Джон Рональд – Война за самоцветы (страница 23)
[496]
§ 300 Турин шел на юг от Эрид Вэтион, тщетно разыскивая Финдуилас, бродя по лесам под сенью гор, осторожный как дикий зверь; он следил за всеми дорогами, что вели на север к ущельям Сириона. Слишком поздно. Ибо все следы уже остыли или были занесены снегом. Но случилось так, что, идя на юг вниз по течению Тайглина, Турин наткнулся на нескольких Людей из Бретиля, которых окружили Орки. Он разогнал Орков, ибо они в ужасе бежали от Гуртанга.
§ 301 Турин назвался Лесным Дикарем, и они просили его остаться с ними; но он сказал, что у него есть еще несделанное дело: найти Финдуилас, дочь Ородрета. Тогда Дорлас, предводитель лесовиков, сообщил ему скорбную весть о ее смерти. Ибо лесовики подстерегли у Перекрестья Тайглина отряд Орков, ведущий пленников из Нарготронда, надеясь освободить их; но Орки сразу же жестоко убили всех пленных, а Финдуилас пригвоздили к дереву копьем. Так она умерла, сказав напоследок: «Скажите Мормегилю, что Финдуилас здесь». Поэтому они похоронили ее в кургане неподалеку от этого места и назвали его Хауд-эн-Эллас.
§ 302 Турин попросил их провести его туда, и впал там в черное забытье от горя и был близок к смерти. Тогда Дорлас по его черному мечу, слава которого достигла даже чащоб Бретиля и по его расспросам о дочери короля, понял, что этот Дикарь на самом деле Мормегиль из Нарготронда, [добавлено:] (о котором шел слух, что он сын Хурина из Дорломина). Поэтому лесовики подняли его и отнесли в свои жилища. А жили они на холме Амон Обель в селении, обнесенном частоколом, которое звалось Эфель Брандир.
Народ Халета сильно уменьшился из-за войны, а правил ими Брандир, сын Хандира, и был он человеком мягким и с детства хромал, и он более полагался на скрытность, нежели на силу, дабы уберечь свой народ от власти Севера.
§ 303 Поэтому он испугался, услышав от Дорласа вести, и когда он взглянул на лицо Турина, лежащего на носилках, темное предчувствие сжало его сердце. Тем не менее, тронутый горем пришельца, он взял его в собственный дом и там выхаживал; ибо он был искусен в целительстве. И в начале весны тьма забытья покинула Турина, и он выздоровел. Он поднялся с постели и решил, что останется в Бретиле и оставит тень позади, отбросив прошлое. Поэтому он взял новое имя, Турамбар, и просил лесовиков забыть, что он был чужаком и звался по-другому. Однако, он не отказался от войны, ибо не мог допустить, чтобы Орки приходили к Перекрестью Тайглина или рыскали около Хауд-эн-Эллас. И он добился того, что отныне это место навевало на Орков ужас, и они избегали его. Но Турин отложил свой черный меч и пользовался лишь луком.
§ 304 Ныне вести о Нарготронде пришли в Дориат от тех немногих Эльфов, что бежали от гибели и разорения и пережили в глуши жестокую зиму, и наконец, прибыли в Дориат к Тинголу искать убежища. Но они рассказывали разное: одни говорили, что Нарготронд пуст, другие – что там поселился Глаурунг; иные утверждали, что все князья и военачальники были убиты, другие – что, нет, Мормегиль вернулся в Нарготронд и остался там пленником под заклятием дракона. Но все говорили о том, что стало известно многим в Нарготронде незадолго до его падения – что Мормегиль был никто иной, как Турин, сын Хурина. [Дописано карандашом: И когда Морвен услышала о Драконьем Шлеме, она поняла, что это правда.]
§ 305 И узнав об этом, Морвен обезумела от горя, и не слушая советов Мэлиан, поскакала одна в глушь на поиски сына или правдивых вестей о нем. Поэтому Тингол послал за ней Маблунга и с ним многих отважных стражей границ и нескольких всадников, дабы охранять ее и разведать все, что можно. А Ниэнор присоединилась к ним тайно, переодевшись, ибо она надеялась, что когда Морвен увидит свою дочь, тоже отправившуюся с нею в опасный путь, то она охотнее повернет назад в Дориат и предоставит вести поиски Маблунгу. Но обезумевшую Морвен невозможно было убедить, и Маблунгу волей-неволей пришлось взять женщин с собой; они пересекли широкую равнину и подъехали к Амон Этир, в лиге от моста Нарготронда. Тогда Маблунг оставил всадников охранять Морвен и ее дочь и запретил им идти дальше. А сам он, не увидев с холма признаков врага, спустился со своими разведчиками к Нарогу, так скрытно, как только мог.
§ 306 Но Глаурунг знал обо всем, что они делали, и он выполз из своего логова, пылая гневом, и лег в реку; и от воды поднялись густой пар и сильная вонь, в которых Маблунг и его отряд ослепли и заблудились. Затем Глаурунг двинулся на восток через Нарог.
§ 307 Увидеввыход Глаурунга, стражи на Амон Этир хотели бежать как можно быстрее на восток вместе с женщинами; но ветер погнал на них сплошной туман, и их кони обезумели от драконьего запаха и ими стало невозможно управлять. Они метались в разные стороны, и некоторые всадники погибли, разбившись о деревья, а других кони унесли прочь. Так женщины были потеряны, и о Морвен в Дориат не пришло более никаких надежных вестей. Однако Ниэнор, которую сбросила лошадь, осталась невредимой и ощупью нашла дорогу на Амон Этир, чтобы подождать там Маблунга, и поднявшись на холм, она вышла из тумана на солнечный свет. [Так она оказалась лицом к лицу с Глаурунгом, что взобрался на холм с другой стороны.>] И посмотрев на запад, она взглянула прямо в глаза Глаурунгу, чья голова лежала на вершине холма.
§ 308 Ее воля некоторое время боролась с его, но дракон применил свою силу, и узнав кто она (хотя он уже вполне догадался), вынудил ее смотреть прямо ему в глаза и наложил заклятие тьмы и забвения, так что Ниэнор не могла вспомнить ни что случилось с ней, ни свое собственное имя, ни имен других вещей; и многие дни она не могла ни слышать, ни видеть, ни пошевелиться по собственному желанию. Тогда Глаурунг оставил ее стоять одну на Амон Этир, а сам уполз обратно в Нарготронд.
§ 309 А Маблунг, чья доблесть была воистину велика, обыскал чертоги Фелагунда, когда Глаурунг покинул их, но увидев приближение дракона, бежал и вернулся к Амон Этир. Солнце село и пала ночь, когда он взобрался на холм и к ужасу своему не нашел там никого, кроме Ниэнор, застывшей под звездами, подобно каменному изваянию. Она не слышала и не говорила ни слова, но следовала за ним, когда он брал ее за руку. И в великом горе он увел ее прочь, хотя это и казалось ему напрасным; ибо без помощи они быстро бы погибли в глуши.
§ 310 Но вскоре их нашли три товарища Маблунга, и медленно они отправились на северо-восток к границам Дориата, где, близко к впадению Эсгалдуина, были тайные врата, через которые Эльфы этого народа обычно входили в Сокрытое Королевство, покидая внешние земли. Медленно силы возвращались к Ниэнор, когда они приближались к Дориату и удалялись от Глаурунга, но она все еще не могла ни говорить, ни слышать, и брела вслепую туда, куда ее вели.
§ 311 Но когда они подошли уже к границам Дориата, Ниэнор, наконец, закрыла свои дико глядящие глаза и захотела спать; товарищи уложили ее и она заснула; Эльфы тоже отдыхали, ибо были крайне утомлены. И поскольку они были менее бдительны, чем следовало бы, там на них напала банда Орков, из тех, что ныне осмеливались бродить у границ Дориата. Но девушка в этот миг вновь обрела слух и зрение, и, пробудившись от орочьих воплей, вскочила в ужасе, как дикое животное, и бежала прочь до того, как они смогли добраться до нее.
§ 312 Тогда Орки бросились за ней, а Эльфы – следом; но хотя они нагнали Орков и перебили их до того, как они смогли причинить девушке какой-нибудь вред, Ниэнор убежала от них. Ибо, обезумев от страха, она мчалась быстрее, чем лань, на бегу срывая одежду, и осталась нагой, [выделено квадратными скобками позднее:] кроме одной лишь короткой рубашки. Она исчезла из виду, помчавшись на север, и хотя Эльфы долго искали ее, но не нашли ни самой девушки, ни ее следов. В конце концов, Маблунг в отчаянии вернулся в Менегрот и поведал все новости. [Добавлено: Сильно горевали Тингол и Мэлиан, а Маблунг ушел и три года тщетно искал вести о Морвен и Ниэнор.]
§ 313 А Ниэнор все бежала по лесу, пока не обессилела, и тогда она упала и заснула, а после пробудилась; и увидела она ясное утро и обрадовалась свету, как чему-то новому, и все остальное тоже казалось ей новым и незнакомым, ибо она забыла все имена. Ничего она не помнила кроме тьмы, лежащей позади, и тени страха; поэтому она шла осторожно, как преследуемый зверь и голодала, ибо у нее не было еды, и она не знала, как ее добыть.
Но, наконец, Ниэнор подошла к Перекрестью Тайглина и пересекла его, ища укрытия под высокими деревьями Бретиля, ибо была напугана: ей казалось, что тень, от которой она бежала, вновь нагоняет ее.
§ 314 Но это была всего лишь сильная гроза, что пришла с Юга; и в ужасе девушка упала на кургане Хауд-эн-Эллас [написано карандашом на полях: Эллет], закрыв уши руками от грома, дождь ударил по ней и промочил насквозь, и она лежала подобная умирающему дикому зверю.
§ 315 Там ее и нашел Турамбар, который пришел к Перекрестью Тайглина, прослышав о рыскающих там Орках. И увидев в свете молнии тело убитой (как ему показалось) девушки, лежащее на кургане Финдуилас, он был поражен [внезапным страхом >] в самое сердце. Но лесовики подняли ее, и Турамбар накинул на ее тело свой плащ, и они отнесли ее в ближайшее укрытие, вымыли, согрели и накормили. И как только она взглянула на Турамбара, то успокоилась; ибо ей показалось, что она нашла то, что так долго искала во тьме; она вложила свою руку в его и не разлучалась с ним.