Джон Миллер – Затерянное племя ситхов (страница 2)

Их отец. Он никогда так не вляпался бы. Старый астронавт не потерял ни одного корабля владык ситхов. Учась у него, юный Яру желал во всем походить на отца, пока однажды не пришло разочарование. В тот день, когда появился Девор. Вдвое моложе Яру, сын женщины из чужого города, с чужой планеты, он без долгих раздумий был принят старым адмиралом. Вместо того чтобы выяснять, сколько еще претендентов на капитанское кресло наплодил отец, кадет Корсин попросил у ситхских повелителей новое назначение. Выбор оказался верным. Через пять лет он стал капитаном. Через десять — выиграл командование кораблем, заново окрещенным «Знамением», у капитана, который был гораздо старше.

Отцу это не понравилось. Он никогда не терял корабли ситхских повелителей. Но проиграл один сыну.

Кажется, терять «Знамение» стало семейной традицией. Весь экипаж мостика — даже чужак Девор — громко выдохнул, когда на переднем экране пламя сменилось струйками влаги. «Знамение» не сгорело в стратосфере и сейчас лениво кружилось среди набухших дождем туч. Корсин прищурился. Вода?

Может, там есть и суша?

Страшная мысль одновременно мелькнула в голове всех семерых, кто был на мостике, пока они наблюдали, как вздувается и гнется транспаристалевый экран: «Газовый гигант!» Путь с орбиты долог, даже если надеешься пережить посадку. А насколько он долог, когда поверхности нет? Корсин теребил бесполезные сейчас ручки управления в подлокотниках кресла. «Знамение» треснет под давлением газов. И, словно в ответ на эту мысль, одновременно посетившую всех, деформированный экран потемнел.

— Всем пригнуть голову! — крикнул Корсин. — И держитесь за что-нибудь… сейчас!

На этот раз все его послушались. Он понимал: ради того, чтобы выжить, ситхи готовы на все. Даже эти. Корсин вцепился в кресло, не сводя взгляда с переднего экрана, поперек которого стремительно пронеслась тень.

Что-то тяжелое влажно шлепнулось о корпус. По транспаристали прокатилось нечто вытянутой формы и задержалось на мгновение перед тем. как исчезнуть. Капитан дважды моргнул. Что бы там ни появилось и пропало, это не часть его корабля.

И у «этого» были крылья.

Вздрогнув, Корсин вскочил с кресла и подался к экрану, что стало ошибкой капитана. Уже покореженная столкновением с атмосферой, транспаристаль треснула, осколки брызнули сверкающими каплями. Шипящая волна вырвавшегося воздуха сбила Корсина с ног. Старый Марком скатился на бок, окончательно потеряв контроль над своим пультом. Завыли сирены — они до сих пор работали? — но шум вскоре стих. Ни о чем не думая, Корсин дышал.

— Воздух! Это воздух!

Девор первым поднялся на ноги, борясь с ветром. Наконец-то повезло. Большую часть переднего экрана выдуло наружу, и по мере разгерметизации кабину заполнял солоноватый ветер. Капитан Корсин с трудом смог пробраться к своему креслу. Спасибо за помощь, брат.

— Просто передышка, — сказал Глойд.

Они еще не видели, что там, внизу. У Корсина был опыт смертельных пике — правда, на бомбардировщике, — и тогда он точно знал, где земля. Знал, что земля есть.

Неуверенность, которую Корсин до этого момента сдерживал, наконец прорвалась и затопила сознание. Девор это почуял.

— Довольно! — рявкнул кристаллодобытчик, кое-как пробравшись по трясущейся палубе к креслу брата. — Отдай мне управление!

— От него нет толку ни тебе, ни мне.

— Посмотрим! — Девор потянулся к подлокотникам, но ему помешало крепкое запястье Корсина.

Капитан сжал зубы. Только не это. Не сейчас. Послышался детский крик. Корсин насмешливо взглянул на Девора и повернулся ко входу. Там стояла Сиела, прижимая к груди темно-красный сверток. Ребенок вопил.

Кожа Сиелы была смуглее, чем у любого из них. Она работала в шахтерской команде Девора. Корсин определил ее для себя как жену брата — так было проще всего. Он не знал, была ли она сначала его любовницей, а потом стала подчиненной, или наоборот. Сейчас хрупкая женщина, привалившаяся к дверному косяку, выглядела изможденной. Ребенок, туго спеленатый, по обычаю ее народа, высвободил тонкую ручонку и схватился за спутанные темно-рыжие волосы матери. Она, казалось, этого не заметила.

Вот сюрприз — лицо Девора скривилось от досады.

— Я отправил вас к спасательным капсулам!

Корсин передернулся. Капсулы были не спасательными, скорее наоборот — в прямом смысле слова. Выяснилось это еще в космосе, когда первая, застряв в стыковочных захватах, взорвалась прямо внутри корабля. Он не знал, что случилось с оставшимися, но там были такие повреждения, что они, пожалуй, потеряли весь отсек.

— Грузовой отсек, — тяжело дыша, проговорила Сиела, когда Девор добрался до нее и схватил за руки. — Рядом с нашими каютами.

Взгляд Девора метнулся к проходу за ее спиной.

— Девор, нельзя пройти к спасательным капсулам…

— Заткнись, Яру!

— Прекратите, — потребовала Сиела. — Там земля.

Когда Девор непонимающе уставился на нее, женщина выдохнула и перевела взгляд на капитана:

— Земля!

Корсина озарило: «Грузовой отсек!»

Кристаллы находились в трюме — самом защищенном отсеке на корабле. И там были угловые иллюминаторы, дающие нижний обзор. Под всей этой синевой что-то было. Значит, у них есть шанс.

— Левый маневровый заведется. — В голосе женщины послышались умоляющие нотки.

— Нет, не получится, — возразил Корсин. В любом случае для этого мало просто отдать команду с мостика. — Придется, так сказать, вручную.

Он шагнул мимо обмякшего Маркома к правому экрану, откуда был виден широкий клин, замыкающий корму. С каждой стороны корабля находилось по четыре больших колпака торпедных аппаратов, их сферические заслонки, в зависимости от месторасположения, поворачивались выше или ниже горизонтальной проекции судна. Они никогда не открывались в атмосфере из-за создаваемого ими аэродинамического сопротивления. Но сейчас это может их спасти.

— Глойд, они сработают?

— Только один раз. Но энергии нет, нам придется как-то детонировать стержни взрывателей, чтобы заслонки открылись.

Девор уставился на них:

— Мы туда не полезем!

Они продолжали стремительно падать, но Корсин уже действовал. Спешно миновав брата, он оказался у левого экрана:

— Всем на другую сторону, быстро!

Сиела и еще один член экипажа шагнули вправо. Девор, глянув сердито, неохотно последовал за ними. Оставшись слева в одиночестве, Яру Корсин положил руку на холодную, запотевшую поверхность переборки. Снаружи, в нескольких метрах, он разглядел один из внушительных круглых колпаков и маленькую — не больше комлинка — коробочку, вмонтированную сбоку. Она была меньше, чем он помнил со времени последней инспекции. Где же механизм? Вот он. Он потянулся через Силу. Осторожно…

— Надо открыть торпедные заслонки по обе стороны. Сейчас!

Решительно направив Силу, Корсин активировал взрыватели. Массивный затвор сорвало взрывом, и огромный круглый колпак сдвинулся, прокрутившись на своем единственном крепеже. Корабль и без того трясло, а как только заслонка отклонилась максимально, своеобразным элероном выпятившись над поверхностью «Знамения», раздался оглушительный скрип. Корсин нетерпеливо обернулся. Выражение лица Сиелы убедило его в том, что и с другой стороны все прошло успешно. На мгновение он решил, что это сработает…

Гру-у-ум! Мощный толчок сбил всех с ног. «Знамение» клюнуло носом. Скорость падения не уменьшилась настолько, насколько ожидал Корсин, но не это важно. Теперь они смогут увидеть, куда летят; что там — внизу. Если проклятые облака когда-нибудь кончатся…

И на какое-то мгновение он ее увидел. Действительно — земля, но еще больше воды. Намного больше. Высокие зубчатые пики поднимались из зеленоватых волн. Будто каменный скелет, освещенный закатным солнцем чужой планеты, едва различимым на горизонте. Они быстро неслись в ночь. Их время истекало…

…и Корсин знал, что выбора нет. Хотя большая часть экипажа выживет, если приводнится, они все равно недолго протянут после того, как их хозяева узнают, что ценный груз лежит на дне чужого океана. Лучше уж пусть подберут кристаллы среди наших обгоревших трупов. Нахмурившись, капитан приказал стоящим справа открыть нижние торпедные заслонки.

Снова яростный рывок, и «Знамение» завалилось влево, поворачивая к грозной горной цепи. Сзади из корабля выскочила спасательная капсула — и врезалась прямо в горный кряж. Огненный столб исчез с экранов мостика буквально через секунду. «Вот это взрыв — артиллеристы Глойда обзавидовались бы», — подумал Корсин, шумно выдохнув. Люди еще живы. Еще борются.

«Знамение» разминулось с заснеженным пиком метров на сто, не больше. Внизу показалась темная вода. Новая корректировка курса — больше торпедных аппаратов у «Знамения» нет. Стартовала еще одна спасательная капсула, ушла по дуге вниз и в сторону. Пилот — если он был один — завел двигатель, только когда суденышко приблизилось к волнам. Включившись сразу на полную тягу, реактивные двигатели бросили капсулу прямо в океан.

Стерев заливающий глаза пот. Корсин обернулся к своему экипажу:

— Глубинная бомба! Отличное время для изучения смешанной тактики ведения войны!

Даже Глойд не засмеялся. Но не потому, что шутка была неуместна. Капитан понял это, обернувшись. Все дело в том, что ожидало их впереди. Новая, еще более мрачная горная гряда вздымалась из моря — и одна из вершин предназначалась им. Корсин рухнул в кресло: