Джон Райт – Золотой Век (страница 7)

— Я не имею права размещать ценную информацию из моего личного жизненного опыта на общедоступных каналах. Это дорого и небезопасно.

— Дорого?

Просто нелепо. Перелет на Нептун, даже если переправлять только разум Фаэтона с облегченной системой жизнеобеспечения, обошелся бы в астрономическую сумму. Фаэтон запросил справочник у поместья Радамант. Взаиморасположение Нептуна и Земли на тот момент было неблагоприятным, то есть сэкономить на расстоянии не получится. Фаэтон подсчитал, что увеличенная полезная нагрузка его веса повлияет на стоимость массы и энергии даже на невысокой орбите. Стоимость в энергетических единицах была примерно равна нескольким тысячам секунд во временных единицах. Короче говоря, такой перелет будет стоить целое состояние.

— Эти расходы ни в какое сравнение не идут с расходами на перелет, предложенный вами.

На мгновение Фаэтону показалось, что ледяное существо начинает таять, — но нет, оно просто изменяло форму, становясь более плоским: оно как бы растекалось в ширину, теряя в высоте, а жидкость в нижней части перетекала в ноги-колонны и, густея, застывала. Фаэтону было видно сквозь лед, как из кристаллов нервной структуры и керамики в каждой «ноге» создавались сложные машины. Лампы, стеклянные шары, изолированные трубки напоминали энергетические батареи и полевые манипуляторы.

— Вы не последовали моему совету и связались с поместьем. Мне нужно исчезнуть, пока меня не обнаружили.

Связался с поместьем? Фаэтон предполагал, что нептунец против прямого контакта с поместьем, он всего-навсего нашел нужный файл в справочнике и сделал подсчеты — это автоматическая операция.

— Но это абсурд! Никому не придет в голову слушать мои личные беседы.

— Даже ваши хваленые софотеки нарушат закон, если посчитают, что это необходимо для достижения высокой цели. Я предлагаю использовать их законы против них. Вам предоставили некоторую свободу на время маскарада, чтобы успокоить вас. Вот что я сделаю: я создам персонаж, одетый в маскарадный костюм, у него будут все файлы, которые мне не удалось вам передать во время нашего разговора. Когда вы найдете в себе силы, чтобы узнать правду и тем самым отказаться от этого мира иллюзий, мой посланец придет к вам.

В глубине бронированного кристалла Фаэтон увидел нечто, напоминавшее по форме человеческое тело, оно постепенно продвигалось к поверхности льда, словно выплывало из-под воды. Кости, мускулатура, нервы, вены уже были на месте, но лицо и шея еще не полностью были покрыты кожей. Открытый череп зиял, как распустившийся костяной цветок, а жилы и нервные волокна еще не заняли свои места. Каналы, похожие на пуповину, соединяли тело с одной из мозговых групп нептунца. И вот у этого безголового существа появился костюм, как будто кто-то невидимый соткал его прямо на теле. Костюм был мешковатый, бесформенный, но было понятно, что это костюм Скарамуша, опереточного персонажа того же времени, что и костюм Арлекина, в который был одет Фаэтон.

— Фаэтон, поехали. Время уходит.

— Простите, сэр, но я не очень доверяю вашим мистификациям и намекам. Я подозреваю, что вы меня обманываете, ваше племя снискало этим печальную известность. Вы даже не сказали мне, как вас зовут!

— Как я могу сказать вам свое имя, если вы даже не помните значения своего собственного!

— Фаэтон? Имя времен Второй ментальной структуры. Так звали мифологического сына бога солнца, решившегося прокатиться на колеснице своего отца… — Фаэтон замолк.

Внутри нептунца в последний раз все забурлило, структурные элементы наконец сформировались и встали на свои места. Порыв ветра — существо включило взлетные генераторы, соединявшиеся с компрессионными двигателями, воздух наполнился жутким шипением и свистом.

В этом грохоте нептунцу не нужно было напрягать голос: он был напрямую присоединен к сенсорию Фаэтона.

— Вы назвали себя в честь полубога, чьи амбиции стали причиной катастрофы: он сжег этот мир. Довольный своей жизнью человек навряд ли выберет себе такое имя. А ведь вы даже не помните, почему вы выбрали именно его, так ведь? Можете себе представить, как много вы не помните? Они не позволили вам сохранить память даже о том, что означает ваше имя.

Фаэтон отскочил назад, потому что из-под ног нептунца стал вырываться вихрь. Его низкая, плоская фигура приняла аэродинамические очертания, с тяжеловесной грацией нос поднялся к небу, и он начал взлет.

Фаэтон настроил фильтры ощущений таким образом, чтобы вместо грохота двигателей слышать только стрекотание насекомых в роще Сатурна. Расширив возможности зрения до максимума, он увидел фигурку в маскарадном костюме, завернутую в нечто вроде кокона, которая отделилась от нептунца при взлете. Он попытался одновременно охватить зрением искусственного человека и подключить аппарат для определения его местонахождения, открыв для этого дополнительные каналы восприятия. Однако протокол, не позволявший определять местонахождение людей и расположение предметов во время маскарада, не давал ему увидеть толком и отбывающий корабль. Фаэтон не смог проследить траекторию падавшего тела.

Корабль нептунца набирал высоту, сверкая, как льдинка, высоко-высоко в небе. Потом свет его мигнул в последний раз и растаял, затерявшись среди множества звезд.

Во дворце.

Колесо Жизни, цереброваскулярный экоисполнитель из Школы Периферийного Духа, а также доверенное лицо по всем авторским правам на биотехнологии, основанные на Пяти Золотых Кольцах математики, представляла собой образец спокойной красоты и степенности. Восседая на троне, сделанном из живых цветов, травы и кустов, в которых копошились десятки птиц и насекомых, она присутствовала физически (насколько это могло относиться к нецентральным спиритуалистам). Ее невероятное одеяние из переплетенных живых тканей спадало с плеч и уходило через окно туда, где покоилось ее сложносоставное тело, включавшее животных и растения.

Цереброваскулярные — нейроформа, чей задний мозг и кора головного мозга соединялись особым способом, который назывался «глобальным», так как вследствие этой особенности они могли моментально устанавливать множественные взаимосвязи. Они мыслили, находясь во вневременной медитации, рассматривая вопрос с разных сторон одновременно. Они избегали таким образом многих теоретических ограничений и парадоксов, присущих линейному мышлению. Тем не менее эта нейроформа была наименее популярна в Золотой Ойкумене — слишком уж они увлекались мистикой и невербальным обменом информацией.

(По мнению экоисполнителя, Гелий не мог понимать ее адекватно. Ее растительные части воспринимали помещение не только с точки зрения движения, давления, освещения, влажности, но и улавливали работу компьютера и движение потоков информации в нем. Птицы и грызуны воспринимали такое множество картинок и звуков в зале собрания, что Гелий был ошеломлен. Их мысли переплетались с инстинктами: вожделение, голод, страх — их было так много и они были настолько острыми, что мозг Гелия был не в состоянии усваивать их или хотя бы определять свои ощущения.)

Колесо Жизни выразила несогласие: подняв руки вверх, она создала шарообразную мини-экосистему, внутри которой плавали микробы, планктон, ярко раскрашенные рыбки, изображенные в виде стрелок. Акулы и цефалоподы со множеством щупалец сражались между собой в безжалостных подводных войнах.

Удерживая больший шар над столом, она разделила его на много мелких, в каждый из которых поместила только один вид. Только один представитель доминировал над остальными, он уничтожал всех конкурентов, а потом умирал сам, оставшись без пищи, теряя таким образом с трудом приобретенное господство. Каждый раз эта единственная доминирующая особь порождала новые формы, продолжая эволюцию.

Заговорил Ао Аоэн, Мастер Фантазий, владелец обширной империи развлечений:

— Я согласен с Колесом Жизни. Гелий рисует нам бледное, бесцветное будущее. Жизнь станет простой и однообразной. Сейчас в нашем обществе еще есть разнообразие, мы еще можем выбирать пути развития. Внутри каждого из нас — целая сеть взаимосвязей, законов мышления; наше сознание опутывает паутина социальных отношений и законов общества. Каждая человеческая личность таит внутри себя своего антипода. Может ли человек быть так прост, чтобы быть понятым, или так сложен, чтобы он мог понять самого себя?!

Гелий ответил трехмерной математической игрой. По правилам этой игры геометрические тела, окруженные свободным пространством, были в состоянии размножаться, но под давлением окружающих тел они изменяли форму.

Он держал сетку на ладони, словно стеклянный куб, и в сжатом времени запускал систему десятки, а может, тысячи раз. Тела поддавались давлению окружающих фигур и образовывали кубы, поглощавшие свободное пространство. Результат все время повторялся, за исключением одного-единственного раза.

Единственным нестандартным случаем была прекрасная система в форме снежинки: восьми- и четырехгранники окружали центральный двенадцатигранник. Потянувшись через стол, Ао Аоэн бережно взял систему удивительно длинными пальцами и осторожно передал Колесу Жизни, из свиты которой тут же прилетели несколько птичек и насекомых, чтобы полюбоваться ею.

— Я хотел бы возразить пэру Колесо Жизни, — сказал Гелий. — Разнообразие в природе — и у животных, и у растений — поддерживается благодаря борьбе за жизнь, а это — неэффективный способ. Разумные существа могут договориться между собой, могут создавать законы и социальные механизмы, чтобы свести борьбу за выживание к мирному соперничеству. Соперничество эффективно, в нем — путь к единообразию. Общество, даже такое разнообразное, как наше, вынуждено соблюдать определенные правила и обычаи, и мы должны навязывать эти правила тем, кто их не соблюдает.