Джон Мильтон – Рай: Потерянный рай. Возвращенный рай (страница 62)
И розами, лишенными шипов.
С другой же стороны там были гроты
Тенистые, прохладные пещеры,
И пышно вился виноград по ним,
Пурпурные развешивая кисти;
С холмов же ниспадали водопады,
В пыль влажную дробясь иль съединяя
Свои потоки в тихие озера,
Которые, как зеркало, в себе
Цветущий берег, миртами поросший,
Спокойно отражали. Хоры птиц
Звучали вкруг, а ветерок весенний
В полях и рощах веял ароматом
И колебал дрожащие листы;
И Грации[97] и Оры[98], предводимы
Великим Паном[99], в хороводе светлом
Кружились в вечном празднике весны.
Не так прекрасно было поле Энны[100],
Где Прозерпина некогда цветы
Сбирала и, сама их всех прекрасней,
Похищена была Плутоном мрачным,
Что причинило множество забот
Церере, по всему искавшей миру
Своей любимой дочери; не так
Была приветна близ Оронта[101] роща
Прекрасной Дафны[102], и не мог красой
С Эдемским Раем спорить вдохновенный
Кастальский ключ[103], ни остров тот Нисейский,
Рекой Тритоном окруженный[104], – остров,
Где древний Хам, которого зовут
Язычники Аммоном[105], а Ливийцы
Юпитером, укрыл Амальфу[106] с сыном,
Румяным Вакхом[107], от очей опасных
Великой Реи[108], мачехи суровой, –
Ни край, где Абиссинские цари
Хранят свое потомство под горою
Амарой, хоть иные полагают,
Что настоящий Рай как раз был там,
В пределах эфиопских, у верховьев
Далеких Нила, под горой блестящей,
До чьей вершины – целый день пути.
На деле край тот отстоит далёко
От сада ассирийского, где Враг
Безрадостно смотрел вокруг на радость,
На множество живых созданий разных,
Столь новых и столь странных для него.
Меж ними были два – всех благородней,
Всех выше и стройней; богоподобно
Они держались, выпрямив свой стан,
С достоинством природным; не прикрыты
Ничем, они в нагом своем величьи
Достойными владыками казались
Всего, что окружало их в Раю.
В божественных их взорах отражался
Священный образ славного Творца, –
Премудрость, правда, чистота и святость, –
И строгость в этой святости была,
Хоть вольностью в них детскою смягчалась;
Та строгость служит истинной основой
С тех пор для всякой власти у людей.
Не равными они, однако, оба
Являлись, как не равен был их пол.
Для созерцанья и для силы гордой,
Казалося, он создан был, – она –
Для нежности и ласки грациозной; 
