

Но он чувствовал себя здесь как младенец, делающий первые неуверенные шаги. Ему пришло в голову, что родная планета наказывает его и всех сородичей за то, что бросили ее. Они оставили свою мать Джанджур-Кум, и теперь она тяжелой рукой гравитации ставила их на место.

«Нелепица. Ты стал жертвой психологии беглеца».

Он посмотрел на молодого сангхейли, рейнджера Вила ‘Кхами, который двигался с поразительной легкостью, обходя периметр стоянки вокруг башни и мобильных боевых заграждений.

– Гравитация здесь выше той, к которой мы привыкли, – проворчал капитан Вервум; он направил кресло к Мкену и повис в воздухе рядом с ним. – Я удивлен, что вы решили выйти из кресла.

Мкен жестом ответил: «Это незначительное затруднение».

– Это наша родная планета. Я хотел почувствовать ее так, как чувствовали сан’шайуум в древности. Я ведь еще и историк.

– Мы здесь не для изучения истории, – сказал Вервум.

– Вы говорите неуважительным тоном, и мне это не нравится, капитан, – сказал Мкен.

– Я не имел в виду никакого неуважения, ваше высокопреосвященство.

Мкен жестом показал, что предпочел не обижаться.

– Искусственная гравитация ключ-судна установлена на значительно более низком уровне. Я часто задумывался, не сделать ли ее выше, не поднимать ли постепенно, по градусам, в течение солнечного цикла или двух, чтобы мы могли укрепить наши тела.

– Наши конечности несовершенны, тренированные они или нет, ваше высокопреосвященство, – сказал Вервум более уважительным тоном. – Это одна из причин, по которой мы здесь. Чтобы обновить кровь, ради улучшенной физической формы нашего потомства.

– Я посетил немало планет, гравитация там всюду ниже, чем здесь. И я стал ловить себя на том, что размышляю, не стоит ли нам приложить больше усилий…

Однако он решил не продолжать. Он забыл, что Вервум вполне может быть агентом Р’Ноха и, скорее всего, оперативником Министерства упреждающей безопасности. Мкен не хотел говорить ничего такого, что можно было бы истолковать как еретический вызов иерархии.

Мкен сделал жест, означавший «я выскажусь в другой раз». Но делать этого он не собирался.

Люк десантного корабля открылся для них, и свет упал на поросшую мхом землю.

– Пришло время двигаться к цели, – сказал Вервум.

Мкен понял, что упрямо продолжает стоять, ноги его болят от непомерной тяжести планеты, тогда как он очень хочет вернуться в кресло, – он задерживался из чисто подсознательной гордости, просто потому, что рядом торчал Вервум.

Он вздохнул, повернулся и с трудом зашагал к креслу, сел на него, вздохнув с облегчением, когда сила гравитации уменьшила нагрузку на тело до привычной.

Мкен откинулся на спинку кресла и посмотрел на небо, ожидая увидеть там сторожевой корабль стоиков. Дистанционные Очи выявили, что стоики после войны мало продвинулись технологически. Почему это произошло, оставалось неясным, – впрочем, возможно, они чувствовали, что дальнейший прогресс после кровопролитного угона Дредноута реформистами – откровенного богохульства в их глазах – вызовет гнев богов. И все же у стоиков имелись корабли-истребители, не очень отличающиеся от тех, на которых летали во время войны тысячу лет назад. Это были простые корабли, использующие топливо с газовым зажиганием и воздушную компрессию для обеспечения полета и огневого воздействия. Мкен не был уверен, что поле невидимости «Мстительной живучести» так уж непроницаемо. На пути сюда он прочел доклад о технических возможностях стоиков. У них имелось отражательное сканирование для обнаружения кораблей, входящих в атмосферу. Один раз даже дистанционное Око подверглось атаке корабля стоиков. И стоики, вполне возможно, знали, что есть враждебные виды, оснащенные средствами перемещения по Галактике, и им, стоикам, следует вести наблюдение за космосом. А еще следует опасаться появления ненавистных реформистов.

Что сделали бы стоики, попадись Мкен к ним в плен? Предали бы смерти? Или что похуже?

Мысль о том, что он больше никогда не увидит Цресанду, уже сейчас была для Мкена хуже смерти. Она родит его ребенка, зачатого в редкую минуту страстной биологической близости, отвечающей их эмоциональной близости. Женщины сан’шайуум не часто теперь становились плодоносными. Нечто такое редкое и драгоценное… а он может никогда не увидеть ребенка. Мкен вздохнул. Он в большей степени был ученым, чем воином. Но вот оказался здесь, на планете врагов.

Отец часто говорил: «Что бы ни случилось, мудрец встречает это со спокойным лицом».

Мкен еще раз посмотрел на небо, ничего не увидел, кроме дерганого полета костекрылой ракскраджи, чьи бледные крылья отражали свет звезд. Он дернул себя за бородку, подумал: «Сначала самое важное».

Десант должен был переместиться к гроту Великого перехода. А оттуда – в деревню Треллем.

Мкен попытался вспомнить прочитанное о гроте. Он знал, что грот каким-то образом связан с иконографией легендарной богини, таинственной Предтечи, которую его народ всегда ассоциировал с возрождением. Он предполагал, что этот персонаж – мифический, всего лишь символ. Но кто мог знать наверняка?