Джон Райт – Золотой Век (страница 151)

- Твое дитя?

"Нет. Дитя создания, унесшего ее в Башню Без Дверей и там изнасиловавшего. Ее лоно изменили, чтобы заставить ее выносить нечеловека".

Я весь сжался от этой мысли.

- Нечеловека? Внечеловека?

"Нет. Хотя оно отзывалось им. Жених был созданием вскормленным или созданным в доме Безмолвия в века, прошедшие с падения малого Редута".

Я знал - когда пал Редут, из всех его обитателей спаслась одна лишь Мирдат. Из прочих не всем было позволено умереть не страдая, а многие испытали боль, которая не уходит со смертью.

- Ты назвал его женихом. Он вступил с ней в брак?

"Внелюди смеются над нашими святынями. Ты знаешь почему".

Я кивнул. Им мало нашей смерти: смерть не удовлетворяет их. Они стремятся сделать все, что для нас драгоценно, отвратительным и уродливым даже для нас, чтобы ничего прекрасного не осталось в мире. (Я говорю о меньших слугах, тех что были когда-то людьми. Мысли великих от нас скрыты.)

- Оно умерло мгновенно?

"Нет, его неестественная жизнь держалась в теле достаточно долго, чтобы убить оставшихся у меня людей.

Я убил дитя мыслью, потому что жизнь в нем была слаба. Но в Элленор уже не осталось души, которую можно убить, и я задушил ее. Она выцарапала мне глаза. Вот последнее, что я видел.

Убей меня, чтобы я не видел ее снова и снова".

- Много трудных миль я прошел, чтобы спасти тебя, Перитой, потому что я не забыл обещания, данного, когда мы были детьми. Зачем ты звал меня через долгие мили Ночных Земель, если не хочешь, чтобы я вернул тебя к человеческому теплу и защите нашей великой обители?

"Я не могу открыть дверь".

- Крышку саркофага?

- "Дверь, которая ведет к спасению, когда жизнь становится невыносимой. Дверь, которую мужчине велит открыть честь, когда все другие двери закрыты. Ты должен открыть ее для меня. Кто, как не ты, знаешь, что эта дверь не последняя, что она открывается в новую жизнь, но за ней забвение, блаженное забвение, уносящее боль памяти. Мне так много нужно забыть".

В зрительный центр моего мозга передалась картина. Элленор, с детским доверием смотрящая на любимого. Она поднимает броневую рукавицу, слишком большую для ее узкой руки, поднимает забрало шлема для последнего поцелуя, а потом соскальзывает по веревке из оконца в опоре ворот.

Через черный песок и пепел Ночных Земель уходит она, на миг возникает в сиянии Белого Круга и исчезает.

Она двигалась не так, как прошедшие подготовку: перебегая от скалы к скале, избегая освещенных участков и замирая в неподвижности, чтобы серый плащ слился с серой землей. Она не знала, как надо идти.

И Великое Оружие она волочила за собой, потому что его вес был ей не по силам. Она катила его, как тачку, на колесе клинка. Эта картина была бы смешна, не будь она так ужасна.

Его мысли были прозрачны как хрусталь, остры как нож.

"Она не родится снова. Тьма поглотила ее. Я уничтожил ее навсегда. Я послал ее в Ночь без ампулы, без слов и ритуалов, не подготовив души и тела, с оружием, которого она не могла поднять, в броне ей не по росту".

Новые картины. Перитой отсылает ее из пирамиды. Опускает на веревке из окна и смотрит ей вслед. Его дар позволил ему выбрать время, когда на страже стоял юноша, обожавший его и не осмелившийся отказать в просьбе, а привратника он мог шантажировать, подслушав мысли его нечистой совести.

Так велико было это преступление, что я не мог его постичь. Мои чувства пришли в смятение. Ноги отказались мне служить, и я сел. Выпустив из рук оружие, я обхватил голову ладонями.

- Безумие, - сказал я. - Безумие. Можно было умереть проще и не тянуть за собой сотни мертвецов! Неужто она так ревновала к Мирдат, неужто ее так оскорблял запрет женщинам выходить в Ночные Земли? Неужто ей так хотелось показать себя сильнее мужчин? Чего ей не хватало - самой прекрасной из женщин?

"Была другая причина".

После долгого молчания я тихо спросил:

- Какая?

"Любовь".

- Что?

"Любовь. То чувство, которое освобождает от всех границ, от всех законов. Мы думали, что здесь сможем быть вместе. Думали, что твердыня Асира даст нам убежище против Ночи, а вдали от пирамиды мы будем свободны жить, как желаем".

- Безумие! Спустилась бы она на дно моря без скафандра? Стала бы играть с прокаженным без иммунитета? О, но ведь вы ничего не знали о морях и проказе, не так ли? Все старое для вас мертво, включая и мудрость старых законов.

"Не все. Я дал ей старинную аркебузу из музея и оживил ее земным током. Я своей мыслью подчинил ей оружие. Оно било на девятьсот ярдов, и его заряд мог убить Тусклого Гиганта".

- Ты должен знать, отчего древние запретили использовать такое оружие. Энергия каждого выстрела отзывается на мили вокруг. Нет, ты не знал! Как мало ты знал о мире, в котором жил, о том, который был до нас. К чему было убивать ее так сложно? Разве не проще было выбросить ее из амбразуры, или разбить ей голову о стену, или похоронить заживо? Или ты хотел дать им пищу? Накормить Чудовища Ночи?

Я видел: ее застал врасплох скорпион или малый червь, и она включает ток, выпускает молнию, эхом отзывающуюся в темной пустыне. Я представлял: вот тень, виденная нами в одном из окон дома Безмолвия, поворачивает темную голову к источнику световой вспышки. Вот Гончие Ночи, свора за сворой, вылетают из Колокола Тьмы, завывая на бегу.

Мой голос звучал пусто. Я обессилел от ненависти и отчаяния. Как он мог не понять очевидного?

- Никакая женщина никогда не должна выходить в Ночные Земли. Там обитают чудовища, убивающие нас.

"Она думала, что сумеет предвидеть их появление или мой дух предупредит ее заранее. И… и…"

- Что и?..

"Я все подготовил для нас: капсулу, которую она несла бы в ладони, прибор, который указал бы направление к твердыне Асира по излучению земного тока. Если бы прибор не уловил излучения, мы собирались вернуться домой. Риска не было - мы считали, что чудовища избегают мест, под которыми течет земной ток. А отыскав твердыню, мы могли замкнуть Белый Круг, подключив его к току, освятить землю внутри и возвести собственный воздушный фильтр, мощнее нашего. Там было бы не просто надежно как дома - надежнее!"

- Ты отпустил ее одну? Одну?

"Я должен был нагнать ее через час. Меньше часа! Через сорок минут, не более! Ровно столько, сколько понадобилось бы мне, чтобы спуститься и выйти через шлюз с остальным снаряжением. Я должен был остаться, чтобы отключить силовое поле, иначе воздушный фильтр не пропустил бы нас.

Из нижнего окна мы вместе высмотрели скалу, под которой она должна была прятаться, ожидая меня. Не более восьмидесяти ярдов от Круга. Восемьдесят ярдов! Она не могла перепутать скалу: мы любовно изучили каждую ее примету. Она не могла перепутать! Вершина в форме митры и сбоку впадинка, как на носу у моей сестрицы Фегии!"

Он говорил еще много, много слов. Я больше не слышал его мыслей. Слишком громко звучала моя собственная единственная мысль: чем это было для нее.

Темнота внешних земель, рыскающие повсюду Гончие Ночи, глаза внелюдей, шарящие в бесконечном мраке - голод, изнеможение, кошмары и обманчивые надежды, - только для того, чтобы достаться внелюдям, и они уносят ее в свое тайное логово, и вскрывают нервы, обнажая самые потаенные мысли. И потом насилие нечистой твари и брак с насильником. И все это время одна только мысль: где же возлюбленный, которому верила, которого почитала выше всех других, почему он оставил меня на произвол судьбы… Я метался по островку заброшенного музея, разыскивая топор или тяжелый лом. Я ни о чем не думал, но искал что-нибудь тяжелое, чтобы вдребезги разбить крышку саркофага, вскрыть его замороженное содержимое. Даже в гневе и смятении я не пытался обратить против него дискос: это оружие мы поднимаем лишь на чудовищ. Я никогда не слышал, чтобы его обратили против человека.

Перитой прорвался в замкнутый круг моих мыслей.

"Я пытался! Мне помешали! Я хотел идти за ней сразу! Как мы задумали, но…"

Я опустил броневую рукавицу на окошко, за которым застыло его искалеченное лицо. Грохот был силен, но стекло выдержало.

И гнев вытек из меня, как вода из дырявого кувшина. Для ярости нужны силы, а я неделями жил на таблетках.

Я снова сел.

- Но тебя задержали власти, так?

"Так".

- Они обещали помилование, если ты отправишься за ней. Что же, весь мир сошел с ума? Ты насмеялся над законом, запрещающим женщине выходить в Ночные Земли; они - над законом, запрещающим то же человеку, чей разум и воля не безупречны. Ты был незрелым юнцом, быть может, это оправдание, но они, судьи? Хранители закона!

"Судьи сочли, что никакого наказания, наложенного людьми, недостаточно за подобное преступление".

- И только ты мог слышать вопль ее мыслей у себя в голове, только ты мог найти ее по голосу мысли: ты был им нужен!

"Молчаливые позволили ей кричать, чтобы другие вышли за ней из пирамиды на гибель. По той же причине они сняли барьер, чтобы мой зов дошел до тебя".

Я грустно кивнул. И я тоже достался бы Молчаливым, если бы не проявление одной из тех сил, чье вмешательство никто не может объяснить и предвидеть.

"Ты знаешь, я тебя предал".

- Ты боялся, что Молчаливые погубят тебя, если ты не призовешь других детей человека из Последнего Редута. Это старая, старая уловка. Старый страх.

"Которому ты не подвластен. Что творится в твоих мыслях? Почему ты не боишься?"