Their feet ruffled among the dead leaves (их ноги поднимали засохшие листья; to ruffle — ерошить; dead — мертвый) of countless other autumns (других бесчисленных осеней) that drifted over the banks of the path (которые пригнало /ветром/ из-за насыпей тропы; to drift — относить, гнать, дрейфовать) from the deep red carpets of the forest (с глубоких красных ковров леса). Still Bombur slept (Бомбур все еще спал) and they grew very weary (и они очень устали). At times they heard disquieting laughter (временами они слышали тревожащий смех; quiet — спокойный). Sometimes there was singing in the distance too (иногда также слышалось пение вдали). The laughter was the laughter of fair voices (смех был смехом /более/ тонких голосов) not of goblins (не /голосов/ гоблинов), and the singing was beautiful (и пение было прекрасным), but it sounded eerie and strange (но оно звучало жутко и странно), and they were not comforted (и они не были успокоены /этим/), rather they hurried on (скорее они торопились дальше) from those parts (из тех краев) with what strength they had left (со всей силой, что у них осталась). Two days later (два дня спустя) they found their path going downwards (они обнаружили, что их тропа идет вниз) and before long (и вскоре) they were in a valley (они оказались в долине) filled almost entirely (почти что полностью заполненной) with a mighty growth of oaks (могучей порослью дубов; growth—рост, развитие, прирост, растительность).
“Is there no end to this accursed forest (нет, что ли, конца у этого ненавистного леса; accursed — проклятый, отвратительный; accurse — проклинать, предавать анафеме; отлучать от церкви; обречь на вечные мучения)?” said Thorin. “Somebody must climb a tree and see (кто-то должен вскарабкаться на дерево и посмотреть) if he can get his head above the roof (если он сможет просунуть голову над крышей = плотными кронами деревьев) and have a look round (и оглядеться вокруг). The only way is to choose the tallest tree (единственный способ — выбрать высочайшее дерево) that overhangs the path (что нависает над тропой). ”
ruffle [ˈrʌf (ǝ) l] eerie [ˈɪ (ǝ) rɪ] comfort [ˈkʌmfǝt] accursed [ǝˈkǝ: sɪd]
Their feet ruffled among the dead leaves of countless other autumns that drifted over the banks of the path from the deep red carpets of the forest. Still Bombur slept and they grew very weary. At times they heard disquieting laughter. Sometimes there was singing in the distance too. The laughter was the laughter of fair voices not of goblins, and the singing was beautiful, but it sounded eerie and strange, and they were not comforted, rather they hurried on from those parts with what strength they had left. Two days later they found their path going downwards and before long they were in a valley filled almost entirely with a mighty growth of oaks. “Is there no end to this accursed forest?” said Thorin. “Somebody must climb a tree and see if he can get his head above the roof and have a look round. The only way is to choose the tallest tree that overhangs the path. ”
Of course “somebody” meant Bilbo (конечно, «кто-то» означало /что это должен быть/ Бильбо). They chose him (они выбрали его; to choose (chose, chosen) — отбирать, избирать) because to be of any use (потому что для того, чтобы быть хоть как-то полезным; use — употребление, назначение, толк, выгода) the climber must get his head above the topmost leaves (тот, кто будет карабкаться, должен будет поднять свою голову над самыми высокими листьями; to climb — карабкаться, взбираться), and so he must be light enough (и поэтому он должен быть достаточно легким) for the highest and slenderest branches to bear him (чтобы самые высокие и тонкие ветви могли его вынести). Poor Mr. Baggins had never had much practice in climbing trees (у бедного мистера Бэггинса никогда не было большого опыта в лазанье по деревьям), but they hoisted him up (но они подсадили его; to hoist — поднимать, подсаживать, втаскивать) into the lowest branches of an enormous oak (на самые нижние ветви огромнейшего дуба) that grew right out into the path (росшего прямо рядом с тропой), and up he had to go (и он должен был вскарабкаться вверх) as best he could (изо всех сил, как только мог). He pushed his way through the tangled twigs (он прокладывал свой путь сквозь спутанные прутики; to tangle — запутывать (ся) ) with many a slap in the eye (с множеством шлепков по глазам); he was greened and grimed (он вымазался в зелени и испачкался; grime — глубоко въевшаяся грязь, сажа; to grime — грязнить, загрязнять, марать, пачкать) from the old bark of the greater boughs (о старую кору больших ветвей); more than once he slipped (не раз: «больше, чем однажды» он поскальзывался) and caught himself just in time (и удерживался /от падения/: «подхватывал себя» как раз вовремя); and at last (и наконец), after a dreadful struggle in a difficult place (после ужасного напряжения в трудном месте; struggle — борьба; усилие) where there seemed to be no convenient branches at all (где, как казалось, вовсе не было подходящих ветвей), he got near the top (он подобрался к вершине). All the time he was wondering (все это время он задавался вопросом) whether there were spiders in the tree (были ли на этом дереве пауки), and how he was going to get down again (и как же он сможет снова спуститься) (except by falling (за исключением /способом/ падения)).
somebody [ˈsʌmbǝdɪ] climber [ˈklaɪmǝ] enormous [ɪˈnɔ: mǝs]
Of course “somebody” meant Bilbo. They chose him because to be of any use the climber must get his head above the topmost leaves, and so he must be light enough for the highest and slenderest branches to bear him. Poor Mr. Baggins had never had much practice in climbing trees, but they hoisted him up into the lowest branches of an enormous oak that grew right out into the path, and up he had to go as best he could. He pushed his way through the tangled twigs with many a slap in the eye; he was greened and grimed from the old bark of the greater boughs; more than once he slipped and caught himself just in time; and at last, after a dreadful struggle in a difficult place where there seemed to be no convenient branches at all, he got near the top. All the time he was wondering whether there were spiders in the tree, and how he was going to get down again (except by falling).
In the end (в конце концов) he poked his head (он просунул свою голову; to poke — совать, пихать, тыкать, толкать) above the roof of leaves (над крышей из листьев), and then he found spiders all right (и тогда-то он и обнаружил пауков). But they were only small ones (но они были всего лишь маленькими пауками) of ordinary size (обычных размеров), and they were after the butterflies (и они охотились за бабочками; to be after smb. — преследовать, пытаться поймать кого-либо). Bilbo’s eyes were nearly blinded by the light (глаза Бильбо почти что ослепли от света). He could hear the dwarves (он мог слышать гномов) shouting up at him from far below (кричавших ему откуда-то снизу), but he could not answer (но он не мог ответить), only hold on and blink (/смог/ только вцепиться /в ветви/ и щуриться; to blink — мигать; щуриться). The sun was shining brilliantly (солнце ослепительно сияло), and it was a long while (и прошло немало времени) before he could bear it (пока он смог выносить его). When he could (когда он смог), he saw all round him a sea of dark green (он увидел со всех сторон вокруг себя темно-зеленое море), ruffled here and there by the breeze (покрытое там и здесь рябью от легкого ветерка); and there were everywhere hundreds of butterflies (повсюду были сотни бабочек). I expect they were a kind of ‘purple emperor’ (я думаю, что они были вида "переливница ивовая"; purple — пурпурный; emperor — император) a butterfly that loves the tops of oak-woods (бабочка, которая любит верхушки дубовых деревьев), but these were not purple at all (но эти были совершенно не пурпурными), they were a dark dark velvety black (они были темные-темные бархатисто-черные) without any markings to be seen (без какой-либо расцветки, которую можно было бы разглядеть; marking — клеймение, маркировка, разметка, окраска). He looked at the ‘black emperors’ for a long time (он смотрел на этих "черных императоров" достаточно долгое время), and enjoyed the feel of the breeze (и наслаждался ощущением легкого ветерка) in his hair and on his face (на своих волосах и на лице); but at length the cries of the dwarves (но наконец крики гномов), who were now simply stamping with impatience down below (которые сейчас просто топали ногами от нетерпения далеко внизу), reminded him of his real business (напомнили ему о его настоящем деле; real — действительный, истинный, подлинный). It was no good (все было бесполезно). Gaze as much as he might (пристально вглядываясь, насколько он только мог), he could see no end to the trees and the leaves (он не мог увидеть окончания деревьям и листьям) in any direction (во всех направлениях). His heart (его душа), that had been lightened by the sight of the sun (которая обрадовалась от вида солнца; to lighten — облегчать, становится веселее; light — легкий) and the feel of the wind (и ощущения ветерка), sank back into his toes (ушла: «упала» снова в пятки; to sink (sank, sunk) — погружаться, опускаться): there was no food to go back to down below (не было /у них/ еды, чтобы вернуться назад /вниз/).
