Джон Руссо – Страж. Полночь (страница 10)

— Думаю, под восемьдесят, плюс-минус пять лет.

— Немного не в себе?

Она с сожалением кивнула.

Майкл разглядывал фото со всех сторон.

— Его физиономия здорово смахивает на чернослив. Рассердившись, Элисон подошла к камину.

— Очень смешно, — проворчала она, отнимая у него фотографию. Языки пламени тотчас же заплясали на стекле. — Все, что нужно, он соображает.

— Она поставила снимок обратно на полку. — Он просидев у меня целый час, рассказывая историю своей жизни. Рассказ, как ты догадываешься, был весьма содержательным. Жалкое зрелище: маленький старичок, у которого ничего не осталось, кроме кошки, птицы и воспоминаний.

— Бывает и хуже.

— Не хотела бы, чтобы моя жизнь пришла к такому финалу: просыпаться по утрам лишь затем, чтобы ждать, когда, наконец, наступит вечер. И коротать дни за беседой с кошкой. — Элисон протянула руку, коснувшись плеча Майкла, и сняла с полки камею. — Он думал, Это Герберт Гувер. И я не смогла разубедить его, — Она погладила рукой резную поверхность. — И знаешь, я даже рада, что мне это не удалось.

Майкл тихонько взял ее за подбородок и поцеловал в переносицу.

— Почему бы нам не поговорить о нем как-нибудь в другой раз, — предложил он и принялся расстегивать рубашку.

Элисон улыбнулась и пошла вслед за ним в спальню.

В комнате было темно. Майкл стоял перед большим зеркалом, висевшим позади кровати. Смутное отражение было почти неподвижным. Лишь редкое мерцание уличных огней и грациозные движения тела Элисон нарушали покой неясных очертаний и глубоких теней. Элисон повесила блузку в шкаф справа от кровати. Никогда еще ее тело не казалось ему столь желанным и чувственным, как сейчас, в полутьме зеркала.

Он снял рубашку, сложил ее и повесил на спинку стула. Подошел к окну и начал опускать штору.

— Не надо, — тихо проговорила Элисон, — здесь некому подглядывать.

Майкл выглянул наружу, кивнул и отпустил веревку.

Элисон сбросила с кровати покрывало и легла.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Очень.

Майкл снял последнее, что на нем оставалось — коричневые носки, — и осторожно пробрался к кровати. Обвив рукой ее плечи, он прижал ее к себе и нежно целовал ей уши и гладил грудь. Внезапно он остановился. Зажег ночник и нащупал висящее у нее на шее распятие.

— Что это? — спросил он, тяжело дыша.

— Распятие.

— Вижу. Откуда оно у тебя? Элисон перевела дыхание.

— Из комнаты моего отца.

— Не знал, что ты католичка.

— Разве?

Он покачал головой.

— И давно?

— Всю жизнь. — Элисон помолчала, щурясь на свет ночника, затем протянула руку и выключила его. — Тебе обязательно разговаривать со мной при свете?

— Элисон, ты никогда… Она не дала ему договорить:

— Последние несколько лет я почти отошла от всего этого. Совсем отошла.

— Это очевидно.

— Но в детстве я верила.

— А почему перестала?

— Майкл, прекрати. Поговорим на эту тему потом.

Он решительно замотал головой, снова включил свет и повторил свой вопрос.

— Давай так: я просто утратила веру, — сказала она, прекрасно Понимая, что такой ответ не устроит его. Она глубоко вздохнула.

— Это как-то связано с тем, что ты ушла из дома?

— Нет. — Элисон пыталась держать себя в руках, но раздражение прорывалось наружу.

— Не идет тебе это, — произнес Майкл, помолчав. Она прижала распятие к губам.

— По-моему, оно очень красивое.

— Оно-то красивое. Католичество тебе не идет.

— Почему бы не предоставить мне самой судить об этом?

— Я лишь высказываю свое мнение.

— Ты просто не можешь допустить существование чего бы то ни было, что чуждо тебе!

— Ты сама не веришь в то, что говоришь!

— Да это ясно как день!

— Я с пониманием отношусь к любой религии. Но если память мне не изменяет, ты была убежденной атеисткой.

— Люди меняются.

— Судя по всему, да. Она отвернулась.

— Я протестую против допроса в подобной обстановке. Ты находишься у меня в постели, а не в зале суда.

— Я не допрашиваю тебя.

— Ты занимался этим весь вечер. Не успел в дверь войти.

Майкл сел и уткнулся головой в колени.

— Все. Хватит, — произнес он, с трудом сдерживая ярость. — Я не желаю тратить время на дурацкие споры.

— Начал ты. Я рта не раскрывала. Все, что я сделала — это надела свое старое распятие — подарок отца. И что с того?

Он кивнул головой.

— Прости. — Он снова прикоснулся к цепочке. — Хочешь носить эту штуку — хорошо. Хочешь ходить в церковь по воскресеньям — хорошо. Я просто немного удивился.

«Удивился», — подумала Элисон, лишь сейчас осознав, что и сама была удивлена не меньше в тот день, когда вернула себе распятие.

Они молча смотрели друг на друга. Слова были ни к чему. Затем Элисон зажала в руке распятие и поудобнее устроилась на подушке, не глядя на него.

— Выключи, пожалуйста, свет, — попросила она.

Майкл продолжал пристально на нее смотреть, никак не реагируя. Она с раздраженным видом повернулась к нему спиной, потянулась и выключила свет.

«Я была крайне удивлена», — подумала она.

Глава 6

Элисон взбежала по каменным ступеням крыльца, прижимая к себе пакеты с продуктами, купленными в супермаркете на улице Коламбус — именно там, где и говорила мисс Логан. Она устала. Хотя сейчас едва перевалило за полдень, она успела уже съездить на Фоли-Сквер — послушать речь Майкла в уголовном процессе, провести два часа в редакции «Космополитэн», и, наконец, зайти в супермаркет — а мало что Элисон так ненавидела, как хождение по магазинам.