Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 11)

ГЛАВА VI

В ЖИЛИЩЕ ЭЛЬРОНДА

Фродо очнулся и увидел, что лежит в мягкой постели. В первый момент ему показалось, что он спал долго и видел длинный, страшный сон; но потом он заметил, что потолок над ним совсем не похож на потолок в его спальне дома.

Это было непонятно. Некоторое время он лежал, глядя на игру солнечных зайчиков на потолке и слушая далекий шум водопада.

— Где я и который час? — спросил он потом вслух, обращаясь к резным балкам потолка.

— В жилище Эльронда, и сейчас десять часов утра, — ответил ему знакомый голос. — Сегодня двадцать четвертое октября, если хотите знать.

— Гандальф! — воскликнул Фродо, садясь в постели.

Старый кудесник улыбнулся ему, сидя в кресле у открытого окна.

— Да, это я, — сказал он. — И я рад видеть вас здесь, после всех глупостей, какие вы натворили с тех пор, как выехали из Шира.

Фродо лег снова. Ему было слишком хорошо и спокойно, чтобы спорить, и к тому же он почувствовал, что спорить бесполезно. Он уже проснулся окончательно, и воспоминания вернулись к нему: блуждания по лесу, злосчастный "случай" в харчевне, нападение на него у Ветровой вершины, когда он был настолько неразумен, что надел Кольцо… Но напрасно пытался он вспомнить свое прибытие в Ривенделль: в этом память ему отказывала.

— Где Сэм? — спросил он наконец после долгое молчания. — Где остальные?

Живы они?

— Живы и здоровы, — ответил Гандальф. — Сэм был здесь все время, но с полчаса назад я отправил его отдохнуть.

— А что случилось на Переправе? — продолжал Фродо. — Мне тогда все казалось туманным, да и сейчас еще кажется.

— Иначе и не может быть, — произнес Гандальф. — Вы уже начали превращаться в призрак. Рана делала свое дело: еще несколько часов — и для вас уже не было бы спасения. Но вы сильнее, чем кажетесь, друг мой; жаль, что у Ветровой вершины сила изменила вам.

— Откуда вы это знаете? Я никому не говорил…

— Пока вы спали, мне нетрудно было читать в ваших мыслях и памяти, мягко ответил Гандальф.- Но не огорчайтесь. Я сказал о глупостях, но на самом деле я восхищен вамии остальными. Это не шутка — пройти такой путь и встретить столько опасностей, и сохранить при этом Кольцо!

— Нам это никогда не удалось бы, не будь с нами Странника, — сказал Фродо. — Но по-настоящему нам нужны были вы. Без вас я просто не знал, что делать и с чего начинать.

— Меня задержали, — ответил Гандальф, — и это чуть не оказалось гибельным для нас. Даже сейчас я не вполне уверен, что опасность миновала.

— Что с вами было? Расскажите…

— Всему свое время. Сегодня вам нельзя волноваться, — так приказал Эльронд.

— Но если вы не расскажете мне, я обязательно буду волноваться, возразил Фродо.- Я уже очнулся и вспоминаю много такого, что мне нужно объяснить. Почему вы задержались? Скажите хотя бы это!

— Вы скоро узнаете все, что хотите знать, — ответил Гандальф, — и даже, может быть, больше того. Эльронд созовет Совет, как только вы поправитесь.

Сейчас я скажу только, что был в плену.

— Вы? — вскричал Фродо. — Вы — в плену?

— Да, я, Гандальф Серый, — подтвердил кудесник. — В мире есть много сил, злых и добрых, которые превосходят меня; есть и такие, с которыми я еще не мерялся. Но мое время близко. Владыка Мордора готовится к борьбе; он уже выслал Черных Всадников…

— Так вы знали о Всадниках раньше, чем я встретился с ними?

— Знал. И даже говорил вам о них: это и есть Рабы Кольца. Но я не знал, что они ищут вас, иначе бы мы с вами бежали вместе, тогда же весной. Я услышал о них только позже… но об этом речь впереди. Пока — что Арагорн спас нас всех от гибели.

— Да, — сказал задумчиво Фродо, — спасением мы обязаны только ему. Но сперва я его испугался. Сэм, кажется, не доверял ему все время, — по крайней мере, до встречи с Глорфинделем.

Гандальф улыбнулся. — Да, я знаю. Но теперь Сэм ему верит.

— Я рад, — сказал Фродо, — потому что полюбил Странника. Нет, это не то слово; но все равно, я его люблю, хотя он такой непохожий на всех, хотя иногда бывает мрачным. Я еще не видел таких, как он.

— Да, — подтвердил Гандальф. — Мало в мире осталось таких, как Арагорн, — таких, что ведут свой род от Пришельцев из-за Моря.

— Странник — потомок Пришельцев? — изумленно переспросил Фродо. — Я думал — их больше нет на свете. Я думал, он — просто Бродяга.

— Просто Бродяга? — вскричал Гандальф. — Дорогой друг, да ведь Бродяги — это и есть последние потомки Людей из-за Моря! Я их хорошо знаю. Они уже помогали мне, и их помощь понадобится нам в будущем, пока Кольцо не успокоится в недрах Огненной Горы.

— Может быть, — ответил Фродо, — но до сих пор я стремился только попасть в Ривенделль и надеюсь, что мне не придется идти дальше. Мне так приятно отдыхать! Весь этот месяц был для меня полон приключений, и мне их совершенно достаточно.- Он помолчал, закрыв глаза, потом открыл их и заговорил снова: — Но я все думаю и думаю, и никак не могу понять, почему вы сказали, что сегодня двадцать четвертое, когда должно было бы быть двадцать первое. Ведь было двадцатое, когда мы достигли Переправы.

— Вы думали и говорили слишком много на сегодня, — возразил Гандальф. Скажите лучше, каково вашей руке и боку?

— Не знаю, — ответил Фродо. — Я их не чувствую, значит — им лучше. — Он сделал попытку шевельнуть рукой. — И рука уже двигается немного. Да, она ожила, она теплая, — добавил он, потрогав правой рукой левую.

— Хорошо, — одобрил Гандальф. — Скоро вы будете здоровы. Эльронд недаром трудился над вами несколько дней.

— Несколько дней? — удивился Фродо.

— Говоря точнее, три дня и четыре ночи. Эльфы принесли вас с Переправы ночью двадцатого, и все мы были очень встревожены, а Сэм не хотел расставаться с вами ни на минуту. Эльронд — великий целитель, но оружие врага смертельно. Сказать правду, у меня почти не было надежды на ваше спасение: я подозревал, что в ране у вас остался обломок лезвия. Так это и было: он сидел глубоко и уходил все дальше, прямо к сердцу. Эльронду удалось извлечь его только нынче ночью. Не бойтесь, — добавил он, видя, что Фродо весь содрогнулся. — Осколок уже исчез — растаял. А вы, Хоббиты, не торопитесь превращаться в призрак. Я знавал могучих воинов — Людей, которые быстро поддались бы действию осколка, а вы носили его в себе целых семнадцать дней — и остались самим собой.

— Что сделали со мной Всадники? — спросил Фродо. — Что они хотели сделать?

— Они хотели пронзить вам сердце волшебным лезвием, остающимся в ране.

Если бы им это удалось, вы стали бы таким же, как они, но слабее, и подчинялись им. Они увели бы вас к Темному Владыке, а тот сумел бы отомстить вам за попытку утаить Кольцо от него.

— Как хорошо, что я не знал этого! — прошептал Фродо. — Мне было страшно, но если бы я знал все, я бы не посмел шевельнуться. Я уцелел просто чудом!

— Да, судьба или удача сохранила вас, — ответил Гандальф, — но больше всякой удачи — мужество. Ибо сердце у вас не затронуто, и только плечо пострадало; это потому, что вы противились до конца. Но опасность была огромная, так как с Кольцом на пальце вы наполовину переходите в их мир. Вы видите их, и они видят вас; и они могут схватить вас.

— Они ужасны! — Фродо вздрогнул, вспомнив пережитое на Переправе. — Но почему все мы видим их коней?

— Потому что кони у них — настоящие; и настоящие у них черные плащи, которые они носят, чтобы стать видимыми для живых.

— Но почему же черные кони не боятся их? Все прочие животные боятся, даже белый конь Эльфа.

— Потому что они выращены, чтобы служить Владыке Мордора. Не все его слуги и рабы — призраки. Есть у него Орки и Тролли, Варги и Оборотни; есть и много вождей и воинов-Людей, которые ходят и живут под солнцем, но всецело подчинены его воле. И таких становится все больше. Только Эльфы не подчиняются ему, хотя и боятся. А здесь, в Ривенделле, живут некоторые из самых сильных его врагов, имеющие власть над видимым и невидимым миром.

— На Переправе я видел белую фигуру, — вспомнил Фродо, — она светилась и не потускнела, как прочие. Кто это был? Эльф?

— Да, Глорфиндель, — он один из самых сильных здесь. В Ривенделле найдутся силы, чтобы противостоять Мордору; есть они и в других местах, и даже в Шире. Но боюсь, что скоро такие места окажутся островками в море враждебных сил. Впрочем, пока вы не поправитесь, вам не нужно об этом тревожиться. Нужно спать.

— Я и не тревожусь, — ответил Фродо, — потому что очень устал. Но расскажите мне, что с моими друзьями, и чем кончилось дело на Переправе, иначе я не смогу уснуть, как бы мне не хотелось.

Гандальф пристально взглянул на него. На щеках у Фродо был румянец, глаза блестели, и он казался совершенно здоровым; но опытный глаз кудесника улавливал в нем, особенно в его левой руке, какую-то легчайшую перемену, словно он уже начинал становиться прозрачным.

"Этого и нужно ожидать, — сказал себе Гандальф. — Для него еще не все кончилось, а чем окончится — этого не предскажет даже Эльронд. Для того, кто умеет видеть, он может превратиться в хрусталь, наполненный светом".

— Вид у вас прекрасный, — сказал вслух он, — и я рискну рассказать вам вкратце о происшедшем; а потом вы должны уснуть.

Он рассказал, что когда Черные Всадники погнались за Фродо, то Глорфиндель поджег заранее подготовленную на берегу груду хвороста, и они с Арагорном, а за ними и Хоббиты, погнались за Черными, размахивая горящими ветками. А на реке в этот момент начался разлив. Захваченные между огнем и водою, видя перед собой могучего гневного Эльфа, Черные пришли в смятение, а их кони взбесились. Трое Черных были унесены первой же волной разлива, остальных унесли в разлив обезумевшие кони.