Джон Робертс – Сатурналии (страница 36)

Я остановился, задыхаясь, на маленькой площади с фонтаном и крошечным святилищем Меркурия на углу – там, где улица вливалась в площадь. Этой передышки хватило, чтобы купить у продавца пару медовых коврижек, которые я оставил у ног бога, надеясь, что тот одолжит мне скорость и невидимость – два его самых выдающихся качества. Я подозревал, что Меркурий, как и все остальные, взял сегодня выходной от своих официальных дел, но никогда не вредно попытаться.

В такую беспокойную ночь в Риме легко заблудиться, но вскоре я определил, где нахожусь, и снова двинулся к Субуре. Теперь я не бежал, а шел, уверенный, что оторвался от преследователей. Однако это не означало, что я вне опасности. Потеряв меня, они вполне могли направиться прямиком к моему дому и ждать меня там. Значит, логично будет избегать дома и пересидеть где-нибудь у друзей или просто оставаться на улице и праздновать, пока не рассветет.

Но меня все еще не отпускало странное самоубийственное настроение, пославшее меня шпионить за ведьмами, и осмотрительное поведение казалось мне жалким и вялым образом действий. Кроме того, мне, похоже, предстояло отправиться в военный поход вместе с Юлием Цезарем, и перспектива встречи с ордой рычащих германцев делала в моих глазах италийских убийц, собственно говоря, не такими опасными. Во время бегства я сделал круг и теперь шагал через Форум. Здесь все еще играли в кости, и насколько я мог судить, бабки и кубики швыряли все те же люди.

Рядом с рострой я обнаружил, в окружении толпы приверженцев, как раз того человека, который сейчас и был мне нужен.

– Милон! – окликнул я его, размахивая руками над головами покачивающихся людей.

В этой огромной толпе он немедленно услышал и увидел меня. Знакомая ослепительная улыбка вспыхнула на его богоподобном лице, и он тоже мне помахал. Я пробился сквозь толпу, и последний кордон головорезов Тита Анния Милона расступился, чтобы дать мне пройти.

– Деций! – сказал Милон, ухмыляясь. – Ты выглядишь почти трезвым. Что случилось?

С тех пор как этот человек стал респектабельным политическим главарем банды, он обычно носил на публике официальную тогу и сенаторскую тунику (он отслужил квестором два года назад). Но ради нынешнего случая Милон надел короткий греческий хитон, доходивший до середины бедер и заколотый на одном плече, оставляя другое открытым. Он больше чем когда-либо смахивал на статую Аполлона.

Менее поучительным был вид его длинной мускулистой руки, обнимающей плечи Фаусты. На ней было почти так же мало одежды – охотничья туника, похожая на тунику Дианы, подпоясанная, чтобы продемонстрировать ее длинные стройные бедра. Верхняя часть туники, небрежно заколотая, делала вырез рискованно низким. Это заинтриговало бы меня намного больше, если б прошлой ночью я не видел ее одетой куда более скудно. Тем не менее, я демонстративно вытаращился на нее.

– Надеюсь, Катон случайно пройдет мимо, – сказал я. – Мне хотелось бы посмотреть, как у него начнется припадок с пеной изо рта и он начнет гавкать на луну.

– Ты что-то слегка запыхался, Деций, – заметил Милон. – Проблемы?

– Какие-то люди пытаются меня убить. Ты не мог бы одолжить мне нескольких задир, чтобы те проводили меня домой?

– Конечно. Кто на этот раз? – Мой приятель передал мне пухлый мех с вином, и я сделал большой глоток.

Обычно Тит Анний был крайне умерен в отношении еды и питья, но нынче ночью дал себе больше воли.

– О, знаешь, просто политика, – ответил я ему.

Последнее, что мне было нужно, – это начать объясняться и втянуть в объяснение Фаусту.

– Это не Клодий, – добавил я.

– Никогда еще не встречал человека, у которого было бы столько разных врагов, – с восхищением сказал Милон. – И сколько людей тебя преследуют?

– Наверное, двое-трое, не больше. Я оторвался от них где-то рядом с домом моего отца, но они могут поджидать меня в Субуре.

– Кастор, Аурий! – крикнул Анний. – Проводите сенатора Метелла до дома, и чтобы он был цел и невредим. – Затем он снова ухмыльнулся мне. – Эти двое могут справиться с любыми шестью, на которых у тебя есть вероятность нарваться. Ты уверен, что хочешь так быстро покинуть праздник? Я задаю публичный пир для всего моего квартала, и он будет длиться до рассвета.

– Спасибо, – ответил я, – но у меня позади два полных событий дня, и я очень мало спал, а сейчас одна попойка весьма смахивает на другую. Мне ужасно жаль, что я увожу твоих людей от такого веселья.

– Эти дурни в любой день предпочли бы драку празднику. Спокойной ночи, Деций. Расскажешь мне обо всем, когда у тебя будет время.

– Расскажу, – ответил я, зная, что никогда этого не сделаю.

Я почувствовал себя гораздо уверенней между двумя головорезами. Кастор – тот, что пониже, – имел жилистое телосложение и быстрые движения гладиатора-фракийца, а у Аурия были массивные плечи и бычья шея самнита. Не уроженца Самниума, но того типа гладиаторов, которых мы тогда называли самнитами: они сражались с помощью прямого меча и большого щита. В нынешние дни таких гладиаторов называют мирмиллонами, если они бьются в старом стиле, и секуторами, если они носят гладкий шлем с отверстиями для глаз и сражаются с ретиарием[58]. И с нами по-прежнему остается фракиец с его маленьким щитом, изогнутым мечом и в шлеме с гребнем, украшенном грифоном.

На правых предплечьях обоих мужчин были тяжелые кожаные обмотки, а волосы их были собраны в маленький пучок на затылке. И то и другое – фирменный знак опытного гладиатора. Я не видел у них никакого острого оружия, но у каждого на широком поясе с бронзовыми бляшками висела на ремне деревянная дубинка. Оба выглядели в высшей степени умелыми бойцами.

– Не бойся, сенатор, – сказал Кастор. – Мы не допустим, чтобы срезали хоть один волосок с твоей головы.

Он говорил радостно, как человек, только что получивший наследство.

– Верно, – так же весело подтвердил Аурий. – Милон высоко тебя ценит. Если кто-нибудь к тебе шагнет, просто отойди и позволь нам с этим справиться.

Несмотря на их чужеземные имена и стили, в которых они сражались, по их выговору я понял, что оба этих человека родились в Городе. И оба они были совершенно трезвыми. Тит Анний не шутил, когда сказал, что им нравится драться. Праздник наскучил им до умопомрачения, и теперь они только что не насвистывали, ликуя, что есть шанс пролить чью-то кровь.

Я гадал, не придется ли нам повторить сценку, которая разыгралась двумя ночами ранее. Все было крайне похоже на прошлую стычку, но имелись и отличия. Вместо двух мужланов-марсов, кравшихся за мной до самых моих ворот, нас поджидали в засаде не меньше пяти человек, и теперь я не получал никаких предупреждений или угроз.

Улицы Субуры не так кишели людьми, как те, что находились ближе к Форуму. Фактически, большинство жителей Субуры были сейчас на Форуме и в его окрестностях, а те, кто туда не пошел, в основном праздновали в цеховых штаб-квартирах, во дворах инсул или на территории разных храмов.

Мы как раз проходили перед принадлежащей Крассу огромной мастерской, где работали по железу – звон тамошних молотов утих на праздничную ночь, – когда на нас напали.

Трое мужчин ринулись из тени портика перед мастерской и отвлекли наше внимание влево. Мгновение спустя еще двое вышли из-за статуи Геракла, душащего Немейского льва, на правой стороне улицы. Все они сжимали обнаженное оружие, и я понадеялся, что мальчики Милона действительно так хороши в деле, как он и говорил.

Не успели они до нас добраться, как я уже держал в правой руке кинжал, а в левой – цестус и крутнулся, чтобы оказаться лицом к лицу с двумя мужчинами, вышедшими из-за статуи. Я не сомневался, что гладиаторы прикроют мне спину. Позади я услышал завывания и хруст ударов и напал на человека в темной тунике, державшего мерзкий кинжал с волнистым клинком. Он как будто удивился, что я перехожу в наступление, и на роковое мгновение заколебался, дав мне шанс резануть его по предплечью и раздробить ему челюсть двумя быстрыми ударами кинжала и цестуса. Его кинжал полетел в одну сторону, сам он – в другую, а я сделал полуоборот к его компаньону, однако этот тип уже падал. Кастор стоял позади него, наблюдая за его падением с глубоким сладострастным удовлетворением.

Все пятеро атакующих валялись на тротуаре в непринужденных позах, без сознания. Улицу усеивало оружие, и уже собралось немало пьяных, чтобы с разинутыми ртами поглазеть на происходящее. Кастор и Аурий, похоже, остались целы и любезно принимали комплименты свидетелей драки.

– Кто-нибудь мертв? – спросил я.

– Мы пытались не убивать их, – ответил Кастор. – Это противозаконно, даже если человек совершает преступление во время Сатурналий. Мы – законопослушные люди, сенатор.

– Вижу. Вы кого-нибудь из них узнаете?

Мы перевернули тех, кто в этом нуждался, не обращая внимания на стоны. Тот, кому я размозжил челюсть, не будет разговаривать несколько дней, а еще троим повезет, если они выживут после таких ударов в голову.

– Этого зовут Лео, – сказал Аурий, подняв пятого человека за перед туники. – Он тренировался в школе Ювентия в Луке. Судя по виду, все они оттуда. – Он показал на остальных. – Видишь, их волосы завязаны черными ленточками? Так делают в Луке.

– Это было очень впечатляюще, – сказал я. – Дубинки против стали и превосходящих сил противника.