Джон Литтлпейдж – В поисках советского золота. Генеральное сражение на золотом фронте Сталина (страница 51)

Если признания этого человека правдивы, а я не вижу причин в это не верить, то руководитель органов государственной безопасности, основополагающего инструмента власти для такого диктатора, как Сталин, оказался на стороне врагов Сталина и ждал благоприятной возможности захватить ключевые посты. И так много высокопоставленных коммунистов придерживалось тех же взглядов, что было легко скрыть промышленный саботаж.

Я никогда не следил за тонкостями политических идей и маневров в России, за исключением тех случаев, когда не мог от них полностью отстраниться; но я должен был изучать то, что происходило в советской промышленности, чтобы удовлетворительно выполнять свою работу. И я твердо убежден, что Сталин и его соратники долгое время приходили к выводу, что недовольные революционеры-коммунисты – самые опасные враги, которые у них были. Естественно, в мои обязанности не входило предостерегать моих работодателей-коммунистов от неправомерных действий их однопартийцев, но некоторые русские могут засвидетельствовать, что я поделился с ними своими подозрениями еще в 1932 году, после того как проработал несколько месяцев на уральских медных рудниках.

Насколько я могу судить, за последние два или три года советское правительство расстреляло больше людей за промышленный саботаж, чем когда-либо делало любое другое правительство. Значительная часть расстрелянных были коммунистами, которые ранее понесли наказание за противостояние Сталину, а затем были назначены на менее важные, но ответственные посты в промышленности. Некоторым американцам, похоже, трудно поверить, что коммунисты попытаются разрушить промышленность в стране, где у власти находятся другие коммунисты. Но любой, кто знает коммунистов, может понять, что они будут сражаться друг с другом более яростно, чем с так называемыми капиталистами, когда расходятся во мнениях по поводу некоторых своих невероятных идей.

Саботаж – это хорошо известное коммунистическое оружие в любой стране. Промышленный саботаж в Соединенных Штатах обычно осуществляют люди, которых можно отнести к коммунистам или мыслящим как коммунисты. Неудивительно, что некоторые коммунисты прибегли к этому же оружию в России, как только пришли к выводу, что существующий режим не удовлетворяет их собственным понятиям.

Вряд ли нужно изучать романы Достоевского или углубляться в русскую историю, чтобы найти сложное объяснение происходящему в Советском Союзе с 1936 года, как это предпочитали делать обладатели более аналитического ума, чем у меня. Мой опыт подтверждает официальное объяснение, которое, будучи очищено от высокопарного и нелепого пустословия, сводится к простому утверждению, что аутсайдеры среди коммунистов сговорились свергнуть инсайдеров и прибегли к нелегальному заговору и промышленному саботажу, потому что советская система подавила все законные средства ведения политической борьбы.

Эта коммунистическая вражда разрослась до такой степени, что многие беспартийные оказались втянуты в нее и должны были выбрать ту или иную сторону. Кто имел такую возможность, старались избежать принятия решения: не хотели пострадать при любом развитии битвы. Но хватало и недовольных всех мастей, готовых поддержать любое подпольное оппозиционное движение. Я видел, сколь пагубно этот заговор отразился на некоторых рудниках, и вполне могу поверить, что он оказался столь же разрушительным для других отраслей советской промышленности, как об этом говорится в официальных отчетах.

Ну а теперь, когда заговор раскрыт и тысячи его реальных участников или подозреваемых арестованы, продемонстрирует ли советская промышленность заметные успехи в ближайшем будущем? На этот вопрос я отвечу так: быстрых улучшений ждать не стоит. Ожесточенная охота на заговорщиков, продолжающаяся с 1936 года, подорвала моральный дух не только в промышленности, но и в обществе в целом. Органы государственной безопасности вместе с заговорщиками захватили в свои сети немало честных людей и тем самым пресекли любую инициативу, по крайней мере на ближайшее время.

Рассматривая советскую промышленную систему с точки зрения инженера, как всегда делал, я думаю, что коммунисты загнали себя и русский народ в порочный круг. Их система требует, чтобы ключевые посты в промышленности занимали политработники, которые могут принадлежать только к единственной партии, которой разрешено действовать в стране.

Но коммунисты, поскольку оппозиция была исключена как внутри партии, так и за ее пределами, стали соглашателями Сталина и его соратников. Молодые члены партии видят, что происходит с теми, кто пытается отстаивать свои позиции, и идут в ногу с большинством.

Современная промышленность, чтобы должным образом развиваться, требует большой инициативы и предприимчивости. Советская система с покорными политиками на ключевых постах и запуганными специалистами, выполняющими их приказы, не соответствует этим требованиям. И, оставаясь в нынешней форме, она, по-видимому, будет порождать один заговор за другим и препятствовать инициативе и энтузиазму, которые необходимы для прогресса.

Глава 26

Прощание с Россией

Я вернулся в Москву в июле 1937 года, после того как помог восстановить крупный полуразрушенный свинцово-цинковый рудник Южного Казахстана. Коммунистический заговор буквально перевернул страну; люди, которых я знал на протяжении нескольких лет, исчезали в тюрьмах или ссылках. Трудно было представить, кто из коммунистических лидеров был за Сталина, а кто против него.

Русские впали в истерику, за что их нельзя было винить. Органы государственной безопасности наносили удары во всех направлениях, приходя поздно ночью почти в каждый жилой дом в Москве, уводя подозреваемых в тюрьму. Подобное происходило в провинциальных городах и даже в деревнях. Каждый день газеты сообщали о новых сенсационных арестах.

Одним из последствий арестов и истерии стала волна шпиономании. Газеты ежедневно публиковали сообщения о работе в России иностранных шпионов, которых обвиняли в сговоре с оппозиционными коммунистами против Сталина и его соратников. Было так много разговоров о шпионаже со стороны иностранцев, что русские боялись общаться с иностранцами. Наши знакомые, которых мы знали много лет, боялись навещать нас.

За время моей долгой работы в России было несколько волн подобной шпиономании, но ни одна из них не была столь сильной, как эта. Каждый иностранец, даже из числа тех, кто годами симпатизировал коммунистам, становился объектом подозрений. Сотням иностранных граждан в Москве и других местах, которые приехали в Россию, потому что их привлекла социалистическая система, было приказано покинуть страну в течение нескольких дней. Иностранцам, женившимся на русских женщинах, не разрешалось брать их с собой.

Немногочисленное общество иностранцев, которым было разрешено остаться в Москве, состоящее в основном из дипломатов и корреспондентов газет, было словно помещено в карантин, не обязательно из-за полиции, но из-за страха перед народом. Несколько корреспондентов сообщили мне, что их учителя русского языка арестованы. Одна русская женщина, которая годами посещала американского корреспондента, чтобы читать иностранные журналы (в основном запрещенные в России), была отправлена в лагерь. Американцы оказались в такой же изоляции, как немцы или японцы, так что дело было вовсе не в национальных чувствах.

В такой атмосфере иностранному инженеру было невозможно нормально работать. Оставалось только вопросом времени, когда какой-нибудь одержимый поиском врагов вскочит на партийном собрании и обвинит меня в шпионаже, как случилось с другими иностранными инженерами, которых я знал.

Должен признаться, что мне не хотелось покидать Россию при таких обстоятельствах. И на мой взгляд, русские нуждались в иностранных инженерах больше, чем когда-либо прежде, потому что в последнее время было совершенно разрушено чувство инициативы, которое постепенно развивалось у работников за годы моего пребывания в России. Прогресс советской промышленности, нисколько в этом не сомневаюсь, замедлится на неопределенный срок, потому что от иностранных советников и техников отказались слишком рано. Один пример проиллюстрирует, что я имею в виду. На медных рудниках в Калате, в горах Северного Урала, как мне рассказали, группе американских инженеров и металлургов удалось за несколько месяцев увеличить производительность доменных печей с сорока пяти тонн на квадратный метр в день до семидесяти восьми тонн. После того как американцев отправили домой, умышленный саботаж едва не привел к утрате рудников и плавильных заводов, но впоследствии ответственные сотрудники были задержаны и осуждены.

Не было никаких причин снова не достичь прежнего уровня производства и продолжать повышать производительность до бесконечности. Но советские инженеры, отвечавшие за эти плавильные заводы, никогда не приближались к нашему рекорду в семьдесят восемь тонн. Более того, советские промышленные журналы ликовали, когда в 1936 году плавильные заводы Калаты достигли уровня производства в пятьдесят тонн.

Почему это происходило? Все просто: американцы, зная, что не будут расстреляны и даже арестованы, если не выполнят план, с готовностью шли на умеренный риск, необходимый для увеличения производства на этих заводах; в то время как советские инженеры, понимая, что срыв выполнения планов, вероятно, приведет к обвинению во вредительстве, а это будет стоить им жизни, естественно, не рисковали и не осмеливались подвергать оборудование ни малейшей нагрузке. Я считаю, что такая ситуация в Калате типична для советской промышленности, и так продолжится до тех пор, пока власти не преодолеют заблуждение, что смогут увеличить промышленное производство, держа руководителей в постоянном состоянии страха.