Джон Пассарелла – Сверхъестественное. Ночной кошмар (страница 3)

Снова раздался шум двигателя – низкий рокот, только эта машина не торопилась сворачивать. Стивен успел заметить красный капот с белой полосой поперек, а потом… Воздух выбило из легких, тело швырнуло о капот, затем о ветровое стекло и забросило на крышу, словно сила притяжения потеряла всякую власть над ним. Но внезапно гравитация снова дала о себе знать, с неимоверной силой пригвоздив его к асфальту, словно прижав невидимой рукой. Голова стукнулась о землю, череп словно раскололся, и картинка перед глазами разделилась надвое, причем одна половина сразу стала черной, а вторая медленно начала угасать.

Где-то пронзительно закричала женщина.

Сверху вниз на него смотрел ошеломленный мужчина.

– Боже, – проговорил он.

Стивен хотел сказать, чтобы тот не беспокоился, но слова выходили неразборчивые и совершенно непонятные. К тому же его начала бить дрожь.

– Поверить не могу, – выговорил мужчина. – Парень… сбил тебя нарочно!

Стивен попытался помотать головой. Очень зря, потому что череп сразу прошила такая острая боль, что он на минуту отключился. Или даже дольше, чем на минуту. А потом в поле зрения снова попало бледное лицо мужчины – к его уху был прижат мобильный. Стивен попытался объяснить, что именно видел за миг до удара, но с непослушных губ сорвались только последние два слова:

– … никого за рулем…

– Что?

В сузившееся поле зрения попала женщина. Она схватила мужчину за руку.

– По… поверить не могу! – воскликнула она, и голос ее казался далеким и гулким.

– Я вызвал скорую, – сказал мужчина.

– … хотела разглядеть номер. – Она на секунду взглянула на Стивена, и парень успел разглядеть ужас и изумление на ее лице, прежде чем она отвернулась. – Блейк, не… не получилось.

– Неудивительно, – отозвался тот. – Все случилось так быстро.

– Не в том смысле, – возразила женщина. Ее губы двигались в рассинхрон с голосом, как у актрисы в плохо озвученном иностранном фильме; движения оставляли после себя мазки цвета. – Я смотрела прямо на машину, а она… пропала.

– Как пропала?

«Как всадник без головы?» – предположил про себя Стивен.

– Не знаю как, – ответила она. – Только что была, а потом вдруг нету.

Стивен моргнул, но когда открыл глаза, было темно. Наверное, мужчина и женщина продолжали говорить, но Стивен слышал только негромкое ритмичное биение, которое отдалялось и замедлялось… а затем все исчезло.

Глава 1

Луч фонарика Дина Винчестера выхватил из темноты перепачканные наручники, болтавшиеся на рым-болте[1], вмонтированном в стену стойла конюшни Клетуса Гиллмера. Не нужно было никаких криминалистических ухищрений, чтобы догадаться о происхождении пятен на них.

– Больной ублюдок держал бедняг прикованными к стене.

Брат Дина, Сэм, заглянул в амуничник[2], большую часть которого занимал крепкий деревянный стол, оснащенный такими же болтами по углам.

– А здесь он их шинковал. – Явно не это имел в виду старый Гиллмер, когда просил сыночка приглядеть за фермой.

Они нашли Клетуса Гиллмера в доме – распростертым в залатанном изолентой в старом кресле, с выпученными, налитыми кровью глазами, вывалившимся языком и зверски выпотрошенным горлом. На круглом столе позади него лежал древний заряженный револьвер, а рядом – любопытный, очевидно незаконченный список дел. После пунктов «слить бензин из генератора», «закопать тело» и «сжечь конюшню» он снова написал «сжечь», но потом выронил ручку на пол. Дин предположил, что дальше подразумевалось «сжечь дом», «сунуть ствол револьвера в рот» и «спустить курок». Видно, старика Гиллмера вконец достало отгонять от своей собственности жаждущих острых ощущений детишек, но он не рассчитывал, что прикончит его кто-то другой.

Заметка в местной газете о пятилетней годовщине совершенных с помощью мачете убийств и внезапном загадочном исчезновении кровожадного сына Клетуса, Клива, породила городскую легенду – на радость жаждущим проверки на прочность подросткам. Всего-то пять лет – и помешанный серийный убийца превратился в таинственное страшилище. Старик пытался отпугивать детишек, заработав репутацию «чудаковатого старого пня», но некоторые все равно исчезали. Дин подозревал, что старик догадывался о том, что Винчестеры знали наверняка: у чудовищ есть клыки.

По пути на ферму Сэм приметил в высокой траве у залитого лунным светом крыльца розовую кроссовку. Лучи фонариков выхватили припрятанную под ступенями молодую женщину со сломанной шеей. А потом список привел братьев в конюшню…

Дин шагал ко второму деннику – сумка на левом плече, под мышкой заряженное солью ружье, – когда услышал голос Сэма, открывшего один из сундучков под столом:

– Дин! Мачете нашел!

– Ищи дальше, – рассеянно отозвался Дин. – Там где-то должно быть тело младшего.

Стволом ружья он распахнул дверь денника. Здесь рым-болт был свернут вниз. Дин ухватился за его, подергал вверх-вниз и почувствовал, как старые доски поддались и кусочки прогнившего дерева начали отваливаться, словно комья влажной земли. Фонарик мигнул и…

И зловещую тишину прорезал грохот.

Дин рывком развернулся:

– Сэм!

Над ним навис двухметровый мстительный дух когда-то стокилограммового Клива Гиллмера – с выбеленным лицом, в традиционной полосатой черно-белой рубашке под окровавленным полукомбинезоном. «Мим с мачете» – так окрестила его пресса. Дин вскинул было оружие, но Мим ударил его по руке и вмял в стену с такой силой, что слабые доски треснули. Ружье, как и фонарик, выпало из онемевших пальцев Дина.

– Сэм! Помоги!

До того, как Сэм получил назад душу, Дин никогда не был до конца уверен, что брат прикроет ему спину. Теперь же…

Мим приподнял Дина и швырнул его в левую стену, затем в правую. Обе они, как подсказала острая боль, прошившая ребра, были в куда лучшем состоянии, чем задняя стена.

– У Марселя Мачете нехорошие намерения! – заорал Дин.

Он увернулся от кулака, пробившего дыру в доске рядом с его головой, но поймал пинок коленом в живот и, задыхаясь, рухнул на землю. Тот грохот, когда Сэм нашел мачете…

– Сэмми!

«Признай уже – Сэм не у дел».

Звякнула цепь, и Дин почувствовал, как холодная сталь обнимает шею и, впиваясь в плоть, неумолимо затягивается. Он умудрился втиснуть пальцы между звеньями цепи и кожей и ослабить давление на какое-то время, достаточное для того, чтобы глотнуть воздуха и проморгаться. Другой рукой он прощупывал утоптанную солому на грязном полу, пока не дотянулся до ружья. Удар сапога откинул его руку к стене, пальцы разжались и выпустили ружье. В глазах опять начало темнеть, когда внезапно грянул выстрел.

В тот же миг цепь ослабла, и Дин рухнул на четвереньки, кашляя и хватая ртом воздух. В проходе стоял Сэм с ружьем. Куртка на его плече была разорвана по шву, по лбу стекала струйка крови.

– Он застал меня врасплох, – сказал Сэм.

– Нас обоих, – кивнул Дин.

Он подобрал оружие, и брат помог ему подняться на ноги. Отряхиваясь от соломы, Дин поискал взглядом фонарик и, в конце концов, нашел его на полу у задней стены.

– Давай разыщем тело поскорее, пока Бэби Хьюи[3] не вернулся.

– Не думаю, что оно здесь.

Дин не ответил.

– Дин?

Дин уставился на стену – в пробитую брешь, – потом пнул ногой треснувшую доску:

– За домом. Видишь?

Сэм заглянул через его плечо:

– Сарай.

– Мы думали, что старик собирался сжечь дом вслед за конюшней.

– Так, значит, Клив знал, что у отца на уме, – кивнул Сэм.

Они вылезли через разлом и побежали вдоль ограды загона, мимо дома – к неказистому сараю. Постройка была маленькая, фасад отсутствовал, оставшиеся три стены покрывали крюки, на которых когда-то висели разнообразные фермерские инструменты. Пол, застеленный обрезками разнородных покрытий, был усыпан сухими листьями, пожелтевшими обрывками газет и упаковками от еды.

– Ничего, – разочарованно заметил Дин. – Больше вариантов нет.

Сэм вошел внутрь, посветил фонариком во все углы. Половицы под его весом скрипнули, и Сэм остановился, посмотрел под ноги, затем поднял глаза на брата:

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Подпол?

Сэм опустился на корточки, приподнял несколько обрезков коврового настила и откинул их в сторону, обнажив деревянные распашные дверцы, запертые на навесной замок с длинной дужкой.

– Болторез нужен.

– Этим попробуй. – Дин достал из сумки ломик.