Джон Рональд Руэл Толкин – Братство кольца (страница 11)

– Как это – нету? Высоченное, как вяз, а один шаг – семь ярдов!

– Ну, стоит себе вяз и стоит. Эка невидаль!

– Да говорю тебе – шло оно! А потом, всякий знает – нету в Северной Чети вязов!

– Ну, значит, твоему Хэлу и видеть нечего, – победно заявил Тэд.

Многие слушатели одобрительно засмеялись. По их мнению, Тэд заработал очко.

– Все равно, – не уступал Сэм. – Разве мало чудного народа сейчас проходит через Шир? Его что, только Хэл видит? А сколько их еще на границах сворачивает? Сам ведь знаешь, околотни отродясь так не суетились. Я вот слыхал, Эльфы на Запад уходят, к Морю идут, за Белые Башни. – Сэм неопределенно махнул рукой. Ни он сам, да и никто из собравшихся не знали толком, где это самое Море и сколько до него добираться. Но всем было известно древнее предание о Серебристых Гаванях, где время от времени поднимают паруса эльфийские корабли, чтобы уйти из Среднеземья и никогда не возвращаться.

– И вот плывут они, плывут за Море, идут на Заокраинный Запад, а нас здесь оставляют, – пригорюнившись, говорил нараспев Сэм, похоже, видя перед собой эти гордые и печальные эльфийские корабли, но тут Тэд захохотал во все горло.

– Старые сказки! – авторитетно заявил он. – Ну, плывут и пусть себе плывут. Тебе-то какое дело? Или мне, положим. А потом, видал, что ли, кто, как они плывут? Да ни одна живая душа в Шире!

– Ну, не знаю, – задумчиво произнес Сэм. Он никому не рассказывал, как однажды издали вроде бы видел эльфа на опушке леса и сильно надеялся еще увидеть. Никакие истории из слышанных в детстве не запали ему в сердце так глубоко, как путаные и отрывочные предания об эльфийском народе.

– Даже в наших краях, – обиженно проговорил Сэм, – есть такие, которые знались с Дивным Народом. Вот хоть господин Сумникс, хозяин мой. Он тоже говорит, что Эльфы уплывают, а уж он-то о них кое-что знает. А старый господин Бильбо куда больше знал и мне рассказывал, когда я еще мальчонкой был.

– А-а, оба сдвинутые! – пренебрежительно отмахнулся Тэд. – Старый-то Бильбо просто сумасшедший был, но и Фродо, похоже, по той же дорожке пошел. Вот, значит, откуда твои новости! Так бы и сказал сразу, нам бы голову не морочил. Ладно, я – до дому. Ваше здоровье! – Тэд опорожнил кружку, громко стукнул ею по столу и вышел за порог.

Сэм больше не пытался никого убеждать. Он сидел себе в уголке и думал. Думал о том, что работы в усадьбе непочатый край, трава вон растет не по дням, а по часам, полоть надо… нет, не только сад был у него на уме. Наконец он вздохнул, допил пиво и вышел потихоньку.

Было начало апреля. После недавнего ливня небо расчистилось, и поздние светлые сумерки незаметно перетекали в ночь. Хоббитон засыпал под ясными звездами, а Сэм неторопливо шагал по дороге и посвистывал задумчиво.

Примерно в это время после долгого отсутствия объявился Гэндальф. Раньше он заглядывал изредка, всегда – неожиданно, всегда – ночью. Посмотрит на Фродо, поговорит о пустяках и перед рассветом – был таков. А потом пропал. И вот уже лет девять о нем не было ни слуху ни духу. Фродо уже подумывал с грустью, что, видать, хоббитские дела совсем перестали интересовать Гэндальфа Серого. Но вот как-то раз тем самым вечером, когда Сэм в задумчивости брел домой, в окне кабинета Фродо раздался знакомый стук. Фродо с радостью бросился открывать, и уже через минуту они с Гэндальфом сидели у окна, разглядывая друг друга.

– Все в порядке, а? – спросил Гэндальф. – Ты все такой же, Фродо!

– И ты тоже, – улыбнувшись, ответил Фродо, а про себя отметил, что Гэндальф выглядит усталым и постаревшим. Хоббит тут же засыпал его вопросами, и за разговорами о последних событиях и о делах самого мага они засиделись далеко за полночь.

Наутро, после завтрака, Фродо затопил камин (после дождей было сыровато), и они снова уселись возле окна. В саду буйствовала зелень, и на каждом листочке, на каждой веточке бриллиантово посверкивали капельки росы. Гэндальфу припомнилась похожая весна – лет, кажется, семьдесят назад, – когда Бильбо сбежал из Засумок, не прихватив с собой даже носового платка. Пожалуй, седины у мага в голове с тех пор прибавилось, борода стала подлиннее, но глаза сверкали по-прежнему и курил он, развлекаясь пусканием колец, с прежним удовольствием. Фродо же, напротив, сидел, погрузившись в беспокойные мысли. Даже утренний свет замглился для него принесенными магом известиями. Наконец он нарушил молчание.

– Ты вчера начал о кольце моем говорить, да сам же решил отложить до света. Ты сказал: оно опаснее, чем я думаю… Так что там с ним такое?

– Видишь ли, – неторопливо начал маг, – оно действительно оказалось неизмеримо могущественнее, чем я предполагал. Сила его столь велика, что никому из смертных не владеть им. Наоборот, это оно завладеет любым своим обладателем.

Это давняя история. Когда-то в Эрегионе эльфы отковали несколько, как вы их называете, волшебных колец. Одни были посильнее, другие – послабее. Сначала, пока они учились, кольца были слабые. Для эльфийских мастеров это была просто интересная задачка, но эльфийские забавы могут оказаться опасными для смертных. А Великие Кольца, изготовленные последними, опасны необыкновенно.

Видишь ли, милый мой, – маг испытующе взглянул на Фродо, – тот, кто владеет одним из Великих Колец, не умирает. Правда, и не живет тоже. Он просто продолжается до тех пор, пока не устает от ноши времени. А если он еще и часто прибегает к Кольцу, для невидимости, там, или для чего другого, – участь его еще горше. Он словно истачивается о время, бледнеет, выцветает, пока не сходит на нет, пока не исчезает для этого мира навсегда, пока не оказывается обречен вечно бродить в нездешнем сумраке под неусыпным взором темной силы, которой подвластны кольца. Это неизбежно, дело только во времени. Если обладатель Кольца крепок духом и чист в помыслах – позже, в прочих случаях – раньше, но темная сила неминуемо подчинит его себе.

– Ужас какой! – вырвалось у Фродо, и в кабинете повисло долгое молчание, прерываемое лишь щелканьем ножниц Сэма в саду.

– И давно ты узнал об этом? – вымолвил наконец Фродо. – А Бильбо как же? Он тоже знал?

– Не больше, чем он тебе рассказывал, – отозвался Гэндальф. – Не стал бы он оставлять тебе Кольцо, если бы считал его опасным. Оно ему казалось прекрасным и полезным, а всякие неприятности, с ним связанные, он относил на свой счет. Он говорил, что Кольцо постепенно занимает все его мысли, он тревожился из-за него постоянно, но и думать не думал, что виновато в этом само Кольцо. Правда, Бильбо заметил, что Кольцо меняет размеры и вес, потому считал необходимым приглядывать за ним (да и за тобой просил) в оба глаза. Он знал, как легко оно может соскользнуть с пальца, на который перед тем едва влезло.

– Да, об этом он предупреждал меня в последнем письме, – кивнул Фродо. – Я его с тех пор всегда на цепочке держу.

– Весьма разумно, – одобрил маг. – Вот свое долголетие Бильбо с Кольцом никогда не связывал. Здоровье он считал своей собственной заслугой и гордился этим еще как. Но в последние годы неуютно ему было. «Тонкий я стал, – говорил он, – словно размазанный». Это Кольцо брало над ним верх.

– И давно ты об этом знаешь? – снова спросил Фродо.

– Знаю? – задумчиво повторил Гэндальф. – Мудрые, Фродо, много знают. Но про это Кольцо наверняка я не знаю и сейчас. Догадываюсь о многом, но пока сомневаюсь. Надо проверить кое-что. А впервые я стал догадываться… постой, когда же? – Маг потер лоб. – Пожалуй, в тот год, когда Белый Совет выгнал темную силу из Сумеречья. А накануне битвы Пяти Воинств Бильбо нашел Кольцо. Очень мне тогда беспокойно стало, хотя и без причины вроде. Я все думал – откуда у Горлума взялось одно из Великих Колец? А что Кольцо его из Великих – в том сомневаться не приходилось. Потом этот странный рассказ Бильбо про свой «выигрыш». Не поверил я ему. А когда добился от него правды, понял: ведь это он пытается доказать свои права на Кольцо. Ну совсем как Горлум со своим «подарочком на день рождения». Два вранья и такие похожие – забеспокоишься тут. В чем дело? Ясно ведь – в Кольце. Это оно заставляло врать своих владельцев. Так я получил первое серьезное предупреждение. Я советовал Бильбо пользоваться им пореже, да только он не слушал, злиться начинал. А что мне было делать? Не отбирать же Кольцо силой, не было у меня на то права. Да и вреда это принесло бы немало. Я мог только ждать и наблюдать. Хотел посоветоваться с Саруманом Белым, да что-то меня удержало.

– Кто это? – спросил Фродо. – Никогда о нем не слышал.

– Ничего удивительного, – улыбнулся маг. – Он хоббитами не интересуется. До сих пор не интересовался, по крайней мере. Саруман – мудрейший из Мудрых, магистр Ордена и глава Совета. Но знания его росли вместе с его гордостью. Он не терпит, когда вмешиваются в его дела. А эльфийские кольца – малые и большие – он изучает давно. Только все, что он говорил на Советах, противоречило моим догадкам. Одних сомнений маловато для действий, и я все ждал, все наблюдал. С Бильбо ведь не случалось ничего плохого. Шли годы, и я снова начинал тревожиться: годы-то шли, да только не для Бильбо! Я успокаивал себя: «Подумаешь, – говорил я, – по материнской линии в роду у него много долгожителей. Куда торопиться? Подождем». И я ждал. Ждал до той самой ночи, когда он собрался уходить. Вот тут я увидел, как он мечется, и мне стало по-настоящему страшно. Никакие слова Сарумана уже не могли меня успокоить. Я своими глазами наблюдал, как действует темная сила. С тех пор я все пытаюсь постичь истину.