Джон Маррс – Code. Носители (страница 30)

– Ты чего это? Что случилось? Тебе нехорошо?

Краем глаза Эмилия заметила женщину – не Бьянку, а мать с ребенком. Где же тогда Бьянка? По плану они с Адрианом должны были появиться с минуты на минуту и поговорить с Тедом начистоту.

– Я в курсе, что у меня не амнезия. И что ты – не тот, за кого себя выдаешь.

Он оторопел.

– Я рассказал тебе правду!

– Правду, значит?

– Чистейшую!

– А о браке нашем зачем соврал?

Тед замялся на миг – слишком долгий миг. Теперь веры его словам точно быть не могло.

Едва он открыл рот, сбоку что-то блеснуло. Длинный стальной стержень со свистом рассек воздух и вонзился в череп Теду.

Тот обмяк на спинке скамейки, затем грудой cтёк на землю. Эмилия с воплем отскочила на полметра, не удержалась на ногах и тоже упала на набережную. Затем на всех четырех отползла, пока не уперлась спиной в перила.

– Тед! – просипела она и перевела взгляд на молодую мамашу, сунувшую орудие убийства обратно в карман пальто.

Стержень! С таким же Эмилия набросилась на продавца в магазине техники. В итоге, правда, так и не пустила его в ход…

Женщина невозмутимо зашагала прочь, увлекая за руку ребенка.

Эмилия уставилась на труп Теда. Дыру в макушке стержень пробил максимум в полсантиметра, но в мозг вошел на половину своей длины. Из ручейков крови по волосам медленно, но верно натек вокруг головы багряный ореол. Тед издал последний хрип с пеной на губах и закатил глаза. Вместо темно-карих зрачков в глазницах теперь красовались два блестящих белых овала.

– Убила, убила, убила… – бормотала Эмилия. – Я убила…

Удар нанесла не сама, но от охраны-то уговорила сбежать. И вправду: убила!

– Что же я наделала?!

Глава 39

Флик, Олдборо, Саффолк

Современного вида дом Элайджи не шел ни в какое сравнение с консервативными соседскими.

Обитый черной рифленой сталью, он стоял чуть ли не вплотную к самому морю. Здесь, на месте бывшей пригородной парковки, новых домов было наперечет, и этот резко выделялся на фоне остальных. Рабица по пояс отделяла лужайку от песчаной тропки, ведущей к галечному пляжу. Даже издалека первый этаж с панорамными окнами просматривался насквозь. Если Флик сюда переедет, совет «скрыться на самом видном месте» заиграет новыми красками.

Она в нерешительности подступила к двери. Зачем только приняла приглашение? Чего вообще хочет Элайджа? Слишком она увлеклась им, пора образумиться. Как-то в одном онлайн-журнале одиноких людей делили на четыре «не». К своему огорчению, Флик тогда узнала в одной себя.

Согласно антропологическому исследованию Брайтонского университета, те, у кого нет ДНК-партнера, делятся на следующие категории:

«Не нагулявшиеся» – заводят отношения в свое удовольствие и пока что не готовы пройти тест.

«Не стесняющие себя» – сдали тест и в ожидании результата ведут активную половую жизнь.

«Недоверчивые» – предпочитают искать любовь традиционным способом или уже счастливы в отношениях.

«Невезучие» – прошли тест, но не могут быть со своей второй половинкой. Причины разные: болезнь, географическая удаленность, сильная разница в возрасте, нежелание менять религию или ориентацию. В глазах большинства – категория изгоев, неспособных познать истинную любовь, и оттого достойных жалости.

Флик – «невезучая». Дело даже не в том, что судьба свела ее с маньяком, ныне вообще мертвым. Для большей части общества она теперь навеки пария. Что же Элайджа? Хочет интрижки в ожидании второй половинки? Скорее всего, «недоверчивый», подсказывало чутье. А еще оно твердило, что если Флик сейчас постучится в дверь, головной боли в ее и так непростой жизни прибавится.

– Ну, долго еще будешь мяться? – съязвил Элайджа через динамик звонка.

У Флик подскочило сердце.

– Ты что, подсматривал? – вскипела она, багровея.

– Всего десять минут.

Неужели Флик так долго простояла на пороге?

Домофон прожужжал, дверь открылась. Глубоко вздохнув, она вошла и по длинной прихожей добралась до Элайджи. Он стоял наверху стеклянной лестницы в заляпанной футболке, шортах и заношенных кремовых кедах. Руки были сплошь в белой пыли.

– Идем, ты мне нужна, – с ходу выдал он.

– Вот так сразу? Мы едва знакомы, – отшутилась Флик.

– Хотел бы тебя соблазнить – вымыл бы для начала руки. Я ведь писал на фотке: прошу помощи.

Первым делом Флик огляделась на предмет западни и только затем пошла за Элайджей. Встретил ее огромный, чуть ли не с весь первый этаж, зал с грохочущими рэп-битами. Здесь и там у стен стояли недописанные картины, панорамная крыша была полузакрыта.

– Пробую себя в новом амплуа, – сказал Элайджа.

Он дал Флик защитные пластмассовые очки, зубило и подвел к мраморной глыбе на столе посередине зала. Глыбе предстояло стать головой – мелом на ней были наметаны глаза, уши, губы.

– Упри зубило вот сюда, а я за молотком. – Он направил ее руки с инструментом к макушке. От его прикосновений Флик тут же бросило в жар.

Он вернулся с молотком и вновь оплел ее руками сзади. Она инстинктивно стиснула зубило, в любой миг ожидая удара. Элайджа постучал по рукояти молотком – тут Флик вообще вся напружинилась. Мраморные осколки шрапнелью разлетались во все стороны, тепло его кожи нежило шею и щеку. Соблазнял – и успешно соблазнял.

– А что это ты делаешь? – Флик кивнула на глыбу, в надежде хоть за разговором поостыть.

– Не я, а мы, – поправил он. – Скульптуру.

– Ну, до этого я и сама додумалась. Чью?

Элайджа передвинул ее руки с зубилом. В спину уперлась его крепкая грудь.

– Всех. К ней много кто приложит руку. Черты у нее будут от разных моих знакомых.

Кольнула обида, что следом за Флик придут и другие.

– Тебя я позвал первой, – прошептал он ей на ухо.

– А что олицетворяет?

– Общество и то, как все мы создаем друг друга. Отгораживайся сколько хочешь, но жить вне общества невозможно. Это и к тебе относится.

– В смысле?

– В прямом.

– Не понимаю.

– Все ты понимаешь. Я тебя раскусил.

– Раскусил? – Флик усмехнулась. – Когда успел, можно узнать? Мы едва знакомы.

– Пусть, и все же ты как я. Со всеми мы вроде бы ведем себя запросто, но на деле по-настоящему сойтись ни с кем не в силах.

– Какие интересные у тебя догадки…

– И ведь не ложные? Возмущения я не слышу.

Флик уже хотела объяснить, что ей и особняком хорошо, уже привыкла и даже получает удовольствие. Хотела, да не стала. Вместо этого откинула голову и прильнула к его губам в нежном поцелуе. Тут же по телу прокатилась волна огня, сто лет назад позабытая. Спустя секунду Флик уже прижимала голого по пояс Элайджу к холодной мраморной скульптуре – дани уважения городу, который создал художника и уже потихоньку работал над Флик.

Глава 40

Эмилия

Эмилия завопила о помощи, но из людей вокруг была только убийца. Соленый воздух Женевского озера горчил смертью, резкий кровяной душок отдавал на кончике языка металлом, как новенькая пломба. С каждым вздохом накатывала дурнота. От попыток ее подавить становилось только хуже: все тело моментально взмокало, и руки-ноги начинало колотить дрожью.

Ее подставили. Смерть Теда на ее совести.

Вдруг мимо матери с ребенком пролетели четверо – двое мужчин и две женщины. Их простенькие кепки с эмблемами, майки и джинсы никак не вязались со сноровистым видом и суровыми физиономиями. Под ласковый шелест волн началась зачистка места преступления.

Один что-то сказал в наушник по-немецки и повернулся в сторону озера. Другие молча бросились к маяку, и тут в их сторону медленно завернул белый катер – по виду точно такой же, как десятки других на воде. С палубы спрыгнули на мель двое, один остался за штурвалом.