Джон Максвелл – Бросай кости (страница 19)

– Мог бы подождать, – говорит Макс и смотрит на Аллу. – Черт… вероятность будет семьдесят процентов. Ей придется кидать десятигранный кубик. Выпадет от восьми до десяти – и она останется здесь, Миша.

– Семьдесят процентов – это же неплохо, да? – спрашиваю я и тут же беру Аллу на руки. – Шанс неплохой.

Макс набирает полную грудь воздуха.

– А как ты смог закрыть дверь? – интересуется Микаэлла, замечая, что панель уничтожена.

– Потом расскажу, – обещаю я, вынося из комнаты Аллу. – Идемте к Башне.

2

Башня представляла из себя овальную металлическую комнату, расположившуюся в самом центре корабля. Ее первый этаж целиком помещался в корабле, а те этажи, что выше, уходили наверх и были вынесены как бы в космос.

Когда металлическая черная дверь отъехала в сторону, нашим глазам предстала большая круглая комната, почти полностью пустая. В самом ее центре стоял увесистый круглый стол с шестью стульями.

– Игра знала, что выберутся не все? – спрашиваю я.

– Нет, стульев просто столько, сколько человек доходит до комнаты. Их всегда столько, – объясняет Микаэлла. – Мы в прошлом году пришли к Башне втроем, а стульев было четыре. Так поняли, что есть еще один живой. Пошли его искать, нашли, но до Башни не дотащили – умер в дороге. Возвращаемся – стульев уже три.

Я подхожу к столу и усаживаю на один из стульев Аллу.

Она слегка приходит в себя, но видок у нее тот еще.

– Милая, давай, – прошу я. – Где твои кости?

– Милая? – переспрашивает Микаэлла.

Я поднимаю на нее взгляд.

– Что?

– Ты… назвал ее милой?

– Милой? – не понимаю я.

– Да, ты сказал «милая», – подтверждает Крис.

Джесс, вцепившаяся в плечо Макса, тоже кивает.

– Да нет, – улыбаюсь я. – Не мог я так сказать, вы что?

Макс пожимает плечом, свободным от Джессики, и идет к одному из стульев. Они садятся с ней рядом, оба достают кости. То же самое делает и Микаэлла с Крисом.

Алла очень медленно извлекает свои кубики из кармана, кладет их на стол.

Но их не два, как у всех, а три.

Прямо между двумя шестигранными лежит другой, более странный – с десятью гранями.

– Садись, Миша, – говорит Макс.

– Мне больше нравится «Майк», – сообщает Мика.

– Мне тоже! – радостно вклинивается Джесс.

– А мне по хер, – добавляет Крис. – Так что садись, и давай уже бросим чертовы кости.

– Процент здоровья останется тем же? – сажусь я рядом с Аллой на соседний стул.

– Нет, он увеличится в зависимости от того, сколько ты выкинешь сейчас на костях, – отвечает Макс. – Может быть, восстановишься полностью, а может совсем слегка.

– Проблемы с памятью, – смотрит на Макса Джесс, – будут опять?

– Они бывают не всегда, – говорит он. – Вообще неизвестно, будут ли они, и у кого. У меня, к примеру, в этот раз не было вообще. Мика тоже вернулась очень быстро. Есть лишь наблюдение, что те, кто играют в эту игру несколько лет, амнестируют намного реже и меньше по времени. А вот те, кто играют впервые…

– Я поняла, – кивает Джессика.

Все дружно взяли кости в руку, а я сначала подал кубики Алле.

– Ну что, насчет три? – спрашивает Макс. Я видел на его лице легкое беспокойство.

– Что такое? – спрашиваю я его.

– В смысле?

– Твое лицо. Ты что-то хочешь нам сказать?

Он отрицательно качает головой.

– Чувствую себя херово. Сейчас немного отхилюсь – и все будет путем. Раз… два…

Я видел, что Алла снова потихоньку «уходит».

– Бросаем кости!

Я не смотрю на то, что кидаю я – мой взгляд обращен к костям Аллы.

И я от боли закрываю глаза, когда вижу, что на десятигранной кости у нее выпадает 9.

3

Время замедляется.

Замедляется настолько, что практически останавливается.

Я смотрю на остальных, замерших, словно восковые фигуры, смотрю на свои кости – у меня выпало пять – и смотрю на Аллу. Ее замерший взгляд тоже обращен к костям и полон печали.

Почему все замерло? И лишь я один двигаюсь в обычном темпе…

К Алле со спины подходит тот самый мужчина в красном плаще.

– Какая неудача, – говорит он, а затем касается своей тощей рукой, по которой можно без

проблем изучать анатомию костей, ее волос. Узловатые пальцы напоминают пятерню Кощея бессмертного.

– Не трогай ее!

– А что ты мне сделаешь? – он спокоен и холоден. Отводит ее волосы за спину, оголяя лицо и шею, будто для меня, а затем наклоняется над ней.

– Не трогай ее! – я пытаюсь встать, но именно этого сделать не могу. Могу шевелить руками и головой, могу говорить, но не встать – я словно прикован к своему стулу.

Тощий прислоняется своим носом к ее шее и вдыхает воздух.

– Целых семь процентов, – говорит он. – Мы неплохо проведем время…

Сказав это, он хватает ее под плечи и поднимает, берет на руки ее обмякшее тело.

– Оставь ее, сукин сын! – кричу я.

– Я говорил тебе, – сообщает он. – Убей. Но ты решил играть в вероятность. В игру семьдесят на тридцать. Вышло тридцать. Я победил.

«Если попали в безвыходную ситуацию – бросьте кости», – всплывает в моей голове, и я тут же хватаю свои кубики со стола.

Бросаю.

Лицо этого тощего расплывается в широкой улыбке.

– Увидимся, Михаил, – говорит он.