Джон Маррс – Code. Носители (страница 34)
Не требовалось комментариев диктора, чтобы понять: спокойная жизнь нежданно-негаданно сменила курс.
Глава 45
Шинейд, Эдзелл, Шотландия
– Я облажалась по полной! – начала Шинейд с порога, едва Дун открыла дверь.
Время близилось к полудню, но подруга была еще в пижаме. Шинейд промолчала на этот счет.
– Заходи, – блеклым голосом пригласила Дун. Прошли в гостиную, где каждую неделю собирались на фильмы под вино. – Рассказывай.
Перечертив комнату, Шинейд собралась с мыслями и рассказала о пощечине и как Гейл отреагировала на предложенную руку помощи.
– Может, дать ей пару дней отойти, а затем попробовать еще раз? – предложила Дун. – Извинишься, а заодно скажешь, что всегда готова подождать и, чуть что, плечо подставить…
– Не воспримет, я была на ее месте, – возразила Шинейд. – Иной раз только и нужно, что верная фраза от близкого человека. Тогда вся жизнь переосмыслится.
– А иной раз – нет, – коротко ответила Дун. – С тобой сработало, а с ней – не факт. Ты, видимо, уже достигла нужной кондиции. А Гейл?
Шинейд со вздохом скользнула глазами по комнате и заметила еще зашторенные окна.
– У тебя все хорошо? – Она присмотрелась к Дун: лицо помятое, белки глаз затянуты сеткой красных капилляров. – Что-то случилось?
Дун молчала.
– Сегодня умерла моя дочь, – прочистив горло, ответила она. – Для меня этот день самый трудный в году.
– Как я сочувствую… – протянула Шинейд. – Представить боюсь, каково тебе.
– Больнее всего, что она страдала, и страдала неимоверно. Мы с отцом навещали ее за пару недель и ничего не заметили. Я, мать, не заметила!
В голове у Шинейд, по ощущениям, будто шов начал по стежку расходиться. Мозг, как из картотеки, самостоятельно достал из памяти на свет дело Айлы. Внутри Шинейд разразилась борьба двух миров. Не ясно было, что лучше: промолчать и обречь себя на терзания или – уникальная возможность – облегчить муки близкого человека?
– Тебе не за что себя винить.
Дун закрыла глаза.
– Ты не представляешь, каково жить с мыслью, что любимая дочь отказалась от жизни, которую я подарила. От боли все время выть хочется. Я могла ей помочь – и упустила возможность…
Шинейд уже открыла рот, но вовремя осеклась.
– Не распознала тревожные звонки, – продолжила Дун. – Это теперь мой крест, и временами, как сегодня, кажется, что нести его я уже не в силах.
Рухнув на диван, она спрятала лицо в ладонях и тихо затряслась. Шинейд приобняла ее за плечо, а у самой перед глазами встали фотографии из президентского люкса, в котором Айла лишилась жизни. Как наяву Шинейд увидела бледную полуголую девушку с трупными пятнами и запекшейся кровью вокруг рта.
– Не кори себя за то, что была не в силах сделать, – сказала Шинейд.
– Как это не в силах? Я бы все отдала, лишь бы вернуться в прошлое! Помогла бы, спасла!
Шов разошелся окончательно. Ну их к черту, запреты и правила! Дун должна знать правду.
У Шинейд бешено стучало сердце. Нежно взяв Дун за руки, она заглянула подруге в глаза.
– Я тебе сейчас кое-что скажу, – начала она. – Мне известно кое-что… об Айле. Не могу сказать, откуда. Поверь на слово, я владею секретными сведениями.
Дун тут же вытянулась на диване по струнке.
Шинейд глубоко вздохнула. Отступать было поздно.
– Айла не наложила на себя руки. Ее убили.
Подруга моментально отпрянула.
– Я видела отчеты, я все знаю! Она покончила с собой!
– Твоя дочь умерла шестого июля в сорок шестом номере отеля «Лафборо» на Рассел-сквер?
– Откуда ты знаешь?
– Это открытая информация. Но есть и закрытая. Айла была в ту ночь с подругами – девочками по вызову. Эскортницы для богатых иностранцев. Так они зарабатывали на учебу.
– Проститутки, что ли? – Дун, нахмурившись, склонила голову набок.
– Айлу нанял арабский шейх-миллионер, ценный информатор МИ-6, печально известный садист. Он в ответе за смерть Айлы.
– Нет, – решительно отрезала Дун. – Нет, я тебе не верю.
– Прости, если сделала больно. Дело спустила на тормозах разведка. Шейх им нужен здесь и на свободе.
Дун с жаром замотала головой.
– Зачем ты такое говоришь?!
– Потому что это правда. Я не хочу, чтобы моя подруга до конца жизни корила себя за смерть дочери, когда в этом виноват другой.
Пощечина хлестнула так внезапно, что Шинейд опешила.
– Как у тебя язык поворачивается поливать грязью мою дочь?! – завопила Дун. – Айла – шлюха?! Ты ненормальная!
– Я хотела как лучше! Раскрыть правду…
– Ты вообще что о себе думаешь? Свалилась к нам невесть откуда, в друзья набиваешься, но только нам с Гейл жизнь испортила! Ты жестокий человек и нам тут не нужна! Убирайся!
Шинейд поднялась с дивана. До смерти тянуло оправдаться, но уже не помогло бы – пламя в глазах Дун не оставляло сомнений, что положение на деле диаметрально противоположное. Ее муки не облегчить. Шинейд их только усугубила. Принять замятое убийство дочери намного труднее, чем собственную ошибку. Убийца вряд ли понесет наказание – и ей с этим жить. Самобичевание приносило куда меньше боли.
– Прости, – пробормотала Шинейд и оставила рыдающую подругу в одиночестве.
Попытка утолить чужую боль за счет секретной информации провалилась с оглушительным треском. Правда, как оказалось, нужна далеко не всем. Иной раз в неведении жить легче.
Глава 46
Эмилия
Дом, якобы выстроенный по личному проекту, Эмилия застала пустым.
Не было машин на подъездной дорожке, не лился из окон свет. С неспокойным сердцем Эмилия отперла дверь и осторожно проскользнула по коридору в гостиную. Прислушалась – в доме ни звука.
Рано утром недавно пущенный скоростной «Евростар» домчал их с Адрианом и Бьянкой из Швейцарии во Францию и затем в Лондон. У вокзала Кингс-Кросс ждала машина, которая отвезла троицу в дом за город. Остановились предусмотрительно за сотню шагов от ворот.
Еще стояли потемки. Эмилия надеялась втайне от охраны найти в доме подсказки о том, где Тед спрятал заветных четверых носителей правды.
– Он один это знал, – пояснила Бьянка в машине. – Но информация слишком важная, с ним исчезнуть не могла. Отыщи хоть что-нибудь – и лучше поскорее, потому что труп уже вынесло на берег.
Перед глазами пронеслась его гибель – быстрая, жестокая. Пусть врал в глаза, а все же смерти не заслужил. Тем более от рук террористов. Подмывало донести властям, но что говорить? Чем доказать существование Адриана с Бьянкой и на кого они – теперь уже с Эмилией – работают? Расскажет – сочтут душевнобольной. Тут и потеря памяти подольет масла в огонь… Скажут, навоображала, – и это окажется не так далеко от истины.
Не шла из головы и вспышка буйства, когда ее тащили к машине Бьянки. Где же она научилась так драться, интересно?
– Всем четверым велено, если что, явиться в конспиративный дом. Мы знаем, куда, – продолжила Бьянка. – Просто замани их.
Первым делом логика подсказала обыскать домашний кабинет Теда. Однообразие черно-белого разбавлял стеллаж с грампластинками в цветастых обложках. Эмилия взяла со стола цифровую рамку с фото, где они с Тедом у алтаря. На ней – простое и со вкусом белое платье, он – в рубашке и с галстуком. Смотрят друг на друга влюбленно, как настоящие жених с невестой. Качественная подделка.
Эмилия переключила внимание на стол из темного стекла. Ни компьютера, ни даже ноутбука – только две записных книжки, да и те, как выяснилось, пустые. В одной к тому же зачем-то лежала закладка… Нет, не закладка! Это оказался электронный пропуск-карта на имя Эдварда Карчевски с его фотографией. Снизу справа красовалось стилизованное изображение Парламента.
– Биохимическая инженерия, говоришь… – пробормотала она. – Кто же ты такой на самом деле?
Адриан и Бьянка играли с огнем. Убийство чиновника, к которому косвенно теперь причастна и Эмилия, им с рук не спустят.
Не было в кабинете шкафов, не было тумбочек. В последней надежде отыскать хоть что-то Эмилия перетрясла чехлы с пластинками, но там вообще оказалось пусто. Спальня Теда тоже не дала подсказок. Не нашлось ничего путного ни в пиджаках с брюками, ни в комодах. Эмилия прочесала комнату за комнатой, принялась уже и за книжные стеллажи во всю стену. В итоге добралась до кухни и перешарила даже шкафчики один за одним. Бесполезно. Ни намека на личности и местонахождение четверки. Чего она и боялась.
Выглянула в полумрак за окном. Ее пока не заметили – уже плюс. Забросив в рот две таблетки от головной боли из найденной пачки, Эмили взяла бутылку воды из дверцы холодильника. В этот миг ее взгляд упал на магнитики, о которых когда-то обмолвился Тед – деталь причудливая и броская в таком минималистичном интерьере. Пластмассовый Микки Маус из индийского «Диснейленда», красочная коала из Австралии, Пизанская башня… Его явно помотало по свету. Что сильнее всего резало глаз в пестром буйстве, так это британские магнитики. И ладно бы они оказались с другого конца страны – так нет же, едва ли не из соседних городов. Вдруг на ум пришла его фраза в больничном кафетерии:
«Притянуло нас, прости за штамп, как магнитом…»