Джон Сэндфорд – Правила убийцы (страница 52)

— Хорошо.

Даниэль повернулся и нажал на кнопку переговорного устройства.

— Линда, позвоните на восьмой канал телевидения и скажите им, что мне срочно нужно переговорить с директором. — Он отпустил кнопку и сказал: — Лукас, задержись на минутку. Все остальные, давайте займемся работой. Начните разбираться со списком приехавших сюда. Конечно же, это не поможет, если он уже живет здесь некоторое время, но все равно надо проверить. Тебя, Андерсон, я попрошу снова просмотреть все, что у нас есть по этому делу, не пропустили ли мы что-нибудь важное.

Пока все выходили из комнаты, Лукас стоял, прислонившись к стене, и смотрел на ковер.

— Ну что? — спросил Даниэль.

— У этого типа не все в порядке с головой, но не так, как я думал раньше. Он не просто хладнокровный убийца. У него еще и крыша поехала. Вспомнить только, с каким превосходством он говорил о себе и об этих «избранных».

— Ну и что это меняет?

— Не знаю. Возможно, предвидеть его поступки труднее, чем казалось раньше. Может быть, он отреагирует не так, как мы ожидаем.

— Хватит об этом, — сказал Даниэль, переводя разговор на другую тему. — Я хотел спросить тебя еще кое о чем. Откуда Макгаун берет всю эту ерунду, которую она потом запускает в эфир?

Лукас с невинным видом покачал головой.

— Возможно, от кого-нибудь из младшего состава, кто достаточно близок к расследованию, чтобы кое-что слышать, но не настолько, чтобы правильно все понять.

— Получается, что вчера ты был в Сидар-Рапидс, и тогда впервые за все расследование прозвучало слово «фермер». Я опомниться не успел, а она уже передает в своем репортаже, что Бешеный — фермер.

— Она сказала «свиновод». Это большая разница. Тот, кто поставляет ей информацию, распаляет убийцу. Спаркс не считает, что Бешеный — фермер. Я тоже. По дороге назад я остановился и по телефону передал то, что сказал Спаркс, чтобы Андерсон мог присоединить это к остальной информации. Ну а потом? Кто знает, что было потом. Наверное, произошла утечка, но все вывернуто шиворот-навыворот.

— Ладно, — сказал Даниэль.

«Он что-то подозревает, — подумал Дэвенпорт. — Даже больше того».

— Не буду тебя больше расспрашивать об этом совпадении. Но хочу заметить только одно: если кто-то затеял игру, то это может оказаться очень опасным.

— Мы уже играем в опасную игру, — проговорил Лукас. — Бешеный не дает нам никакого выбора.

Весь день Лукас прошатался по улицам, навещая людей, которые поставляли ему информацию, своих друзей, просто знакомых, напоминая всем о своем существовании. В городе объявился колумбиец, предположительно для того, чтобы обсудить оптовые поставки кокаина четырем основным торговцам, которые через своих распространителей обслуживали весь город. Трое из них были мужчины и одна женщина, у каждого была своя территория и свои обязанности. Если бы кто-то из них попытался занять чужую территорию, то колумбиец тут же прекратил бы поставлять кокаин возмутителю спокойствия.

Лукас этим заинтересовался. Большая часть кокаина поступала в город в упаковках по три унции или даже меньше мелким оптом из Детройта или Чикаго и еще в небольшом количестве из Лос-Анджелеса. И раньше ходили слухи о прямых связях с Колумбией, но они не воплощались в реальность. На этот раз, кажется, все обстояло по-другому. Он поручил своим информаторам разузнать имена, пообещав взамен деньги и защиту.

Ходили слухи о делах бандитских группировок, местных головорезов переманивали в Чикаго и Лос-Анджелес. В городе банды особенно не разрастались. Им не давала покоя служба по борьбе с бандитизмом, как в Сент-Поле, так и в Миннеаполисе. Их так часто сажали в тюрьму и на такие большие сроки, что любой мало-мальски смышленый мальчишка старался держаться от них подальше.

Индейцы с Франклин-авеню рассказывали о какой-то женщине, которая то ли сама спрыгнула, то ли ее сбросили с моста. Тело так и не нашли. Лукас записал себе, что надо навести справки в речной полиции.

Макгаун позвонила ему, когда он к концу дня вернулся в свой кабинет.

— Лукас? Это просто замечательно!

— Что?

— Ну, насчет Бешеного. Ты знаешь, за мной будут вести наблюдение!

— Да, я знаю, шеф хотел это сделать.

— Так вот, я согласилась. Только с одним условием, если мы кое-что сможем снять на пленку. Конечно же, мы во всем пойдем вам навстречу, но иногда, когда это будет выглядеть естественно, в дом будут приносить камеру и снимать, как я готовлю или шью или еще что-нибудь в этом роде. Полиция разместит один пост наблюдения на противоположной стороне улицы, а другой позади дома. Нам позволят заснять на пленку, как полицейские в бинокли следят за моим жилищем и все такое прочее!

«Она не просто возбуждена, — подумал Дэвенпорт. — Она просто в экстазе».

— Послушай, Энни, ведь это не спортивное соревнование. Конечно же, ты будешь под прикрытием, но ведь этот человек просто маньяк.

— Мне это безразлично, — твердо сказала она. — Если он начнет охоту на меня, это будет транслироваться по всем каналам телевидения. Репортажи пойдут в выпусках новостей по всей стране. И вот что я хочу тебе сказать: если у меня появится такой шанс и я сделаю все так, как надо, то здесь я больше не останусь. Через шесть недель я уже буду в Нью-Йорке.

— Отличный план, смерть может оказаться досадной помехой.

— Этого не случится, — доверительно сказала она. — Меня оберегают восемь полицейских двадцать четыре часа в сутки. Он не сможет до меня добраться.

«Или же если он до нее доберется, то улизнуть ему не удастся», — подумал Дэвенпорт.

— Надеюсь, что они дали тебе какое-нибудь сигнальное устройство.

— Конечно. Мы как раз сейчас об этом говорили. Оно похоже на маленький передатчик, я буду постоянно носить его на поясе. Стоит мне только нажать на кнопку, как все сбегутся.

— Не надо только слишком самоуспокаиваться. Ты ведь знаешь, что Карла Руиц даже не видела, как он к ней подошел. И если бы ее не беспокоил вопрос о том, что ей приходится выходить на улицу одной, и если бы она не носила с собой газовый баллончик, то она была бы мертва.

— Не беспокойся, Лукас, со мной все будет в порядке. — Макгаун понизила голос. — Знаешь, я хотела бы увидеться с тобой вне работы. Я хотела бы тебе кое-что сказать, но теперь, когда за мной следят круглые сутки…

— Конечно, — поспешно согласился он. — Нехорошо, если шеф или даже кто-нибудь из ваших узнает о наших отношениях.

— Вот и отлично, — сказала она. — Пока, старина Гнедой Конь.

— Береги себя.

Детективы установили за домом Макгаун прямое наблюдение, им помогали переодетые в гражданское полицейские, которые дежурили в машине без опознавательных знаков на прилегающей улице. В первую ночь, когда пост только что установили, Лукас не пришел. Слишком много полицейских, слишком много суеты — все это могло привлечь внимание соседей. На вторую ночь он остался дежурить с полицейским из отдела по борьбе с проституцией по фамилии Хенли.

— Ты у нее бывал? — спросил Хенли.

— Нет. А что, хороший дом?

— Неплохой. Маленький дом старой постройки напротив Миннехаха-Крик. Два этажа. На восточной стороне дома большой двор с несколькими яблонями. С западной стороны примерно в тридцати футах стоит следующий дом, пространство между ними просматривается. Должно быть, он ей обошелся в сотню тысяч.

— Ну, денежки у нее есть, — заметил Лукас.

— С таким-то личиком да еще на телевидении… В это можно поверить.

— Она сказала, что наблюдательные пункты установлены по обеим сторонам.

— Да. Наши расположились в доме напротив со стороны входа и в доме через аллею с задней стороны, — сказал Хенли. — Мы ведем наблюдение из мансард.

— Полиция сняла эти помещения?

— Хозяин дома со стороны Миннехахи не захотел брать деньги, он сказал, что рад помочь и так. Мы его предупредили, что все может продлиться и два месяца, а он ответил, что никаких проблем.

— Хороший мужик.

— Старик. Архитектор на пенсии. Мне кажется, ему нравится наша компания. Разрешил нам класть свои продукты в холодильник и пользоваться кухней.

— Ну а в другом доме?

— Там живет пожилая пара. Они согласились предоставить нам место, но было похоже, что они нуждаются, поэтому мы арендовали площадь. По две сотни долларов в месяц. Заплатили за два месяца. Они были рады.

— Смешно. Ведь это довольно дорогой район, — заметил Лукас.

— Я с ними разговаривал, у них не очень-то хорошо идут дела. Старик сказал, что они зажились на этом свете. Они ушли на покой в шестидесятых годах, оба получают пенсию, думали, что обеспечены до конца дней. А потом началась инфляция. Стали расти цены, налоги, ну и все такое прочее. Они едва сводят концы с концами.

— Гм. Так куда мы едем?

— К архитектору. Мы оставим машину на другой стороне реки и пешком перейдем мост. Потом пройдем за домами, которые стоят вдоль берега, и войдем в его дом через заднюю дверь. Таким образом, нас никто не увидит.

У архитектора был большой дом, который содержался в идеальном порядке. Везде было полированное дерево и восточные ковры, украшения из стали и бронзы, на стенах цвета яичной скорлупы висели замечательно выполненные черно-белые гравюры. Лукас и Хенли поднялись на четыре пролета лестницы и оказались в тускло освещенной мансарде. Двое полицейских сидели в мягких креслах, у их ног стоял телефон, между ними на треногах были установлены бинокль и подзорная труба. Рядом на полу лежал матрац. Около него стоял магнитофон, из которого лилась легкая музыка.