Джон Сэндфорд – Безмолвный убийца (страница 24)

— Его волновал тот тип?

— Нет-нет. Он знал, что такие вещи случаются, и не возражал, когда это делал кто-то другой, просто не хотел, чтобы я занималась подобными вещами. Я думаю, на самом деле ему не понравилось, что я сказала: «Попрощайся со своими яйцами, мешок дерьма». Мне не следовало ничего такого ему говорить. Его это очень сильно обеспокоило. Мне кажется, он хотел вступить в какой-нибудь загородный клуб, и вот он представил, как я сижу на террасе, выложенной плитняком, с мятным джулепом[18] или еще какой-нибудь дрянью в руке и говорю собравшимся там дамочкам: «Попрощайся со своими яйцами, мешок дерьма».

Лукас пожал плечами.

— А ты когда-нибудь пробовала встречаться с полицейским?

— Разумеется, пробовала. — Фелл кивнула, слабо улыбнулась, и у нее затуманились глаза. — Один сплошной член. У нас был бурный роман какое-то время, но… Хочется немного покоя и тишины, когда возвращаешься домой. А у него было одно желание — болтаться по улицам в поисках наркоманов.

Лукас откусил кусок пиццы-пепперони, прожевал его, а потом признался:

— Пару лет назад у нас с Лили был роман. Это останется между нами?

— Конечно.

Фелл даже не пыталась скрыть любопытства.

— Нас очень сильно тянуло друг к другу, это было в Миннеаполисе, ее брак к тому моменту уже начал распадаться, — продолжал Лукас. — А потом тот чертов индеец выстрелил ей в грудь. Он ее чуть не убил.

— Я знаю.

— Я пришел в бешенство. Таковы мужчины. Потом мы виделись пару раз, но я боюсь летать, а она очень занята.

— Да, да…

— А в прошлом году…

— Актриса, — подхватила Фелл. — Та, которую убил Беккер.

— Я как проклятье, — мрачно проговорил Дэвенпорт, глядя мимо нее. — Будь я немного умнее и немного быстрее… Черт!

После ланча они вернулись в свой кабинет, изучили все дела, но ничего не обнаружили. Фелл не могла найти себе места и потому отправилась в общую комнату, а Лукас продолжил чтение. Кеннет привел ее назад через полчаса.

— Больница Беллвью, — сказала она, плюхнувшись на стул напротив Лукаса.

— Что?

Лукас посмотрел на Кеннета, который стоял, прислонившись к двери.

— Из ремонтной мастерской пропало кое-какое медицинское оборудование, принадлежавшее Беллвью, — объяснил тот. — Мы ничего не знали, потому что это было не очевидно — на бумаге все выглядело в полном порядке. Но когда приборы не привезли, кто-то решил проверить, и выяснилось, что они исчезли. У работников мастерской есть квитанции, и они подумали, что все вернулось в больницу. В любом случае это произошло больше месяца назад, вероятнее всего, шесть или семь недель. Чуть раньше, чем Беккер убил свою первую жертву.

— У них пропало именно то, о чем он пишет в своих статьях, — добавила Фелл.

— Он мог там же добывать галотан и, возможно, наркотики, — предположил Лукас. — Все из одного источника, если этот человек работает в больнице.

— Очень похоже, что это он, — поддержала его Фелл.

— Готов побиться об заклад, — заявил Кеннет, провел рукой по волосам и разгладил галстук. Он явно нервничал. — Проклятье, сколько времени упущено!

— Что вы собираетесь делать?

— Надо действовать очень осторожно, чтобы никого не спугнуть, — ответил Кеннет. — Начнем проверять работников Беллвью на предмет криминального прошлого. Кроме того, свяжемся со всеми известными нам наркоманами, чтобы выяснить, кто из них знаком с кем-нибудь из больницы. Потом допросы сотрудников. Это займет несколько дней. Думаю, вам следует снова заняться скупщиками краденого и попытаться выяснить, кто получает товар из Беллвью.

— Хорошо. — Лукас посмотрел на часы. Почти десять. — Давай еще раз поговорим с Джейки Смитом, — предложил он Фелл.

Смит встретился с ними на Вашингтон-сквер. День выдался невыносимо жарким, но Смит, который приехал на сером «мерседесе» и припарковался около гидранта, был холоден.

— Я не желаю иметь с вами никаких дел. Хотите с кем-нибудь поговорить — свяжитесь с моим адвокатом, — заявил торговец, когда к нему подошли полицейские.

Они стояли неподалеку от кортов для игры в бочче, спрятавшись от солнца под деревом гинкго.

— Да ладно, Джейки, — начал Лукас. — Извини, что я испортил твою проклятую траву. Я немножко перевозбудился.

— Перевозбудился он, чтоб тебе пусто было, — прорычал Смит. — Ты знаешь, сколько потребуется времени, чтобы привести все в порядок?

— Джейки, нам действительно нужно с тобой договориться, — остановил его Лукас. — У нас появилось кое-что по делу Беккера, а ты находишься в таком положении, что можешь нам помочь. Помнишь, я сказал вчера вечером, что для меня это личное? Все по-честному. Только информация.

— Я не отличаю вашего чертова Беккера от всех прочих идиотов, — нетерпеливо проговорил торговец.

— Послушай, мы тебе верим, — сказал Лукас. — Мне пришлось испортить твой газон, чтобы ты обратил на нас внимание, ведь ты собирался от нас отделаться. Разве я не прав?

Смит пристально посмотрел на него и спросил:

— Чего вы хотите? Конкретно?

— Нам нужны имена тех, кто выносит оборудование из Беллвью.

— И все? А потом вы от меня отвяжетесь?

— Мы не можем этого обещать, — сказал Лукас. — Я не имею права говорить за Барбару, но лично я стану намного дружелюбнее.

— Господи, я связался с психованным придурком, — простонал Смит и добавил: — Я не заключаю сделки на таком уровне. Это для меня мелочь.

— Я знаю, знаю, но нам нужны люди, которые этим занимаются. Всего пара имен, и только.

— Вы собираетесь их взять?

— Лишь в том случае, если они откажутся со мной разговаривать. А если они попытаются отыметь меня, я вернусь к тебе.

Фелл вмешалась в разговор, решив применить тактику продавцов в магазине:

— Боже, Джейки, совсем не трудно сделать то, что мы просим. И тебе никакого вреда не будет. На самом деле ты поможешь не копам, а какой-нибудь женщине, которой этот подонок собирается вырезать сердце или еще что-нибудь.

— Да, это ведь ты вылила мой кофе на тротуар, — без всякой связи сказал торговец и окинул взглядом площадь, где группа черных мальчишек танцевала под рэп, доносящийся из магнитофона. — Ладно, — сказал он. — Их двое. Мужчина и женщина. Вообще-то они не работают в больнице, но могут связать вас со своими друзьями оттуда.

— Ничего другого нам и не нужно.

— Да-да, конечно. Господи, как вы меня достали! — Он направился к своей машине со словами: — Я сейчас.

— Пошел звонить, — кивнула Фелл, когда торговец забрался в «мерседес».

Он вернулся через две минуты с именами и адресами. Лукас записал данные, и Смит, с отвращением фыркая и качая головой, вернулся к своему автомобилю.

— Роза Арнольд и Томас Лиз, — сказал Лукас. — А где они живут?

Фелл посмотрела в блокнот и ответила:

— В Нижнем Истсайде. Но я о них никогда не слышала. Мне проверить?

— Да. Или пока оставим их, займемся ими позже. — Лукас взглянул на часы. — Кеннет считает, что нужно соблюдать осторожность, и я не хочу ему мешать. Давай забудем о них до завтра. Тогда и поговорим.

Фелл завезла его в гостиницу, а сама отправилась в участок. Лукас привел себя в порядок, пообедал в ресторане отеля, вернулся в свой номер, посмотрел седьмой иннинг[19] между «Твинс» и «Янки», затем взял такси и поехал домой к Лили. Она нажала на кнопку, и входная дверь в вестибюль открылась. Хозяйка встретила его на пороге, босиком.

— Ты поздно, — сказала она.

— Меня задержали, — ответил Лукас, входя в квартиру.

Он останавливался у нее почти два года назад, когда она только переехала, и мебель тогда казалась временной, собранной как попало. В гостиной стояли коробки, телевизор пристроился на двух металлических картотечных шкафах. На кухне были странные обои, разрисованные бамбуковыми побегами и скачущими мартышками; пластик на столах сильно потрескался. Сейчас квартира стала уютной и красивой: теплые коврики поверх бежевого паласа; яркая, отпечатанная ручным способом графика на стенах; разные, но тщательно подобранные стулья и широкий кожаный диван. Кухня была отделана в мягких золотистых тонах, здесь стоял гарнитур из твердых пород дерева. Лукас заходил к Лили накануне вечером, чтобы отдать слепки ключей, но пробыл недолго и не успел все рассмотреть. А потому он несколько минут оглядывался по сторонам.

— У тебя здесь хорошо, — наконец сказал он.

Ему было немного не по себе. В прошлый раз, когда он тут был, они много времени проводили в постели. Лили занимали только ощущения, исследование новых переживаний, она отчаянно отдавалась силе и глубине секса с ним. Теперь же они держались друг с другом сдержанно.

— Так бывает, когда распадается брак. Ты начинаешь заниматься квартирой.

Она стояла близко, но не слишком, сложив руки на талии, — хорошая хозяйка, да и только. В ее словах и позе вежливость, но что же еще? Настороженность?

— Да, я знаю.