Джон Ширли – Разорванный круг (страница 10)

– Да, кайдон, – сказал ‘Кролон, чуть ли не хныча; он опустил голову в напускной покорности. – Твоя воля – закон. И все же, поскольку машины этого нового мира совершенно нам незнакомы, попытки разобраться в них чреваты страшной опасностью. Если мы осмелимся…

– ‘Кролон! – прорычал Эрника. – Усса – тот, кто видит мир с небес! – Эрника воспользовался древним сангхейлийским выражением, которое подразумевало способность ко многим искусствам, гениальность и прозорливость. – Он изучал этот мир с Соолн ‘Кселлус задолго до того, как здесь появились мы! Это не первое его посещение мира-крепости. Он знаком со всеми здешними приборами!

Усса подумал, что это, конечно, не соответствовало действительности. Кое-какие из великих творений Предтеч были ему понятны, но многое еще предстояло освоить вместе с преданными сторонниками. На раскрытие всех тайн мог потребоваться Век, если не вечность. Но еще он обнаружил искусственный разум по имени Несокрушимый Уклон, который мог объяснить то, что Уссе требовалось понять. Если, конечно, Несокрушимый Уклон решит, что объяснения каким-то образом способны послужить его собственным целям…

Соолн в особенности была очарована Несокрушимым Уклоном и вела с Летающим Голосом – как его называли некоторые сангхейли – долгие разговоры, расспрашивала его обо всем. Большинство сангхейли уважали Соолн, но, будучи женщиной, полного доверия она у них не вызывала. Сангхейлийский патриархат от природы питал недоверие к женскому полу в том, что касалось важнейших вопросов руководства. Но у Соолн был не подлежащий сомнению технический дар, и Усса научился считаться с ней.

Прежде чем ‘Кролон успел проворчать что-то о том, что Соолн не знает своего места, заговорил Усса, и его голос мощным эхом разнесся над толпой:

– Сородичи! Вы до сего дня доверяли мне! Я вывел вас из одного мира в другой! Вы должны довериться мне и здесь. Мы пересекли Большой Поток!

Большим Потоком называли мифологическую реку с необыкновенно свирепым течением – тот, кто пересек ее раз, назад вернуться уже не мог.

– Мы не можем повернуть назад! Я уверен, здесь мы в безопасности – Ковенанту неизвестно об этом мире. Этого места нет на карте, и вряд ли они смогут его найти. Если они приблизятся, у нас сработает заблаговременное оповещение. Мы выживем! У нас есть еда, вода, воздух, надежда! Насладитесь этим со мной… и помните, что настоящий сангхейли всегда готов к самопожертвованию! Теперь наша цитадель здесь! Здесь наш дом! Да, это наш Сангхелиос! Потому что, где бы мы ни оказались, там всегда будет Сангхелиос!

Его последователи воздели руки, защелкали жвалами и оглушительно заревели в ответ.

Высшее Милосердие

850 г. до н. э.

Век Единения

– Должен вас поставить в известность, что у Высшего Милосердия появилось новое министерство, Мкен, – сказал Квурлом тихим голосом. – А с ним и новый министр.

– Что – еще один?

– Да! И такой министр, которого нужно отметить особо.

Они спускались в фиолетово-алом антигравитационном луче, их кресла стояли бок о бок. Вскоре они достигли покоев комфорта – жилых помещений для верховных лордов и пророков.

Они спускались, но Мкен смотрел вверх. Хотя он давно привык к гравитационным лифтам, ему всегда было не по себе на большой высоте. А потому, используя эту технику, он никогда не смотрел вниз, под ноги, где не было ничего, кроме света и длинной-длинной трубы, по которой скользил лифт.

Новое министерство…

Мкен взглянул на Квурлома. Пожилой, сутулый сан’шайуум без страха смотрел в туманистые глубины.

– Министерства словно множатся сами по себе, – сказал Мкен. – Быстрее, чем сан’шайуум. Скоро министерств будет больше, чем представителей нашего вида.

– Вам нравится шутить, Мкен, это ваша дурная привычка, но вопрос мой к шуткам не располагает. Иерархи создали Министерство упреждающей безопасности. А министр – ваш старый приятель Р’Нох. – Слово «приятель» он сопроводил ироническим жестом.

– Неужели? Значит, они выбрали Р’Ноха Кусто?

– Да, его. Между вами двумя очень часто случались конфликты. Я подумал, вам, вероятно, еще не успели сказать, а вам следует знать заранее.

Они спустились на жилой уровень, вывели кресла из лифта, направились прозрачным проходом в перпендикулярный коридор.

Когда они добрались до места, где их пути расходились, Мкен порывисто произнес:

– Спасибо, что поставили меня в известность, Квурлом. Я имею в виду новое министерство.

Квурлом огляделся, убедился, что их никто не слышит, задумчиво подергал бородку.

– Как вам известно, я и сам был иерархом. Причина моего понижения – не только состояние здоровья, как я давал понять. Не здоровье в привычном смысле.

– А что же тогда? – удивленно спросил Мкен.

– Я чувствовал какое-то гниение среди иерархов. Некоторые… не стану называть имен… более озабочены своими амбициями, чем великим странствием. У вас, по крайней мере, я вижу внутреннее убеждение, благодаря которому вы и носите это звание. Я рад, что смог вас предупредить, только не ищите моей помощи против Р’Ноха. Прикиньте, что` на самом деле может означать «упреждающая безопасность»…

Квурлом сделал движение, означающее «всего хорошего, и будьте осторожны», развернулся вместе с креслом и поплыл к своим покоям.

Мкен, провожая его взглядом, думал: «Да, слова „упреждающая безопасность“ вызывают беспокойство».

Новое министерство могло стать опасным для Высшего Милосердия, если это министерство работало не во благо народа сан’шайуум, а в интересах одного иерарха. Скорее всего, таким иерархом, стоящим за новым министерством, был самодовольный пророк безупречного благоухания – он скромно предпочитал, чтобы его называли «Безупречный». Он избрал для себя громкий владыческий титул – пророк безупречного благоухания, – но Мкен знал его еще до вступления в иерархи как Квидда Клесто. Безупречный был мастером завуалированной агрессии, великим изобретателем угроз, плачевных исходов для тех, кто пересек ему дорогу. Угрозы в должное время приносили свой отравленный плод.

И да, Мкен один раз пересек дорогу Безупречному: он отправился к двум другим иерархам, чтобы не допустить исполнения прискорбного плана похищения женщин с Джанджур-Кума.

Безупречный сделал вид, что его не волнует это дело, но вряд ли он простил Мкена – он не прощал никого и никогда.

Мкен развернулся, спеша оставить эти заботы позади. Ему очень хотелось побыть наедине с супругой – любезной Цресандой, почувствовать, как ее гибкая шея обовьется вокруг его шеи, насладиться осторожным прикосновением к его бородкам, ощущением, которое возникает, когда ее хваткие губы подергивают их пушок.

Его стремление к таким нежностям в последнее время возросло, и он спрашивал себя: не действуют ли здесь определенные, вполне конкретные гормоны? Не могло ли случиться так, что…

Мкен подплыл к двери покоев, послал кодовый сигнал из кресла, открывая ее, переместился в строгие комнаты, в которых витал запах благовоний. Его окатила волна облегчения, когда дверь за ним закрылась. Здесь он мог быть самим собой.

Сан’шайуумские реформисты, захватившие Дредноут и готовившиеся использовать его как средство бегства, сделали в нем тайные запасы растений, дерева, семян и других вещей с Джанджур-Кума. После отлета Дредноута для выращивания карликовых деревьев, растений для изготовления травяных чаев и свежих плодов отвели целую палубу со специальным освещением. Украшенные замысловатой резьбой экраны, заполонившие стены в комнатах Мкена, изготовили из древесины выращенных на борту растений. Каменный фонтан в углу, тихонько журчавший, создали из обломков, которые увлекло следом за Дредноутом, когда он поднялся с родной планеты. Зеленая подсветка была попыткой повторить свет, проникающий через высокий полог растений в чащах низин Джанджур-Кума.

Мкен, довольно оглядываясь, поднялся из кресла – он держал в тайне свою относительную физическую крепость от всех сан’шайуум, кроме Цресанды. Антигравитационное кресло ему не требовалось, во всяком случае на Высшем Милосердии и в той мере, в какой такие кресла требовались другим. Он проявил беззаботность, не стал скрывать этот факт от своего стюарда несколько солнечных циклов назад, что дало тому лишний повод для обиды. К счастью или несчастью, стюард погиб на планете Синего и Красного.

Мкен часто оставлял кресло в углу первой комнаты своего жилища. Ему нравилось работать мышцами. Цресанда тоже обходилась без кресла и теперь устремилась к нему, ее змееобразная шея задвигалась с радостным изяществом, когда появился супруг.

– Возлюбленный Мкен, ось моей жизни, ты уже здесь!

– Мы сегодня закончили совещание чуть раньше, моя дорогая. Квурлом устал, остальные заняты. – Поддразнивая ее, он добавил: – Я не слишком навязчив? Может быть, мне стоит отправиться на станцию отпаривания трав и посплетничать с подручными?

– И не думай! Ты остаешься здесь! У меня для тебя превосходный травяной чай. Садись.

– Я хочу постоять некоторое время. Весь день провел в кресле.

Она подошла поближе, и он не удержался – сплел свою шею с ее, нащупал женский бугорок у нее на спине сразу под длинной шеей.

– Ах ты, хитрый проныра! – пропела она, платя ему той же монетой.

– В последнее время есть кое-что, заставляющее меня… желать тебя. Нет, конечно, я этого всегда хочу. Но в последнее время быть рядом с тобой – я только об этом и думаю.