Джон Ширли – Ползущие (страница 79)
Ползуны готовились прыгнуть.
Адэр приготовила железный диск, собираясь швырнуть его в ухмыляющееся лицо мистера Гаррети, который прицелился, чтобы прыгнуть в фургон. Ползун уже навис над нею и Сизеллой.
И вдруг упал лицом вниз на дно пикапа. Голова отвалилась от шеи, руки и ноги – от туловища. Везде, где живой металл соединял сегменты тела, они рассыпались на части.
По всей улице, по всему городу ползуны начали разваливаться.
Мистер Гаррети успел произнести лишь одну фразу:
– Слава Богу! – И упал замертво.
Долгий миг никто не мог поверить своим глазам. Потом полились слезы облегчения, а уж потом разнеслись крики радости.
– Господи Боже мой, – пробормотал, озираясь, Гарольд. Они ждали Стэннера у полуразрушенной ограды напротив кладбища. Во всем городе погас свет. Далекие огни на холмах тоже исчезли. Фонари не горели. Светили лишь звезды на небе.
Вдруг с кладбища долетел долгий воющий звук – хор, в котором смешались отчаяние и благодарность. И наступила тишина.
– Кажется, мы сделали это! – воскликнул Берт. Гарольд кивнул. Они устало хмыкнули, глядя друг на друга.
Потом Гарольд снова посмотрел в сторону кладбища.
– Надо бы пойти поискать Стэннера.
Сверху доносился какой-то гул.
Берт впился глазами в небо, пытаясь отыскать дельтообразную фигуру, заслонившую звезды.
– О Господи, нет! Гарольд, ты только подумай, военные взялись за дело! И как всегда – вовремя.
Гарольд схватил Берта за плечо и застыл, ожидая взрывов. Говорят, это мощные бомбы. Еще он думал, успеет ли что-нибудь почувствовать.
И бомбы упали. Почти у себя над головой Гарольд и Берт слышали вой, свист и грохот, пока бомбы летели к земле, а потом стучали об нее своими тушами. Мужчины даже видели, как бомбы упали на кладбище с глухим «буме», «буме», «буме». И… ничего.
– О Боже! – воскликнул Гарольд. – Излучатель настроен так, чтобы работать целую минуту. Они сбросили бомбы, а излучатель еще работает. Ведь в бомбах электронная начинка, Берт!
Берт подпрыгнул от возбуждения и погрозил кулаком дельтообразной тени на небе.
– Ублюдки! Мы вас всех победили! Эти машины и те тоже! Идите в задницу!
Когда Стэннер вышел с кладбища, Гарольд и Берт обнимались и выписывали круги в диком танце. Он с притворным осуждением покачал головой.
– Ребята, надо соблюдать приличия! Я, конечно, человек либеральный, но…
И все трое расхохотались от неимоверного облегчения. А потом посмотрели на холмы. Их смех замер. Они переглянулись и в молчании отправились к своей машине.
Стэннер шел и думал: Они все могли уже погибнуть. Мы могли опоздать. Всех детей там могли разорвать в клочки. Может быть, Шеннон мертва.
– Давайте вернемся к детям, – проговорил Берт, словно читая мысли Стэннера.
Стэннер сел за руль, и они отправились в сторону холмов и водяного резервуара. Им пришлось объезжать машины на улицах, некоторые из них горели. В некоторых за рулем сидели мертвые ползуны. У многих по-прежнему работали двигатели. Они съехали в канавы, врезались в телефонные будки. Фигуры внутри них развалились, превратились в непонятное месиво. У обочины тоже лежало несколько мертвых ползунов.
– В конце концов, для них это спасение, – проговорил Берт.
Дважды они объезжали мертвых преобразованных животных: оленя с восемью ногами, четыре из которых были смесью механических и человеческих элементов, и енота, у которого вместо головы располагался набор разнокалиберных антенн. Оба животных были абсолютно мертвы, видно, лежали там, где упали.
Стэннер остановил машину у большого красного грузовика-пикапа с удлиненной кабиной, который врезался на грязном повороте дороги в шлакоблочную стену магазина запчастей. Клаксон грузовика отчаянно завывал. Майор внимательно рассмотрел мертвого шофера. Да, примерно его роста. Тот же цвет волос. Затем Стэннер припарковал «шевроле» у обочины, вылез, но двигатель не выключил.
– Что за остановка? – спросил Берт. – Мне нужно увидеть Лэси. Убедиться, что с нею… и с детьми все о'кей.
– Да-да, там мой пацан, – добавил Гарольд.
– Если они в порядке, то уже и будут в порядке, – возразил Стэннер, вынимая канистру с бензином из багажника своей машины. Он покачал ее, внутри плескался бензин, может, одна пятая объема. Хватит. – А если с ними что-то случилось, теперь мы им уже не поможем. А я должен это сделать. И для Шеннон, и для самого себя. – Он отошел к грузовику, открыл дверцу и залез в карман мертвецу. Нашел там бумажник и вынул его. Потом достал собственный бумажник, вынул из него деньги, сунул бумажник вместе с кредитными карточками и удостоверением личности в задний карман брюк мертвого водителя. Неприятное это было ощущение – сунуть руку в карман покойника. Но Стэннер проделывал это не в первый раз. Он плеснул бензину на лицо мертвеца, поднес к нему зажигалку, которую захватил с собой, поджег, отступил назад и подождал несколько минут. Сигнал грузовика выл и визжал, словно реагируя на пожар в кабине.
– О Господи, Стэннер, – пробормотал Гарольд, наблюдая, как горит тело водителя.
Когда лицо достаточно обуглилось, Стэннер вытащил тело из кабины на обочину – нижняя часть тела пока не горела, – и покатал его в дорожной пыли, чтобы сбить огонь. Лицо от этой процедуры совсем изуродовалось, Стэннера чуть не вывернуло наизнанку от этого зрелища. Покончив с работой, он выплеснул остатки бензина на капот грузовика и поджег его. Потом вернулся в «шевроле», прихватив с собою пустую канистру. И они продолжили путь, оставив позади горящую машину, чей сигнал постепенно затихал вдали.
– Черт возьми, к чему это все? – спросил Гарольд. Стэннер бросил на него быстрый взгляд, потом посмотрел в заднее зеркало.
– Заметаю следы. Я все еще на ножах с Проектом. Потребуется время, чтобы уладить дело. А пока будет лучше, если они сочтут меня погибшим.
– Надеюсь, это поможет вам и Шеннон, – задумчиво проговорил Берт, а через минуту, когда они объехали мертвого толстяка в черном костюме, он пробормотал: – Странно, что, несмотря на все эти смерти, все так сложилось. То есть я имею в виду, что самое страшное не случилось. Как в сказке. Особенно в части, связанной с Гарольдом. Он появился как раз тогда, когда был нужен.
– Ты о чем? – спросил Гарольд, подняв брови. – Думаешь, меня послал Бог?
– Считаешь, это невозможно? Это же чудо.
– Скажи это тем детям – что Бог был здесь, – мрачно ответил Гарольд. – Моему парню, Вейлону. Ребенку пришлось застрелить собственную мать.
Берт кивнул.
– Я понимаю тебя. Но если Бог помогает нам, почему он не остановил Холокост? Почему он не помог, когда китайские солдаты на Тибете заставляли детей казнить собственных родителей? Видишь ли, Бог не может действовать за нас все время. Он может только чуть-чуть подкрутить мяч. Подать помощь то там, то тут, где позволяют обстоятельства. Мудрые люди говорили, что мы сами должны делать божье дело в этом мире. Но временами, когда позволяют обстоятельства, это божественное влияние… я не хочу использовать слово Бог из-за всех связанных с ним ассоциаций… временами это влияние подталкивает нас, сводит вместе, чтобы мы могли сами себе помочь. И надо быть начеку и не пропустить предоставленную возможность. В общем, это мое…
– Берегись! – крикнул Гарольд и ткнул пальцем на дорогу.
Стэннер ударил по тормозам. На середине дороги лежала обнаженная девушка. Они остановили машину, и Берт вылез посмотреть, в чем дело. Он осторожно приподнял тело, положил его на траву у ближайшего дома и прикрыл своей курткой. Потом вернулся к машине, сел за руль, и они поехали дальше.
– Я помню эту девочку из старшей школы, – помолчав, сказал Берт. – Очень популярная девушка. Ее звали Клео. Бедное дитя.
Другие люди, выжившие – а их было больше, чем Стэннер надеялся, – выходили из дома на улицу, осматривались. В их глазах читалось мрачное недоумение. Стэннер чувствовал – это настоящие люди, их растерянность выглядит такой искренней.
Они подъехали к холмам, проехали по гравийной дороге, остановились на каменистой стоянке ниже темной громады водонапорной башни. На площадке стояло несколько грузовиков и легковых автомобилей, но это не доказывало, что с детьми все в порядке.
Они посигналили условным ритмом – три длинных, один короткий. Никакого ответа. В самом мрачном настроении мужчины вылезли из машины и молча пошли к водонапорной башне. И тут из-за металлической окружности резервуара высыпала толпа ребятишек. С дальней его стороны. Тут была Адэр, был Вейлон, был Донни, была Сизелла. Не было только Шеннон.
Берт побежал, увидев свою Лэси. Побежал прямо в ее объятия.
Но Шеннон…
Стэннер шарил глазами в толпе подростков – плачущих, хохочущих, – которые продолжали выскакивать из-за цистерны.
– Кто-нибудь видел…
А вот и она. Позади всех. Идет к нему. И он может ей улыбнуться. Она бросается ему на шею. На мгновение перед ним снова оказалась маленькая девочка.
– Папочка! – кричала она. – Папочка!
Эпилог
Когда Эррол Клейборн открыл дверь, на лице его сияла особая, рождественская улыбка: добро пожаловать на Рождество в собственной семье!
Но улыбка быстро погасла.
– Э-э-э… Берт?
Эррол не мог прийти в себя от плохо скрываемого недовольства и растерянности, пока Берт представлял ему Лэси, Стэннера, Шеннон, Гарольда, Вейлона, Адэр, Донни, Сизеллу и… Винни.