Джон Робертс – Сатурналии (страница 39)

Молодой человек серьезно кивнул.

– Сопровождал. То был выдающийся человек. Его кончина была большим несчастьем для Рима.

– Несомненно. Аристон в то время высказывался о… о каких-нибудь ненормальностях, сопровождавших кончину Целера?

– Нет. Вообще-то он заявил довольно категорически, что симптомы были обычными для смерти от естественных, внутренних расстройств. Такие симптомы сопровождают множество естественных смертей. На этот раз, объявил он, единственным необычным обстоятельством являлось кажущееся цветущее здоровье, которым наслаждался усопший.

– Ты сказал «кажущееся цветущее здоровье», – заметил я. – Можно узнать, почему ты даешь такое определение?

– Ну, прежде всего, он умер. Уже одно это означает, что он не был таким здоровым, каким казался.

– Несомненно, если только вышеназванное хорошее здоровье не было нарушено внешними причинами. Многие предполагали отравление.

Нарцисс кивнул с озадаченным выражением на красивом серьезном лице.

– Знаю. Это заставило меня гадать, почему Аристон никогда не говорил ни с вдовой, ни с близкими родственниками Целера о его предыдущих визитах.

У меня закололо под волосами.

– Предыдущих визитах?

– Да. В то время я ничего не сказал, потому что это было бы нарушением конфиденциальности, которая всегда должна существовать между врачом и пациентом. Но поскольку и Целер, и Аристон скончались, не вижу причин, почему я должен утаивать свидетельства, призванные положить конец слухам об отравлении.

– Причин и вправду нет, – ободряюще сказал я. – Пожалуйста, продолжай.

– Ну, видишь ли, известный консул пришел сюда примерно за месяц до того, как должны были закончиться его должностные полномочия, нуждаясь в срочном совете моего патрона.

– Подожди, – сказал я. – Он приходил сюда?

– О да. Конечно, обычно врача вызывают, чтобы он осмотрел такого важного клиента. Но в данном случае консул пришел после наступления темноты, одетый, как обычный гражданин. В действительности такое случается не так уж редко. Вы должны понимать, – рассказывая, Нарцисс переводил взгляд с Асклепиада на меня, – что конфиденциальность, которую я упомянул, иногда требует тайных встреч врача и пациента.

– Ну конечно, – подтвердил я.

Не раз я посещал Асклепиада, чтобы тот подлатал меня после каких-нибудь особенно незаконных стычек.

– Так было и в данном случае. Консул страдал от жестоких болей в груди и в животе. Он был сильным и мужественным человеком и мог скрывать этот недуг даже от своих ближайших компаньонов. Очевидно, даже его жена ничего не знала.

– Нетрудно слегка сжульничать, учитывая то, как часто они виделись друг с другом, – заметил я.

– И ты должен понимать, почему он не хотел, чтобы о его состоянии стало известно.

Я кивнул – мне многое становилось ясно.

– Прекрасно понимаю. Целер получил в свое распоряжение проконсульство, над которым все пускают слюни в последние год-другой: Галлию. Он не мог допустить, чтобы его сочли непригодным для управления ею.

– Это был не первый случай, когда человек огромного общественного веса приходил к Аристону для конфиденциального лечения состояния, потенциально вредного для его карьеры, как женщины часто прибегают к тайному лечению у саги хорошо известного состояния, настолько вредного для заключения брака, – ответил молодой врач.

– И Аристон позаботился об удовлетворительном лечении консула? – спросил его старший коллега.

– Насколько я знаю, мастер Асклепиад, симптомы, проявившиеся в данном случае – классические признаки грядущей смерти от апоплексии, хотя люди могут страдать от них много лет, прежде чем случится неизбежное. Однако Аристон снабдил консула лекарством, достаточным для подавления симптомов.

– Понятно, – сказал Асклепиад, явно полный профессионального интереса. – Тебе известно, какие ингредиенты могли быть в этом рецепте?

Нарцисс слегка нахмурился.

– Нет, Аристон утверждал, что я еще недостаточно обучен, чтобы доверять мне именно эту формулу.

Такое проявление нелояльности объяснило мне, почему ученик Аристона готов обсуждать сомнительное поведение учителя.

– Но я знаю, что каждый раз Целеру давали запас снадобья, достаточный, чтобы его хватило на несколько недель, – добавил молодой человек.

– Он получил его на руки во время своего последнего визита? – спросил я.

– Да. Я слышал, как Аристон проинструктировал консула принимать его каждое утро. Целер сказал, что будет смешивать его со своим утренним пулсумом.

– Понимаю. Чтобы уксус замаскировал вкус лекарства?

У Нарцисса сделался озадаченный вид.

– Нет. Аристон сказал Целеру, что лекарство почти безвкусное. Но консул был человеком твердых привычек, и пулсум дал бы гарантию, что он станет принимать лекарство регулярно, каждое утро.

Я взглянул на Асклепиада, который недоумевающе приподнял брови.

– Сколько раз Целер сюда заходил? – спросил я.

– Я знаю о трех его визитах. Последний раз – примерно за полмесяца до смерти.

Я встал.

– Ты нам очень помог, Нарцисс. Я тебе благодарен.

Молодой врач тоже встал.

– Пустяки. Считайте это частью моего служения прославленным Метеллам.

Тем самым Нарцисс напоминал мне, что он, и только он, пойдет по стопам Аристона из Ликии в роли семейного врача Метеллов.

Мы с Асклепиадом спустились по лестнице, и, очутившись на улице, я спросил:

– Ну, что думаешь?

Перед нами лежал скотный рынок, где даже скот выглядел так, будто мучается с похмелья.

– Теперь многое стало ясно, но многое еще не прояснилось, – заговорил мой спутник. – Во-первых, состояние Целера могло быть вовсе не таким фатальным. Нарцисс правильно назвал симптомы, предшествующие апоплексии, но они столь же легко могли означать язву желудка или пищевода – такое нередко встречается у людей, которые тратят свою карьеру на споры с другими людьми.

– Вряд ли существенно, в каком он был состоянии. Важно то, что его состояние дало повод заставить ежедневно принимать яд человека, редко нуждавшегося в лекарствах. Я считаю, что вот он – наш отравитель.

– Вопрос в мотиве, – сказал Асклепиад. – Зачем такому человеку, как Аристон, желать отравить Целера? Он был неразборчив в средствах, признаю, но это как-то чересчур.

Мы шли по улице, опустив головы и сложив руки за спиной, как два ученых-философа, обсуждающих глубокомысленные вопросы логики. Или так прогуливались перипатетики[60]?

– Цицерон разъяснил мне самые основные принципы уголовного права, – сказал я. – В случае любых правонарушений вопрос, который должен задать себе человек, занимающийся расследованием, и который обвинитель должен разъяснить присяжным[61]: cui bono? Кому это выгодно?

– Как ты сам сказал, Целер не относился к людям, у которых нет врагов.

– Завистливых врагов. Среди которых самым красочным и самым шумным был трибун Флавий.

– Об их публичных скандалах в Риме говорили весь последний год, – вспомнил Асклепиад. – Но римские политики обычно громогласны. И все-таки мне кажется, что Флавий добился бы своего, не прибегая к яду.

– Это как сказать. В тот самый день, когда Целер скончался, он собирался идти в суд и позаботиться о том, чтобы Галлию вернули под его командование. У Флавия все еще был шанс проиграть.

– Но к тому времени Флавий уже покинул свой пост, – заметил врач.

– Покинул свой пост трибуна. Но он баллотировался на пост претора в следующем году, и выглядело бы скверно, если б его ход против Целера не удался. Кроме того, их конфликт зашел куда дальше обычной фанатичной политики, перейдя в царство личных оскорблений и насилия. Здесь могла сыграть роль чистая месть.

– Это имеет смысл, – признал Асклепиад. – Но откуда бы Флавий узнал, что Целеру нужно лечиться у Аристона?

Каким бы образованным ни был мой друг, он не очень хорошо умел связывать прошлое с настоящим и будущим – вероятно, потому, что учился мудрости у давно умерших греков.

– Ему рассказал об этом Аристон. Ты слышал слова Нарцисса, что лекарство должно было быть безвкусным?

– И меня его заявление озадачило. Оно вряд ли согласуется с тем, что говорила Аскилта.

– Это потому, что когда Целер нанес визит в первый раз, ему дали настоящее лекарство – по крайней мере, такое, которое не причиняло вреда. Как только Аристон осознал открывающиеся перед ним возможности, он отправился за покупками для человека, нуждающегося в его услугах. В случае с Целером, наверное, в покупателях недостатка не было.

– Это невероятно бесчеловечно.

– Я подозреваю, что Аристон проделывал такое не в первый раз. Он в точности знал, куда пойти, чтобы найти нужный яд. Возможно, он был регулярным клиентом в маленькой палатке Гармодии. Список покойных пациентов Аристона может представлять собой интересное чтение. Кто находится в более выгодном положении, чем врач, чтобы исподтишка поторопить человека переправиться в царство теней?