Джон Пассарелла – Холодное пламя (страница 39)
– Не знаю. Но я уже еду, – ответил Кастиэль.
Чтобы ни собиралась сделать понтианак, в ее действиях было что-то новое и совершенно неожиданное. Намерения ее определенно были плохими, но при этом оставались загадкой.
Он мчался к «Центру материнства», обгоняя другие машины, несмотря на то, что рисковал привлечь к себе внимание полиции. В этом случае он полагался на фальшивое удостоверение ФБР, хотя и не собирался съезжать к обочине, чтобы показать его. Кастиэля больше беспокоила мысль о том, что он сможет сделать в «ЦМЛ», чего не может профессиональный врач.
Телефон снова зазвонил.
Напряженно глядя на дорогу, Кастиэль ответил, не глядя на экран и предполагая, что это доктор Хартвелл.
– Доктор, что…
– Кас, это Дин. Где ты?
– Пришлось уехать из «Ковентри-Кроссинг». В «ЦМЛ» чрезвычайное происшествие.
– Какое?
Кастиэль быстро пересказал то, что узнал от доктора Хартвелл.
– Забудь, – велел Дин. – У меня тут дело посерьезнее.
Кастиэль в этом сомневался, ведь на кону стояли четыре жизни.
– Дин, я не…
Дин рассказал про звонок Малика.
– Ты должен успеть прежде, чем она причинит вред Малику или ребенку.
– Но четыре жизни…
– Кас, ты им не поможешь, – перебил Дин. – Без полной благодати ты никого не исцелишь. – Он помолчал немного, а когда Кастиэль не ответил, продолжил более сочувствующим тоном: – Ты в силах помочь Брианне. А если то же случится с другими молодыми мамами? Кас, происходит что-то важное. Мы с Сэмом, кажется, нашли логово. Мы остановим ее, но ты должен помочь этим людям. Предоставь доктору Хартвелл заботиться о ее пациентках.
Кастиэль вздохнул.
– Дин…
Он представлял себе Клэр в опасности, Клэр в коме. Клэр медленно умирает, а он не может помочь. Но Хлоя – не Клэр. А даже если бы Клэр действительно лежала без сознания на больничной кровати, в своем нынешнем состоянии Кастиэль не смог бы ей помочь. Дин был прав. Перед его звонком он думал о том же. Если он поддастся эгоистичному желанию вернуться в клинику, он никому не поможет.
– Ты же знаешь, что я прав.
После долгого молчания Кастиэль тихо проговорил:
– Да.
– Отлично, – отозвался Дин. – Вот адрес Гринов.
На следующем перекрестке Кастиэль проехал через заправку, напугав работника, метнулся на поперечную улицу, на светофоре свернул налево и поехал в обратную сторону.
На незастроенном участке «Ковентри-Кроссинг», за желтой строительной техникой и горой земли, на которой недавно стоял Кастиэль, освещая фонариком тьму за поваленными деревьями, белые ветки, торчащие под странными углами, зашевелились. Ветви судорожно дергались, высвобождаясь из путаницы корней и травы, из-под холодной тяжести песка и камней. Теперь это уже были человеческие руки и ноги. Из грязи показались сгорбленные спины и бледные лица – покрытая пятнами плоть, туго обтягивающая сломанные челюсти и разбитые черепа. Пять иссохших тел распрямились, обнажив раздутые животы. Пять молодых женщин, убитые в расцвете сил и погребенные в неглубоких могилах пятьдесят лет назад, восстали из мертвых, услышав настойчивый зов. Упорно, в гробовом молчании они пробирались через кучи земли и поваленные деревья. С каждым мучительным шагом срастались сломанные кости, прорехи в сухой плоти затягивались, пока они не стали вновь похожи на тех молодых женщин, какими были когда-то, а не на скелетоподобные останки, в которые превратились за полвека.
Вслед за восстановлением началось преображение: ногти удлинились и стали толще, превратившись в когти, зубы сделались клыками. Они откликнулись на зов, когда в них возникла нужда, и за это им даровали второй шанс. Гнев ядом растекался по их уже нечеловеческим венам. Перерожденные в мстительных хищников, они больше никогда не станут жертвами.
Глава 29
Гэри Атертон стоял в коридоре перед детской. Дениз положила Габриэля, накормленного, чистого и, наконец, заснувшего в кроватку. Слабая головная боль пульсировала во лбу – признак недосыпа. Когда Гэри удавалось задремать, ему снился свежий кофе. С кофеином. Иногда ему казалось, что он держится на ногах исключительно благодаря кофеину.
Они с Дениз пытались завести ребенка и в двадцать лет, и в тридцать, но ничего не вышло. И тогда они решили: пусть природа возьмет свое. Или не возьмет. Если не им суждено иметь детей, они не будут форсировать события. Когда Дениз исполнилось сорок, они смирились с приговором судьбы: бездетность. А через три года, когда они уже давно оставили мысль о том, чтобы провести еще одно поколение Атертонов через жизненные сложности и невзгоды, Дениз забеременела. Им обоим пришлось как-то уместить эту новость в голове. Устоявшаяся жизнь полностью изменится, и на все это у них девять месяцев. Вернее, когда они полностью все осознали, уже оставалось восемь. И хотя дух был крепок, как никогда, тело справлялось не всегда.
Гэри старался не задумываться о далеком будущем. Мысль о том, что ему будет примерно шестьдесят, когда сын окончит старшую школу, не помогала менять ему памперс в три часа ночи. Дениз, разумеется, была настроена более оптимистично. Она призывала жить сегодняшним днем, говорила, что маленький сын поможет им не стареть душой. Но Дениз всегда была оптимисткой, за это Гэри ее и любил. Он готов был согласиться, что стакан наполовину полон, но понимал, что вода испаряется, а стакан хрупок. Он был старше Дениз почти на четыре года, и более богатый жизненный опыт вынуждал его проявлять некоторый скептицизм. Но он любил Дениз и маленького Габриэля. А раз так, что плохого может случиться?
Дениз вышла из комнаты и прикрыла ее так тихо, что Гэри даже не услышал щелчка. Габриэль спал. Гэри раздумывал, чего ему хочется больше – подремать или выпить гигантскую кружку кофе. Лучше всего было бы спать, пока кофе поступает прямо в вену, однако ни он, ни Дениз не обладали достаточной медицинской подготовкой, чтобы соорудить капельницу с кофе.
Дениз улыбнулась ему и прошептала:
– Кресло-качалка сработало безотказно.
– Надо поставить по одному в каждой комнате, – тихо согласился Гэри.
Они направились к лестнице. Гэри остановился на ступенях и оглянулся на жену.
– А знаешь, что еще?..
Дениз стояла над ним, ее веки трепетали, а глаза закатились, обнажив белки.
– Дениз, что?..
Она заскрипела зубами:
– Ублюдок!
– Что?!
И тут она его толкнула.
Он падал спиной вперед, попытался схватиться за перила, но не смог – рука, вывернувшись, застряла между балясинами, потом освободилась, и он покатился вниз. К счастью, ступени были покрыты толстым ковром, который смягчил падение.
– Дениз! Какого черта?!
С искаженным от ярости лицом она слетела вниз по ступеням.
Гэри с трудом поднялся на ноги и стоял в недоумении, когда она набросилась на него. Она молотила его кулаками, он попытался схватить ее за руки, но промахнулся. Брызгая слюной, она попыталась выцарапать ему глаза. Как будто кто-то щелкнул выключателем в ее голове, и она превратилась в буйную сумасшедшую. Гэри заслонил глаза рукой и попятился. Атака не прекращалась. Все произошло так быстро!..
Ему удалось толкнуть Дениз на диван, но она тут же вскочила с подушек, вспрыгнула на стеклянный журнальный столик и снова бросилась на него. От толчка стекло треснуло и выпало. Ее нога провалилась в трещину, и она рухнула лицом вниз.
– Сукин сын! – бушевала она, пытаясь подняться. – Я тебя никогда не прощу!
– Какого черта, Дениз?! – кричал Гэри. – Ты что, совсем с катушек съехала?
Она освободила ногу и зловеще улыбнулась. Потом схватила треугольный кусок стекла, как кинжал, но так крепко, что по ладони потекла кровь.
– Никчемный кусок дерьма! – прошипела она. – Я тебе глотку перережу!
– Боже, – Гэри попятился, вскинув руки. – Да что с тобой такое?
– Ты, Ронни, вот что со мной такое!
– Ронни?
– Трус! Мразь!
Она бросилась на него, целя осколком в горло, как и обещала. Гэри ожидал нападения и смог заслониться рукой, но острый край раскроил его левую ладонь от основания мизинца к запястью.
– Боже, Дениз! Больно!
– Не волнуйся, – утешила она. – У мертвецов ничего не болит!
С этими словами она попыталась ударить его в живот. Острие угодило в металлическую пряжку ремня и соскользнуло. Дениз оступилась и упала ему на руки. На этот раз Гэри сумел перехватить ее руку и отвести в сторону. Однако Дениз сопротивлялась так, будто ее жизнь зависела от того, сумеет ли она освободиться и убить его.
С рычанием она вцепилась зубами ему в плечо, добравшись до кожи через рубашку и майку. Сперва он чувствовал только давление, но потом зубы впились в плоть.
Застонав от боли, он старался удерживать ее правую руку подальше от себя, но чувствовал, что хватка ослабевает. Из рассеченной ладони текла кровь.
– Дениз… прекрати!
И снова будто переключатель щелкнул. Ярость покинула ее напряженное тело. Гэри заглянул в ее глаза: они стали обычными, только растерянными. Дениз огляделась, увидела, что он ее держит за запястья, и нахмурилась.
– Гэри? Что происходит? У тебя кровь?