Джон Раттлер – Истории о Призрачном замке (страница 43)

***

Хронвек с Черной Пантерой спустились в зал. Заказав по кружке кваса, они уселись в уголке за деревянный стол и стали изучать обстановку. В это время в трактире было пусто. Пара крестьян продавали хозяйке провиант, у большой печи суетился мальчишка поваренок, в чугуне что-то тушилось. Гектор почти прикончил кружку, когда Дака Кад-Хедарайя тихо сказала:

– К тебе пришли.

Через мгновение в дверях показался мужик в башмаках из ивовой коры, а с ним еще двое молодых парней. Замыкал делегацию староста деревни. Мужик постоял, неловко перекладывая шапку из одной руки в другую, набрался смелости и подошел.

– Прошу простить нас, благородный господин. Микло я, а это сын мой и другой сын – Прошка с Грихеем. Мы очень просим выслушать нас.

Хранитель внимательно осмотрел крестьянина – что-то было не так в его облике, но понять, что конкретно, Гектор не мог. Он пожал плечами и ответил:

– Ну, говори, что там у тебя.

Мужик оглянулся, ища поддержки у остальных.

– Мы, это… Лихо у нас завелося в деревне, господин. Вот. Никто извести его не может, все токмо денег берут, а толку нет. Мы посоветовались, решили…

Черная Пантера усмехнулась, мужики занервничали. Она бросила:

– Что вы там решили?

Староста набрался смелости и вышел вперед:

– Мы просим вас, господин, помочь деревне. Я тут за старосту. Меня Вирлой звать, стал быть. Я официозное лицо, так что просьба наша законная и с одобрения, значит, барона.

Гектор кивнул с серьезным видом.

– Это хорошо, что официозное. Так в чем вам требуется помощь?

Мужики снова принялись топтаться на месте, как в начале разговора. Наконец, один из сыновей Миклы пробурчал, глядя в пол:

– Убивец у нас завелся тут, господин. А кто – не знаем. Ужо восьмерых порешил, да так, что страх.

Отец подхватил:

– Как пропадет кто, потом неделю нету, а после – появляется его голова в старом склепе, что на холме. Глаза выдраны у всех, а куды тело девалось – непонятно.

Хронвек потер пальцами подбородок. Дело было интересное. Он посмотрел на Даку Кад-Хедарайю, она пожала плечами. Маг подумал, что до восстановления раствора дымчатого кристалла еще больше суток, сидеть в трактире без дела скучно, а людям и вправду нужна помощь. Он кивнул и ответил:

– Хорошо. Я займусь этим делом. Денег с вас не возьму, но и результата гарантировать не буду. А для начала – расскажите мне поподробнее об этих убийствах.

Микла энергично закивал, староста стал кланяться. Гектор указал им на скамью с другой стороны стола.

– Садитесь, друзья. Я хочу услышать историю с самого начала, начиная от первой жертвы.

Мужики переглянулись, Вирла пожевал губу и начал.

***

По словам крестьян, выходило, что убийства начались три с половиной года тому назад. Люди барона ничего не делали, несмотря на челобитные, с которыми староста ездил в крепость после каждой новой жертвы. Больше ничего поделать он не мог.

Каждые три-четыре месяца в склепе находили отрубленную голову. Надо сказать, поначалу злодей выбирал людей, до которых никому не было дела. Первым погиб местный пьянчужка – Бурка Рыжий. Тогда все решили, что он в очередной раз где-то раздобыл денег и теперь беспробудно пьет где-нибудь на сеновале. Через две недели старая Катрина пошла в склеп положить цветы на могилу своего мужа и обнаружила в первой комнате, там, где стояла деревянная статуя Чулы, бога загробного мира, окровавленную голову с огненно-рыжими волосами. По ним она и узнала Бурку – глаза ему кто-то выковырял, и узнать в обезображенном куске плоти деревенского пьяницу было почти невозможно.

Тела так и не нашли. Потом был бывший солдат барона, его звали Друм, и он тихо жил в своем доме с высокой оградой, ни с кем не общаясь. Его пропажу заметил молочник, у которого солдат каждый день покупал товар. Голова бедолаги появилась на мраморной полке в склепе также через неделю. Затем смерть пришла к вдове Евлампии – мирной бездетной женщине. Она тоже жила затворницей и, также как с остальными, ее исчезновение заметили не сразу. После того случая мужики решили, что как только пропадет еще кто-нибудь, нужно назначить дежурных в склепе. В деревенскую милицию выбрали пятерых дюжих мужчин, включая кузнеца и его сына. Через три с половиной месяца, после того, как исчез попрошайка по кличке Куцый – настоящего своего имени он уже и не помнил – в подземелье круглосуточно караулило три человека. На седьмое утро кузнец Карл, который побаивался мертвяков и поэтому сидел в засаде снаружи, возле входа, спустился в гробницу и обнаружил там еще одну голову с вырванными глазами.

Когда в деревню переехал бортник Микла с сыновьями, местные бегали в склеп каждый раз, когда кто-то задерживался в лесу или на ярмарке хоть немного дольше обычного. Убийца держал в страхе всех. Страх этот был не явным, не открытым, как при налете грабителей или нападении волков – он напоминал болезнь, которая медленно забирала силы у самых слабых. Старики тревожились больше молодежи, которую бурлящая молодость отвлекала от дурных раздумий, но и юные селянки нет-нет, да оглянутся испуганно через плечо, торопясь вечером домой с посиделок.

Микла перебрался в деревню Крючья после того, как его родной дом затопило наводнением. Собрал повозку, усадил на нее своих парней и поехал по дороге, пока не добрался до земель бывшего барона Крыцало. Про эти края хорошо говорили в последнее время, и Микла решил, что раз уж сорвало его с насиженных мест, так нужно выбрать такое, где жить можно получше. Жену он схоронил пять лет назад, так что советоваться было особо не с кем, и вот, получается, значит, что они уже год как живут в брошенной избе рядом с лесом. Трое крепких мужчин починили крышу, заделали дыры, восстановили печь и занимались своим ремеслом, постепенно обрастая хозяйством.

Когда Микла узнал про деревенского убийцу, он сразу же предложил привлечь для его поимки одного из постояльцев корчмы. Когда у Мальвы останавливался маг или наемник, она звала старосту. Случалось такое не часто, и из пяти путешественников за работу взялось только трое, да все без толку. Плату брали авансом, ходили, задавали вопросы, один маг что-то долго делал в склепе, но так ничего и не выяснил. А головы тем временем исправно появлялись на каменной полке. Последним пропал Шорка Драный, он жил в соседнем селе и раз в два-три месяца приезжал торговать корзинами. В этот раз домой он так и не вернулся, староста отправил назад его голову с проходящим обозом. У корзинщика осталась дочь, сиротка.

***

Последняя фраза прозвучала довольно наигранно. Микла явно умел вести переговоры куда лучше старосты, которого оттеснили на второй план сразу после того, как рассказ дошел до переезда бортника. Дака Кад-Хедарайя даже усмехнулась.

– И что ж, никто ничего не смог обнаружить?

Кметы дружно пожали плечами. Вирла сокрушенно вздохнул.

– Вы, почтенные господа, не обижайтесь. Мы все надеемся, что кто-нибудь поможет нашему горю, и на вас надеемся не меньше, чем на других. И особо хорошо то, что денег вы брать не хотите, потому как те, что перед вами были, сдается нам, и искать-то никого не собирались.

Гектор все разглядывал бортника. Что же в нем не так? Мужик как мужик, крепкий, немытый, глуповатый, но хозяйственный. И парни у него хорошие. Хронвек спросил:

– Скажи-ка, староста. А не поселился ли кто новый у вас в деревне три с половиной года назад?

– Нет, господин. У нас тут вообще мало приезжих, вот только Микла с сыновьями да Угра, кожевенных дел мастер. Но он уже лет пять, как сапоги точит здесь. У нас, видишь, стадо коров хорошее, большое, мы и мясом торгуем. Ему тут удобно – материала всегда хватает, а товар мы с обозом в замок отправляем, к квартирмейстеру. Барон много заказов делает. Угра – уважаемый человек, на него не подумаешь.

Хронвек кивнул.

– Ты нас проводи в склеп, а по дороге давай-ка, к вашему башмачнику заглянем. Повезло вам – свой башмачник в деревне.

– И не говорите, господин. Еще как повезло. К нему вон аж из самой Осточинки с болот народ за обувью ездит, так он с них втридорога дерет, а нам, считай, задаром. У меня вся деревня обута, как царская свита.

Расплатившись с хозяйкой, Хранитель вышел на улицу. Дом кожевника был по пути в рощу, рядом с дорогой. Сразу было видно, что дела у хозяина идут отлично – на окнах новые резные наличники, выкрашенные яркой краской. Вывеска над дверью была того же цвета, Гектор узнал серебряную эльфийскую криоту – в этих местах такая роскошь стоила кучу денег. Войдя в дом, маг быстро осмотрелся. С парадного входа Угра организовал лавку, видно жил он в задней части дома. Ремни, корсеты, сапоги были аккуратно и со вкусом расставлены на прилавке, но самого хозяина видно не было. Хронвек подошел к витрине и провел пальцем по поверхности одной из перчаток с отворотами – отличная выделка. Он подумал, что стоит изучить поближе ассортимент мастера, когда в проеме двери, ведущей в заднюю часть дома, показался сам Угра. Он был среднего роста, аккуратно сложен, строен и опрятен. Волосы собраны в два пучка и сплетены сзади на манер Восточных эльфов. И, конечно же, на нем был прекрасный кожаный фартук – фирменный знак профессии. Гектор поднял руку в приветствии.

– У вас отличная лавка.

Угра поклонился, заведя руку за спину. Если бы он сейчас заговорил на Льюала, Хронвек совсем бы не удивился. Но кожевенник ответил на морантанском: