Джон Ширли – Демоны (страница 40)
Не то чтобы он был вегетарианцем. Но он не думал – не мог думать – о говядине или курятине как о бывших живых существах, существах, которые ходили, и дышали, и страдали, когда их убивали, чтобы он мог их съесть. Его дядя смеялся ему в лицо, когда как-то взял его, еще мальчиком, с собой на охоту, и он расплакался при виде того, как бьется на земле раненый олень.
Это заставило маленького Стивена взять винтовку, ткнуть дуло в затылок оленя и нажать на курок. Но сразу после этого его стошнило, когда он увидел, как глаза животного от выстрела вылетели из глазниц. Его дядя захохотал еще пуще.
Сейчас, чувствуя на себе взгляд Глинет, он вздохнул с облегчением, когда они покинули испытательную лабораторию и прошли в другие помещения, предназначавшиеся в основном для хранения – некоторые хранились в холодильниках – различных летучих химикатов. Здесь располагались сложные приспособления для их безопасной фильтровки; в стеклянных коробках размером с комнату люди в костюмах химической защиты и шлемах оперировали мензурками, наполненными жидкостью довольно приятного голубого цвета.
Без всякой задней мысли Стивен спросил:
– Эти костюмы – тут такие предосторожности, словно они работают с нервно-паралитическим газом. Неужели эта штука настолько опасна?
Он тут же пожалел о своей невольной оплошности, когда Дикинхэм устремил на него внимательный взгляд.
– Нет. Не настолько. Просто… пока она не соединена с другими химикатами, она довольно токсична. К тому времени, когда она попадет на поля, она будет совсем неопасной. Как говорится, пониженной концентрации. Мы просто перестраховываемся на всякий случай – обеспечиваем безопасность работы сотрудников.
– Да-да, конечно. Я забыл. Я всегда специализировался в основном по общему бизнесу и маркетингу. По научной части я немного слабоват.
Дикинхэм хмыкнул и направился к одноэтажному прямоугольному зданию, пристроенному сбоку к куполу обсерватории – к запахам горячей пищи и кофе.
– Ну что ж, Стив… Глинет… что вы скажете насчет ленча? – Шутливо-величественным жестом Дикинхэм повел рукой в сторону накрытого в углу маленького кафетерия стола, над которым поднимался пар.
Глинет отреагировала немедленно, и на этот раз ее лицо не было совершенно непроницаемым:
– Что я скажу? Скажу: «Ленч, я готова к встрече с тобой и надеюсь, что ты тоже готов!»
Дикинхэм посмотрел на Стивена с извиняющейся улыбкой.
– Глинет специализируется на подобных шуточках.
– Не сомневаюсь, что с ними рабочий день проходит гораздо быстрее, – ответил Стивен, внутренне содрогаясь от того, насколько вымученно это прозвучало.
– Неужели это наш молодой мистер Искерот? – прозвучал сзади голос Уиндерсона.
Стивен обернулся и чуть не подпрыгнул, увидев перед собой Дейла Уиндерсона, стоявшего между ним и столом, лучась улыбкой и протягивая ему руку. Уиндерсон почему-то был освещен сзади каким-то призрачным светом; его лицо наполовину тонуло в сиянии.
– Что же, Стивен, ты собираешься пожать мне руку или так и оставишь ее в воздухе, чтобы какая-нибудь птичка свила на ней гнездо?
– Ох, простите! – Стивен шагнул к нему и сунул ему свою руку – которая прошла сквозь руку Уиндерсона без малейшего препятствия. Стивен уставился на нее, потом осторожно потыкал живот Уиндерсона. – Это голограмма! – Свет позади головы Уиндерсона в действительности оказался маленьким мобильным проектором, который висел в воздухе, словно миниатюрный летающий фонарик. Уиндерсон расхохотался.
– Но признай, чертовски хорошая голограмма! Большинство покупается, и ты оказался не лучше других! – Дикинхэм на заднем плане вежливо захихикал; его босс тем временем продолжал: – Я оборудовал проекторами и камерами наблюдения все наиболее значительные исследовательские центры «Западного Ветра». Предпочитаю обеспечивать себе личное присутствие на месте, в той или иной форме. – Уиндерсон повернулся к Глинет. – А кто эта очаровательная молодая мисс? – Несмотря на то что он находился в передаточной кабине в главном здании «Западного Ветра», голограмма отражала малейшее его движение.
– Мисс Глинет Соломон, – ответил Дикинхэм.
– Мистер Уиндерсон, – проговорила Глинет, делая шутливый реверанс и улыбаясь – в точности до необходимой степени.
– Ого! Реверанс! Мне это нравится! Дикинхэм, почему ты никогда не делал мне реверанса? Зовите меня просто Дейл, Глинет. Я тут обходил наши центры и решил проверить, не удастся ли мне подколоть малыша Стивена. Однако, судя по вашему виду, вы, ребята, здорово проголодались. Вот увидишь, Стивен, «Западный Ветер» неплохо обращается со своими служащими в этих центрах, расположенных на отшибе. Еда доставляется сюда в горячем виде.
– И она чертовски вкусная! – добавил Дикинхэм с избыточным энтузиазмом.
– Ну что ж, ладно, я побежал. Только не забудь, Гарри, Стивен очень важен для нас. Однако проследи, чтобы он побольше поработал на нижнем уровне, так сказать, как следует промочил ноги… хорошо?
– Да, сэр, я запомню это. Уже запомнил.
– Вот и ладненько. – Голограмма перебрала в воздухе пальцами, прощаясь с ними. – До следующей проверки! – Моргнула… погасла.
Стивен, посмеиваясь, покачал головой.
– Ну не болван ли я?
– Не болван, – ответила Глинет. – Хотите есть?
Они нагрузили свои разделенные на отсеки подносы boeuf bourguignon [50], неожиданно свежими овощами, рисом и яблочными чипсами и заняли столики рядом с длинным рядом окон, выходящих на долину. Там, снаружи, мерцающая радуга то показывалась, то пропадала в свинцовой паутине, тянущейся из низких туч. Внутри раздавался стук столовых приборов; некоторое время никто из них не поднимал головы от еды, разве что для того, чтобы сделать какое-нибудь случайное замечание.
В буфете появились другие работники, они рассаживались за столы по двое и по трое, и мужчины, и женщины были в белых халатах и сетках для волос, на лицах у них были жалкие улыбки или выражение тихой подавленности. У некоторых были носы с красными прожилками.
Светловолосый человек с длинными бакенбардами, сочными губами и рыхлым, одутловатым лицом шлепнул свой поднос на столик напротив Стивена. Дикинхэм представил их с заметным отсутствием энтузиазма.
– Это Фриц Крокер, он ведет у нас исследования по «Д-17».
Крокер ухмыльнулся им. Некоторые зубы у него были немного чересчур белыми, немного чересчур ровными по сравнению с соседними – искусственное совершенство рядом с естественной кривизной.
– Ну и как вам эта французская говядина, Стив?
– Гораздо лучше, чем я ожидал от буфета.
– Никто, разумеется, не знает, каков на вкус «Дирван-17», – небрежно заметил Крокер, – однако он там есть – ну, вы понимаете, остаточный, от корма, который получала эта говядина. Не можем же мы проводить открытые испытания вещества, которое не хотим потреблять сами, правда, Стив?
Стивен, который как раз жевал кусок говядины, посмотрел на Крокера, а затем в свою тарелку. Он с трудом проглотил то, что у него было во рту, едва не задохнувшись.
Крокер взорвался смехом.
И тут Дейл Уиндерсон вновь вспыхнул рядом с ними, он появился на стуле рядом с Крокером, сказав:
– Не обращай внимания на этого олуха, Стивен. Крокер подпрыгнул, не меньше Стивена испуганный волшебным появлением Уиндерсона.
– Крокер у нас шутник, – продолжал Уиндерсон. – Конечно же, мы не едим сами зараженную «Дирваном» пищу.
– Полагаю, мы принимаем на себя достаточный риск подвергнуться воздействию органических компонентов, уже работая с ним, – заметила Глинет, словно она говорила не с голограммой.
– Хм? А, да, разумеется. – Голограмма Уиндерсона прищурилась, по всей видимости, глядя на Глинет, словно пытаясь получше рассмотреть ее, но глядела она немного левее, чем нужно.
– Я просто хотел немного подшутить над новеньким, – сказал Крокер. – Еда безопасная, Стив, не беспокойтесь. Я вас разыгрывал.
– Я вижу, у вас принято устраивать друг другу розыгрыши, – произнес Стивен, пытаясь отыскать нужную улыбку и тон, чтобы показать, какой он свой парень. – Наверное, мне тоже стоит придумать парочку.
– Давай-давай, – сказала уиндерсонова голограмма, подмигивая. Потом он пристально посмотрел куда-то в пространство – по-видимому, на что-то в той комнате, где он в действительности находился. – Жонкиль! Все в порядке, моя милая. Ты совершенно не помешала. Иди сюда, встань в поле проектора и поздоровайся с ребятами. Ты помнишь Стивена… и Дикинхэма. Здесь, на этом экране.
Внезапно рядом с ним появилась половина женщины – правая половина. Голографическая проекция части тела Жонкиль.
– Привет, Стивен. Привет, ребята! – Все это она произносила половинкой рта.
– Вы здесь только наполовину, Жонкиль, – сказал Стивен с колотящимся сердцем. – Знакомое ощущение. Очень рад снова видеть даже половину вас.
Она засмеялась и подвинулась дальше в поле проектора, так что появилась остальная ее часть. Она выглядела так, словно ее тело налили в то, что на какой-нибудь другой женщине было бы обычным платьем-пальто. Серебристо-серое с голубым, консервативного покроя, на ней это одеяние производило эффект почти что нижнего белья – весьма возможно, оно было ей немного мало. – Так лучше? Теперь я вся там?