Джон Раттлер – Истории о Призрачном замке (страница 40)

Отшельник лежал на полу и рыдал, когда Хранитель появился в своей башне, держа под руку довольного Стурастана. Черная Пантера сидела в глубоком кресле, и в ее прекрасных глазах тоже стояли слезы. Хронвек никогда еще не видел, как она плачет. Он подошел и сел на корточки возле ног черной женщины. Ничего не спрашивая, он взял ее ладонь в свои мозолистые от постоянных упражнений с оружием руки и крепко сжал. Дака Кад-Хедарайя глубоко вздохнула и опустила веки.

Наставник попытался поднять отшельника, но тот сотрясался всем телом, не замечая прикосновений Стурастана. Учитель сел на свой табурет и стал ждать, периодически нетерпеливо дрыгая ногами.

Наконец, Тарангон успокоился и сел. Он посмотрел на Черную Пантеру, на Гектора, сидящего у ее ног, повернул голову и сказал наставнику:

– Я ждал этого так долго, что перестал надеяться. Хранители вернулись, значит, еще не все потеряно!

Стурастан не ответил, боясь прервать откровение старца. Отшельник спросил:

– Бусы Пальмеи еще существуют?

Черная Пантера открыла один глаз и бросила:

– Только три бусины осталось в ожерелье, старик. Земля, Мирея и Зунтр.

Он вцепился в белые волосы обеими руками и стал раскачиваться из стороны в сторону. Хронвек посмотрел на женщину, в недоумении подняв правую бровь, но промолчал. Он хорошо усвоил магию переговоров и теперь знал, что иногда молчание дает куда больше любых слов.

Она прервала затянувшуюся паузу первой.

– Очень давно мой народ жил в мире, который звался Саноо. Мы существовали в гармонии с природой, каждый из нас умел призывать силы мироздания себе на службу. Это был красивый и неповторимый мир. Мы не интересовались технологией и властью, как другие, и смотрители Кольца Пальмеи говорили с нами на равных. Они брали нас с собой в другие миры, и я тоже побывала в тех пяти, что еще не пали. Тогда Зунтр не раздирала война династий, старик. Они конфликтовали за земли, но силы были равны. Моя память говорит со мной сквозь кровавую пелену, я плохо помню то время, но я не забыла, как подобные тебе спасали нас от Вундагара Разрушителя, который обрушил на мой мир проклятье Худу. Мой народ пожирал сам себя, а вы выводили тех, кто остался, через зоны смещения. Вы думали, что дадите нам новую родину, новый шанс, но мы все были слишком наивны. Худу пришло в Мирею вместе с народом Саноо, оно поразило всех нас, я была одной из последних, кто сохранил разум, но и мой черед, в конце концов, наступил. Я Дака Кад-Хедарайя, черный ужас пустынь Куртана, последняя из народа Саноо. И сейчас я плачу, потому, что смотритель ковчега заставил меня вспомнить то, чего я помнить не хочу. Ты не знаешь, почему Хранители перестали приходить в твою пирамиду? Я расскажу тебе. Ожерелья больше не существует. Мой мир погиб окончательно после того, как его утопил в крови Вундагар Разрушитель – с ним случилось то же самое, что и с остальными. Хранители нам так ничего и не рассказали. Может быть, они просто ничего не знают? Может, бусы Ожерелья превращаются в пепел потому, что это неизбежно? Как листья неизбежно опадают на деревьях в северной Морантане? Не плачь, старик. Слезами ничего не изменишь.

Черная Пантера провела рукой по глазам и отвернулась. Взгляд ее устремился за окно, в раскаленную палящим солнцем синеву мертвого мира. Ладони отшельника разжались, он опустил руки и поднялся с пола. Поправив белую куртку, старик отступил на два шага назад и поклонился.

– Меня зовут Тарангон. Я смотритель ковчега в Зунтре, член общества Ожерелья. Я вел себя недостойно и прошу простить меня. Я не видел ни одного Хранителя много тысяч лет. Скажите, они еще остались?

Гектор поднялся и ответил на поклон.

– Я Гектор Хронвек, Хранитель Призрачного Замка. Не знаю, тот ли я, кто тебе нужен.

Смотритель пирамиды пристально посмотрел ему в глаза.

– Я не смог поразить тебя из ноль-пульсатора. На такое способен только Хранитель Ожерелья Пальмеи.

***

Наставник Стурастан не мог допустить, чтобы такой гость был встречен неподобающе. Хронвек проводил старика в Женское крыло, где леди Жуада мгновенно организовала великолепный обед. Отшельник поначалу отказывался от пищи, ссылаясь на то, что его желудок еще не проснулся после летаргического сна в саркофаге смотрителя, но уже через десять минут, глядя, с каким аппетитом поглощают тушеную баранину Гектор и Авель Беззвучный, присоединился к трапезе.

Никто не задавал вопросов, пока старик, удовлетворенно вздохнув, не откинулся на спинку стула. Он счастливо улыбнулся, оглядев огромную кухню, по виду напоминающую скорее трактир, и сказал:

– Женское крыло Замка Хранителей! Я все еще не верю, что вижу эти стены вновь!

Леди Жуада спросила:

– А что, вам уже доводилось бывать в Призрачном Замке?

Он пригладил бороду пальцами, опустил глаза и ответил:

– Смотрители ковчегов должны побывать во всех мирах Ожерелья Пальмеи, а сделать это можно только с помощью зон смещения, которые создавать разрешено только в самых экстренных случаях, или перемещаться между мирами вместе с Замком Хранителей. Как и все смотрители ковчегов, я проходил тут свою стажировку. Это было очень давно. Тогда в Ожерелье Пальмеи входило пять бусин.

Гектор спросил:

– Бусы Ожерелья Пальмеи, что это такое?

Тарангон посмотрел на него внимательным взглядом, пытаясь определить, чего хочет в действительности узнать Хронвек.

– Вы, правда, не знаете? Повсюду я вижу запущение, хотя цитадель находится в прекрасном состоянии, учитывая ее возраст. Скажи мне, Хранитель, ты был в резервном хранилище данных?

– Да. Это машина, которая дублирует все, что есть в большой и малой библиотеках.

– Не только. Смотрителям нет доступа за двери Башни Знаний, она хранит слишком много слишком разной информации. Человек, не имеющий душевных качеств Хранителя, не сможет удержаться. Но я видел картины, на которых изображена машина. На ее экранах светится ладонь, с которой свисает нитка жемчуга. Это символ Общества Ожерелья Пальмеи. Каждая бусина в нем – это мир; нить, на которую нанизаны жемчужины – канал параллельно-пространственного смещения, по которому Замок Хранителей движется вдоль ожерелья, переходя от одного мира к другому. А рука, что держит бусы – это мы, люди, которые поклялись оберегать миры Ожерелья Пальмеи от зла. Мы копим знания всех этих цивилизаций, мы направляем их в моменты, когда это необходимо. Смотрители ковчегов сохраняют накопленный потенциал своего мира, чтобы в случае катаклизма возродить его из семени, спрятанном в белых пирамидах. А Хранители стараются всеми силами не допустить такой катастрофы. И центром всего является Замок Хранителей, который постоянно смещается, меняя полярность. Только он объединяет бусины в Ожерелье.

Он замолчал, и за столом повисла долгая тишина. Леди Жуада встала, спустилась в кладовую и вернулась с огромной пыльной бутылью. Женщина щелкнула пальцами, и на стол со стуком соскочили с полки приземистые глиняные кружки. Ловко откупорив горлышко, залитое сургучом, она бросила мужу:

– У гостя пересохло в горле, дорогой. Это вино отлично подойдет для долгого рассказа, который мудрейший Тарангон собрался нам поведать. Говори, смотритель, мы сейчас в пустыне Зунтра, и нам некуда спешить.

Старик поблагодарил хозяев, отхлебнул, восхищенно причмокнул и начал.

***

Ковчег Зунтра был древним уже тогда, когда новый смотритель заступил на службу после стажировки в Замке Хранителей. Он был глубоко впечатлен удивительными мирами Ожерелья Пальмеи, но еще больше был поражен знанием, которое открыли ему члены общества. Бусы Ожерелья исчезали. Неведомая сила приходила в миры, отрывая их от нити один за другим. Каждый раз нападение происходило тогда, когда Замок был в нескольких циклах от погибающей планеты, и Хранители ничем не могли помочь. Они разделили свои силы, чтобы защитить бусины, которые проявляли признаки готовности – перед гибелью в уничтоженных мирах происходили страшные события, виной которых, как правило, становились населяющие их разумные существа. Опустошающие войны и эпидемии, экологические катастрофы, смертельно опасные изобретения, вышедшие из-под контроля, выкашивали населения целых континентов. А потом связь с миром пропадала, Замок пропускал ее фазу, продолжая двигаться по нити параллельно-пространственного смещения, будто целой огромной Вселенной больше не было и в помине.

Множество жемчужин уже было утрачено, а тайну исчезающих планет так и не смогли раскрыть: Хранители, оставшиеся защищать гибнущие миры, пропадали вместе с ними, число членов общества все больше сокращалось. Пять оставшихся от огромного длинного Ожерелья бусин были последними, а Хранителей осталось всего четверо. Все меньше рождалось детей с таким талантом, а в последние века не было найдено ни одного. Прекрасный Зунтр, Саноо, Земля, Мирея и водная Плаймана были последними, и в каждом из миров была расположена белая пирамида ковчега, а к каждому ковчегу был приставлен смотритель. Хранители иногда навещали их, делились новостями и планами. Тарангон не имел магического дара, смотрители ковчега должны были обладать другими качествами. Они не были бессмертны, как Ханители, но жизнь их была долгой, благодаря саркофагам летаргического сна, которые пробуждали смотрителя в случае необходимости. Многие века Тарангон жил в белой пирамиде, следя за ее содержимым. Он застал гибель Саноо, когда всех защитников Ожерелья призвали на помощь гибнущему миру. Проклятье Худу, изобретенное безумцем Вундагаром, уничтожало население планеты с огромной скоростью, и не было от него спасения. Они выводили всех, кого могли, но могли защитники немного. Последнее, что слышал о бусине Саноо старый смотритель, рассказал ему через несколько лет Хранитель цитадели – прекрасная жемчужина исчезла, подобно многим, и вместе с ней пропали еще два члена общества. Владеющих знанием осталось двое.