Джон Маррс – Последняя жертва (страница 57)
Он находился рядом с плексигласовой выгородкой старшего суперинтенданта Уэбстер и улучил минуту, чтобы посмотреть, как та разговаривает по мобильному телефону и печатает что-то на клавиатуре. С прошлого раза, когда Джо видел ее, на ее блузе оказалась расстегнута верхняя пуговица, а неизменный аккуратный узел волос распался на отдельные пряди. Те неравномерно свисали ей на плечи, как будто она в расстроенных чувствах постоянно запускала в них пальцы. Джо сомневался, что за последние дни Уэбстер хотя бы раз побывала дома.
Он бросил в автомат семьдесят пенсов, получив взамен полистироловый стаканчик с чем-то, напоминающим кофе, и проглотил еще одну таблетку от мигрени.
— Я думал, она отправила тебя домой, — раздался у него за спиной голос Нихата.
— Аналогично, — ответил Джо, поворачивая голову и прижимая кончики пальцев к уголкам глаз; он не помнил, чтобы когда-либо чувствовал под веками такую сухость.
— Ты занят? Мне переслали копию протоколов расследования относительно гибели Одри Моро. Можешь просмотреть их и сделать выжимку? Я знаю, это не совсем компетенция суперраспознавателей, но…
— …нужно задействовать всех, кто под рукой.
Нихат передал ему бурый конверт формата А4, и Джо, вооружившись блокнотом, желтым маркером и шариковой ручкой, начал внимательно читать протокол: строку за строкой, страницу за страницей. Перевернув последнюю, он попросил двух детективов помочь ему провести кое-какие побочные исследования.
Почти два часа спустя Джо откинулся на спинку своего кресла; его мышцы ныли, голова кружилась. Все куски головоломки встали на место.
Первый прохладный ветерок за последние две недели влетал в открытое окно за спиной Уэбстер, и пластиковые шарики, скрепляющие вертикальные пластины жалюзи, побрякивали. Джо надеялся, что гроза смоет с него чувство вины, но она лишь прогнала жару и духоту. Он заметил, что за окном темнота начинает уступать место розово-оранжевым полосам, предвещающим рассвет. Наступал новый день — для всех, кроме Бекки.
— Вот что мы на данный момент знаем о Доминике Хаммонде, — начала Уэбстер. — У него нет приводов в полицию, нет выписанных ордеров, ни одного дела в судах графств и никаких близких родственников. Последний его известный адрес датируется двумя с половиной годами назад, на его банковском счете не происходило никаких движений средств, он не числится в списках избирателей. После смерти Одри и ее сына обращался за психиатрической помощью в больницу Святой Терезы в Уолтемстоу, оставался в стационаре в течение месяца, последующие два месяца лечился амбулаторно, затем пропал из поля зрения. Его коллеги из агентства недвижимости сообщили нам, что туда он устроился под именем Джона Бингэма, а не Доминика Хаммонда. Детектив-сержант Рассел, вы можете доложить нам о том, что вам удалось найти?
Дюжина пар глаз уставилась на Джо. Троих из числа детективов, сидевших в кабинете Уэбстер, он не знал; еще с одним, припомнил Джо, они встречались семью годами раньше на учебных курсах, а еще одного он видел пару раз до этого во время расследования, проходившего вскоре после того, как начал работать в полиции. По бокам от Джо сидели Нихат и вконец разбитый Брайан.
Джо чувствовал себя неуютно в центре внимания. Сделав несколько глубоких вдохов, он откашлялся и коротко рассказал о том, почему Бекка и Найджел Моррис арестовывали Хаммонда и как он ускользнул от сопровождающих в больнице, куда его привезли из-за аллергической реакции на перцовый спрей.
— Я убежден, что Хаммонд винит Бекку за все, что случилось после этого. Если б не она, то он воссоединился бы со своей семьей и они остались бы живы. По крайней мере, он так считает.
— Почему же пощадил ее напарника? — спросил Нихат.
— Могу только предполагать: потому, что именно Бекка помогала Одри и ее сыну сесть в машину, использовала против Хаммонда баллончик и дубинку, дабы усмирить его. Тем временем машина Одри ехала по трассе Эм-четыре, когда в нее врезался белый фургон; в итоге «Мерседес» развернулся боком и оказался на пути шести других автомобилей. Он получил множественные удары и перевернулся вверх колесами. Водитель фургона сбежал с места происшествия, и, я полагаю, это был первый из убитых — Стефан Думитру. Позже он попал на камеры на станции подземки «Ганнерсбери», где сел на поезд до своего дома в Майл-Энде. Думаю, Дариус Чебан был пассажиром. Мы знаем, что в какой-то момент оба были в кабине, поскольку там повсюду обнаружены отпечатки их пальцев — как и на пустых бутылках из-под водки, найденных в фургоне. Их арестовали два дня спустя, но члены румынской диаспоры обеспечили им алиби относительно их местонахождения на момент аварии. Наши коллеги, проводившие следствие, не смогли собрать достаточно улик, дабы убедить суд, что эти двое виновны, поэтому дело против них так и не завели. Теперь переходим к вопросу смерти Одри и Этьена. Основной причиной был каскад ошибок, последовавших за автокатастрофой. Убитый пожарный, Гарри Доусон, был в первом расчете, прибывшем на место аварии, и ему поручили осмотреть каждую машину, чтобы определить, кто первым нуждается в помощи. Впоследствии он признал, что увидел только Одри, находящуюся без сознания на водительском сиденье. Но от столкновения автокресло Этьена, не пристегнутое как следует, было отброшено в заднюю часть машины и завалено багажом, поэтому его не было видно. Только сорок минут спустя, когда его мать, разрезав искореженные дверцы, достали из машины, мальчика нашли — но он к этому времени задохнулся. Коронер рапортовал, что Этьен мог бы выжить, если б его нашли раньше.
— В больнице Тернем-Грин, — продолжил Джо, сверившись с блокнотом, — случился отказ компьютерной системы координации «Скорой помощи» — из-за большого количества звонков относительно нападения террористов в Хаммерсмите, случившегося в тот же вечер. Многие машины «Скорой помощи» и «неотложки» были направлены туда. Но парамедик Уильям Бёрджесс и его автомобиль должны были первыми прибыть на место аварии на Эм-четыре. Поскольку координирующий компьютер не мог передать указания на бортовой навигатор, Бёрджессу пришлось положиться на дорожные карты в своем телефоне. Однако он сбился с пути и заехал в тупик в промзоне. Полагаю, Хаммонд винил всех этих четверых мужчин — и Бекку тоже — в гибели своей беглой семьи. В отместку он отправил Думитру под поезд подземки, которым тот удрал с места происшествия, утопил Чебана в том же самом алкоголе, какой был найден в фургоне. Вырвал глаза Бёрджессу и разрезал ему пальцы разбитым стеклом навигатора в наказание за то, что тот заблудился. Тело Доусона было расчленено при помощи тех самых инструментов, которыми тот должен был освободить Этьена из машины, если б заметил его.
Джо сделал паузу и обвел глазами комнату. К его облегчению, коллеги смотрели на него внимательно, без малейших признаков скептицизма.
— А при чем тут медсестра? — спросил кто-то.
— Данные относительно звонков и сообщений Зои Эллис показывают, что она состояла с кем-то в отношениях на протяжении минимум четырех месяцев. Этот номер не совпадает с рабочим телефоном Хаммонда, но это не значит, что у него не было другого, незарегистрированного. Ее подруги и коллеги ни разу не видели мужчину, с которым она встречалась, и, несмотря на то что Зои была активной пользовательницей соцсетей, на ее страницах он нигде не появляется. Она держала их отношения в строгом секрете. Доверяла ему, так что, когда он стал завлекать ее в больничную кладовую обещанием секса, она, скорее всего, согласилась. Ее смерть выглядит страшнее, чем, вероятно, была на самом деле, если так можно сказать, поскольку патологоанатом сообщил, что Эллис умерла от большой передозировки морфина
— А что она сделала ему? — спросила Уэбстер.
— Одри Моро в отличие от ее сына не умерла на месте автокатастрофы. Она была без сознания, когда ее доставили в больничный центр травматологии с тяжелыми травмами головы. Затем она стала приходить в себя и, находясь в состоянии стресса и непонимания, начала метаться. Врач решил снова ввести ее в бессознательное состояние и использовал препарат пропофол, чтобы в горло можно было вставить дыхательную трубку. Позже медсестра Зои Эллис, сильно уставшая к концу двойной смены, во время коей ей пришлось много работать с жертвами нападения террористов, проверила состояние Одри и отметила, что та снова проявляет признаки сознания и сопротивления. В хаосе Эллис взяла не те записи, а поскольку она являлась квалифицированной медсестрой с правом прописывания лекарств, ей было позволено назначать больным те или иные препараты. Она ввела Одри дозу морфина, которая, будучи сама по себе не чрезмерной, в смеси с анестетиком оказалась смертельной.
Джо положил блокнот на стол.
— У меня не было времени узнать, получили ли Эллис, Доусон или Бёрджесс дисциплинарные взыскания, но вне зависимости от того, было это или нет, наказание, которое, они, возможно, получили, казалось Хаммонду недостаточным. Думаю, он вынашивал эти планы в течение долгого времени. Люди часто становятся одержимы ненавистью, даже если она направлена совсем не на тех. Можно таить эту ненависть внутри годами, пока она наконец полностью не поглотит тебя. Думаю, так и случилось с Хаммондом. Каждая из шести смертей, в том числе и смерть Бекки, порождена его стремлением к мести. Каждым из убийств Хаммонд расплачивался с людьми, которые, как он считал, убили его семью.