Джон Робертс – Мировая история (страница 41)

Вишну, которому поклоняется огромная часть современного населения Индии, представляется в намного большей степени арийцем. Вишну присоединился к индуистскому пантеону, состоящему из сотен местных богов и богинь, которым до нынешнего дня поклоняются индусы. Но все равно его культ далеко не единственное и не самое веское доказательство арийского вклада в индуизм. Что бы там ни сохранилось из прошлого Хараппы (или даже до него), главные философские и созерцательные традиции индуизма восходят к ведической религии (ведизму). Все это является арийским наследием. По сей день санскрит считается языком познания богословия; он находится выше этнического деления, используется населением юга, говорящем на дравидском наречии, а также на севере жрецами-брахманами. Он служил великим средством для связи культуры в единое целое, и этой же цели служила религия, физическим носителем которой является санскрит. Ведические гимны составили ядро системы религиозной мысли, более абстрактной и философичной, чем примитивный анимизм (вера в одушевленность предметов). Из арийских представлений об аде и рае, «Доме Глины» и «Мире Отцов», постепенно развивалась вера в то, что судьбу человека определяют его дела, совершенные при жизни. Медленно формировалась громадная, всеобъемлющая структура мышления, мировоззрение, в котором все вещи связаны в огромной паутине бытия. Души могли принимать разнообразные формы в этом огромном целом; они могли бы перемещаться вверх или вниз по шкале бытия, переходить из одной касты в другую, например, или даже перемещаться из мира животных в мир человека и обратно. Само представление о переселении из одной жизни в следующую, ее формы, определялось поведением, было связано с идеей об очищении и обновлении с верой в освобождение от преходящего, случайного и очевидного, и с верой в возможную самость души и абсолют, содержащийся в Брахме, в созидательном принципе. Задача верующего человека состояла в следовании дхарме – фактически непереводимое понятие, зато в нем воплощается нечто подобное западным идеям естественного закона справедливости и чего-то вроде идеи того, что человек обязан оказывать уважение и исполнять обязанности в соответствии со своим положением.

На все эти процессы ушло много времени. Шаги, через которые изначальная ведическая традиция начала свое преобразование в классический индуизм, представляются неясными и сложными. В центре самой ранней эволюции находились брахманы, долго контролировавшие религиозную мысль в силу своей ключевой роли в проведении обрядов жертвоприношения по канонам ведической религии. Представители сословия брахманов явно использовали свой духовный авторитет, чтобы всячески подчеркивать свое затворничество и особое положение в обществе. Убийство брахмана в скором времени стало считаться самым тяжким из преступлений; даже цари не могли тягаться с их властью. Все-таки создается такое впечатление, что в прежние времена они свыклись с богами мира более древнего; предполагается, что в среду сословия брахманов проникли жрецы неарийских культов, что обеспечило сохранение и более позднюю популярность культа Шивы.

В священных упанишадах, то есть древних сочинениях, отнесенных приблизительно к 700 году до н. э., говорится о последующей заметной эволюции в сторону более глубокой философской религии. Теперь речь идет о собрании сочинений, состоящем почти из 250 молитвенных высказываний, гимнов, афоризмов и размышлений святых мужей, указывающих на скрытое значение традиционных религиозных истин. В них намного меньше акцента делается на личных богах и богинях, чем в более ранних текстах, и также включаются некоторые самые древние аскетические учения, которые должны были стать бросающейся в глаза и поразительной особенностью индийской религии, даже если их придерживалось совсем незначительное меньшинство населения. Эти упанишады удовлетворяли потребности тех людей, которые в силу духовных убеждений заглядывали за пределы традиционной структуры. Похоже, что сомнения у них появлялись по поводу принципа жертвоприношения. Новые варианты мышления начали появляться в начале исторического периода, а сомнение в традиционных верованиях уже нашло отображение в более поздних гимнах «Ригведы». Самое время упомянуть о таких событиях, потому что их нельзя понять в отрыве от арийского и доарийского прошлого. Классический индуизм должен был воплотить в себе синтез идей наподобие тех, что изложены в упанишадах (указывающий на монотеистическую концепцию вселенной), с более политеистической популярной традицией, представленной брахманами.

Абстрактное теоретизирование и аскетизм часто служили добродетелью существования монашества, уходившего в сторону от материальных забот, чтобы вплотную заниматься ревностным служением духу и размышлениями над бренностью бытия. Занятие всем этим началось в ведические времена. Кое-кто из монахов кинулись проводить подвижнические эксперименты, другие своими деяниями вызвали слишком много слухов, и теперь в нашем распоряжении находятся летописи, посвященные интеллектуальным системам, основанным на прямом детерминизме и материализме. Одним из получивших большую популярность культов, не потребовавших веры в богов и выражавших реакцию сопротивления формализму брахманской религии, следует назвать джайнизм. Он считается творением одного проповедника VI века до н. э., который, среди прочего, выступал в защиту неприкосновенности жизни животных, из-за чего земледелие или животноводство становились невозможными. Поэтому приверженцы джайнизма предпочитали заниматься торговлей, а в итоге в новейшие времена община джайнов числится одной из самых зажиточных в Индии. Но важнейшей из новаторских систем оказалось учение Будды – «просветленного» или «пробудившегося», как можно перевести его имя на русский язык.

Важным фактом считалось то, что Будда, как некоторые другие рационализаторы религии, родился в одном из государств на северном краю равнины бассейна Ганга, где ортодоксальный монархический строй, появлявшийся где бы то ни было еще, освоиться не мог. Все произошло в начале VI века до н. э. Сиддхартха Гаутама принадлежал не сословию брахманов, а числился наследником знатного рода Шакьев, принадлежавшего к касте воинов и правителей. Благополучно получив благородное воспитание, он счел свою жизнь никчемной и покинул родной дом. Сначала он попытался вести аскетический образ жизни. Через семь лет он осознал, что вступил на неверный путь. Теперь он занялся проповедью и набрал учеников. В ходе своих размышлений он пришел к необходимости поставить на обсуждение одну строгую и нравственную доктрину, целью которой ставилось освобождение от страдания через достижение повышенных состояний сознания. Не обошлось при этом без параллелей с учением упанишадов.

Важная роль в этом деле отводилась йоге, которой предназначалось достойное место в «Шести системах» индуистской философии. Слово йога – многозначное, но в этом философском контексте его можно грубо истолковать как «метод» или «способ». Она предназначалась для достижения истины посредством медитации (размышления) после полного и совершенного овладения своим телом. Такое овладение служило развенчанию иллюзии личности, которая, как и все остальное в сотворенном богом мире, представляется явлением проходящим, как приходят и уходят события, а не своеобразным. Контуры такой системы к тому же уже просматриваются в упанишадах, и им предназначалось стать одним из аспектов индийской религии, производившим самое сильное впечатление на гостей из Европы. Будда учил своих последователей именно так усмирять и подавлять требования плоти, чтобы никакое препятствие не мешало душе достигать блаженного состояния нирваны, или самоликвидации, освобождения от бесконечного цикла воскрешения и переселения души. Своей доктриной он призывал людей не сделать что-то, а быть чем-то – чтобы не быть ничем. Достижение такого состояния шло по восьмеричному пути нравственного и духовного совершенствования. Так что речь идет практически о великой нравственной и гуманистической революции.

Будда явно обладал великими практическими и организаторскими способностями. Наряду с его неоспоримыми личными похвальными качествами это должно было помочь ему стать уважаемым и преуспевающим наставником. Он отступил в сторону и не стал развенчивать брахманскую религию, и тем самым Будда облегчил себе задачу. Появление общин буддистских монахов придало деятельности Будды организованный вид, переживший его самого. Он к тому же предложил новую роль тем, кого не устраивало традиционное положение вещей, в особенности женщинам и последователям из низших каст, так как он не признавал кастового построения общества. Наконец, буддизмом не предусматривалось особых обрядов, учение это представляется простым и безбожным. В скором времени он подвергся ревизии и, кто-то скажет, конъюнктурному засорению, и, как во всех великих религиях, в буддизме ассимилировалось многое из существовавших раньше верований и обычаев, но даже при всем при этом большая популярность за ним сохранилась.

Но все-таки буддизм не пришел на смену брахманской религии, и на протяжении двух веков или около того его распространение ограничивалось относительно небольшой частью территории долины Ганга. В конце концов, к тому же – пусть даже в эпоху широкого распространения христианства – индуизм должен был победить, а буддизму придется сворачиваться до положения веры меньшинства населения Индии. Но ему суждено было превратиться в самую широко распространенную религию Азии и мощную силу всемирной истории. Буддизм – это первая мировая религия, получившая распространение за пределами общества, в котором она родилась, поскольку более древней традиции Израиля приходилось ждать наступления христианской эры и только потом принимать на себя роль мировой веры. В своей родной Индии буддизм должен был играть важную роль до прихода ислама. Таким образом, учением Будды отмечена заметная эпоха в индийской истории; этим объясняется перерыв в повествовании о нем. К моменту его победы индийская цивилизация, все еще существующая сегодня и все еще способная к огромным подвигам ассимиляции, уже обрела надежные опоры. Значение этого факта трудно переоценить; он отделил Индию от остального мира.