Джон М. Форд – Аспекты (страница 21)
Когда все расселись по местам, Сильверн спросил:
– И о чем мы сейчас побеседуем?
– Если можно, объясните мне, в чем шутка, – сказала Лумивеста. – Про консейль Сильверна и станционных смотрителей.
– Эдеа – старший инспектор государственных железных путей Лескории, с особыми полномочиями, – веско, без напускной важности произнес Сильверн. – То есть она подчиняется только главному инспектору – за исключением того времени, когда она, раз в два года, занимает пост главного инспектора. Одна из задач инспектората…
– …поддерживать гибкость остова страны.
– Спасибо, Варис. Кстати, как дела у Туроскока?
– Да что вы! – воскликнула Лумивеста.
Варис заметил, что пальцы ее левой руки сложились в Веддин оберег.
– Нет, конечно, – ответил Сильверн. – Наведенные чары, не буквальное преображение. Практический талант. – Он доел свой кусок плетеника, допил чай и сказал: – Прошу меня извинить, но я пойду вздремну перед ужином. Ну что, до встречи?
– Разумеется, – твердо сказал Варис.
Сильверн встал, поклонился и вышел. Варис посмотрел на Лумивесту, встретил ее взгляд и внезапно ощутил тяжесть; он слишком хорошо знал это чувство.
Он указал за окно, и она послушно повернулась.
– Это Западный Форт, – сказал Варис, – последнее оборонное сооружение города в эпоху Среднецарствия. Его построил Кестрел Второй, на кверцийском фундаменте. Видите, фундамент квадратный, а не круглый, как у настоящих среднецарственных крепостей.
Они заговорили о фортификационных сооружениях. Лумивеста описала свой фамильный замок – скопление прямоугольных зданий, способных выдержать и долгую осаду, и снежную зиму. Варис рассказал о крепости Корварис, стоящей на утесе в трех сотнях шагов от берега; туда добирались по перемычке, которую можно с легкостью перекрыть или разрушить.
– Похоже, родное имение вам нравилось, – сказала Лумивеста.
– Конечно. А вам?
Она откинулась на спинку кресла.
– В юности я очень любила охоту – да и сейчас люблю, но теперь это благородная охота, все очень чинно и степенно. А в те годы я охотилась в одиночку, на оленей или на рысей. Прятала где-нибудь обувь и верхнюю одежду…
Варис сразу же представил себе ее обнаженной, на поляне среди хрустальных дождевых струй и звериных запахов, живое воплощение Корис, Богини, в существование которой он отказывался верить. Перед мысленным взором возникли босые ноги, ступающие по следу мохнатых золотистых лап (ступающих по ее следу) на черных камнях в темном ущелье его разума.
Из этого образа выкристаллизовалась мысль. Варис извинился и ушел в купе.
Сильверн сразу же проснулся.
– Тут у меня возникла очередная мысль о том, как тебе потратить время, – сказал он.
– У тебя очень плохая привычка говорить «потратить», когда ты подразумеваешь «вложить».
– Никакой разницы. Я подумал об охоте.
– Да? – В вопросе Сильверна таилось множество смыслов.
– Как ни странно, на эту мысль меня натолкнул новый ферангардский посланник.
– Погоди-ка, мой мозг отказывается это воспринимать. Ферангардский посланник?
– В разговоре со мной он мельком упомянул охоту, и почему-то в Корварисе. Но в Великом Разбойничьем Кряже охотничьи угодья намного лучше.
– Верно, – терпеливо подтвердил Сильверн.
– Там прекрасное место для охотничьей заимки, так ведь?
– По-моему, да.
– А заметна ли разница между геодезической съемкой для строительства заимки и общей военно-топографической съемкой?
Сильверн просиял:
– На первый взгляд – нет, да и на второй тоже.
Варис кивнул. Он сел в кресло и сразу же задремал, склонив голову.
В следующий миг он почему-то оказался на кровати, в расстегнутой одежде и без сапог. Сильверн сидел в кресле и читал. В купе горел свет, за окном было темно.
–
– Barchei, – отозвался Сильверн. – А по-колиански ты говоришь с жутким акцентом. Я хотел поменяться купе с дамой, но… в общем, сам не знаю, почему этого не сделал. Наверное, чтобы не упустить возможность отужинать в вашей компании. Давай, одевайся и пойдем в вагон-ресторан, проверим, чем кормят в поезде.
– Да, конечно. Пока я собираюсь, предупреди Лумивесту, пожалуйста.
Сильверн хотел что-то сказать, но просто кивнул и вышел.
Вагон-ресторан освещали электрические свечи на столах под белоснежными скатертями. Ужин, хоть и не превосходный, оказался вполне сносным: запеченная ягнятина, говядина с подливой, два сорта неплохого вина. Лумивеста посоветовала газированную минеральную воду из своего короната; вода, чуть солоноватая, отдавала имбирем. Варису хватило одного стакана, но он решил, что Извору должно понравиться.
Официант принес ягодный флан, крепкий чай и бренди для Сильверна. Следующий час прошел в неторопливой беседе о полузабытых яствах и напитках.
– Что ж, – наконец сказал Сильверн. – Прошу меня извинить, но я снова удалюсь на покой. Доброй ночи, досточтимые друзья.
– Погоди, – сказал Варис. – Я с тобой, чтобы потом не будить.
– Ничего страшного, – отмахнулся Сильверн, но Варис уже встал из-за стола.
– До завтра, миледи, – сказал Варис, протягивая руку Лумивесте. – Ну и денек сегодня выдался.
– Да уж, – сказала она, легонько коснувшись его пальцев.
Варис с Сильверном вернулись в купе. Варис тяжело опустился в кресло у окна и расстегнул пуговицы жилетки.
Сильверн прислонился к стене, сложив руки на груди.
– Ты и дальше намерен упорствовать? Это бессмысленно и очень неудобно.
– Через два дня я увижу Агату.
– Вот об Агате я и думаю. Для чего тебе еще и эта напряженность?
Варис сидел, не двигаясь. Сильверн укоряющим перстом указал на его сцепленные руки. Варис с удивлением заметил, что костяшки его пальцев побелели.
– В твоем купе тоже есть кресло, – сказал Сильверн. – Если тебе и правда хочется ломать комедию, я готов ссудить тебе меч, проведешь ночь в целомудренном бдении. – Помолчав, он негромко добавил: – А я останусь здесь. Если она дерзнет посягнуть на твою честь, ты только позови, и я приду тебе на помощь.
– А смысл? – сказал Варис в стену.
– Никакого, если тобой движет сила.
– Я родился без магических способностей. И, кстати, не заявляю, что не рожден на свет, а сотворен. И даже не добыт из-под земли.
– Не надо так, Варис.
– Тебе, может, и не надо, – сказал он, глядя в окно. – Тем не менее это аспект реальности. По правде говоря, я не такой, как другие; но, в сущности, кто такой, как другие? – Варис отвернулся от окна и посмотрел прямо на Сильверна. – Вот вы с Эдеей непохожи. Но у ваших отличий есть чудесная сопоставимость.
– Как и у вас с Агатой, – сказал Сильверн тихо, как северянин.
– Это всего лишь видимость.
Сильверн немного повысил голос, но тон его оставался бесконечно спокойным:
– Такая видимость – видимость Богини. – Он сложил левую ладонь так, что длинный большой палец оказался между указательным и средним, а его подушечка оперлась на кольцо с мечами и щитами.
Сильверн смотрел прямо перед собой, за плечо Вариса, за стену купе, в какую-то дальнюю даль; зрачки его расширились – черные опалы, оправленные в сталь. Губы Сильверна шевельнулись, безмолвно произнося: «И тебе». Он заморгал и вздохнул полной грудью.
– Поезд Эдеи проезжает Малый Яр. Она ужинает: пшеничные пироги с курятиной и кувшин сидра. – Он сжал пальцы с кольцом в правой ладони. – Как ты живешь один-одинешенек, Варис? Как существуешь среди неприкаянных душ, зная, что ни один голос тебя не ждет?