Джон Литтлпейдж – В поисках советского золота. Генеральное сражение на золотом фронте Сталина (страница 48)

Они больше не испытывают страха перед российской экспансией.

Почему так происходит? Некоторые иностранные наблюдатели отвечают: «Потому что Советская Россия хочет мира, о чем этим странам известно». Они возмущаются, когда высказывается предположение, что Сталин – строитель империи. Мне Сталин кажется строителем империи, но его цель – это азиатская империя. Он не проявляет интереса к экспансии на запад, но безусловно демонстрирует недвусмысленную тенденцию к экспансии на восток. Сталин открыто объявил о своей решимости не только сохранить обширную неразвитую империю, которой Россия уже обладает в Азии, но и усиливать российское влияние в крупных приграничных странах Центральной и Восточной Азии, таких как Монголия и Синьцзян.

До того как приехал в Россию в 1928 году, я почти ничего не знал о большинстве этих центральноазиатских регионов, и полагаю, что средний американец до сих пор о них не слышал. Но эти огромные территории, в несколько раз превышающие по площади большинство европейских стран, значительно богаче природными ресурсами, чем до сих пор подозревали.

Возьмем, к примеру, провинцию Синьцзян. Эта территория номинально считается частью Китая, но на самом деле на протяжении нескольких веков находится под властью независимых правителей. Торговля Синьцзяна в основном зависит от России, потому что он не связан с остальной частью Китая автомобильными или железными дорогами, в то время как в Россию ведет немало хороших путей.

Эта провинция занимает территорию 550 000 квадратных миль, что почти в три раза превышает площадь Германии. Регион удален от морского побережья и отрезан от остального мира высокими горами, поэтому не получил должного развития. И все же у меня есть веские основания полагать, что Синьцзян чрезвычайно богат неосвоенными природными ресурсами.

В ходе моей работы на советское правительство я исследовал значительную часть Горного Алтая, проходящего через Южный Казахстан и через советскую границу в Синьцзян. Я обнаружил, что эти горы очень богаты полезными ископаемыми, помимо золота, и Советы уже начали разрабатывать несколько районов. Но исследования убедили меня в том, что самые богатые залежи на Алтае, скорее всего, находятся с китайской стороны границы, в Синьцзяне. Русские в течение нескольких лет держали в Синьцзяне несколько советников, военных и прочих, и можно с уверенностью предположить, что советские геологи тщательно исследовали китайские территории и точно знают то, о чем я могу только догадываться.

К северо-востоку от Синьцзяна советская Азия граничит с Монгольской Народной Республикой. Это действительно никому не известная земля – за исключением русских и населяющих ее монголов. Никому другому не разрешалось посещать Монголию в последние годы. Сам я никогда не пересекал советско-монгольскую границу, хотя ездил вдоль нее на значительные расстояния и разговаривал с монголами.

Отношения Москвы с Монголией гораздо более определенные, чем с Синьцзяном. Монгольская Народная Республика находится под защитой Москвы с 1924 года, когда мятежники, возглавляемые пророссийски настроенными монголами, свергли правительство, в котором доминировали китайцы. В 1935 году Сталин объявил, что Красная армия будет защищать Монголию, если на нее нападут. Конечно, напасть могли только японцы. Монголия имеет еще большую площадь, чем Синьцзян, – свыше 1 миллиона квадратных миль, что составляет около трети всей территории Соединенных Штатов, при населении менее миллиона человек. Это кочевники, чьи предки завоевали большую часть Азии и Европы несколько столетий назад. Они жили за счет своих стад, подобно азиатским кочевникам на советской территории, о которых я рассказывал. Но в последние годы при содействии России постепенно развивают промышленность и добычу полезных ископаемых, и страна тоже может оказаться намного богаче, чем ожидалось.

Я обобщил собственные наблюдения в Азиатской России с тем, что я читал и слышал от россиян с большим, чем у меня, опытом, чтобы как можно ближе к истине оценить происходящее в настоящее время в глубине Китая и Центральной Азии. Мне кажется, что ход событий в этом регионе, скрытый от внимания большинства газетных корреспондентов и писателей разного рода, возможно, так же важен, как сражения между японцами и китайцами в Восточном Китае или многие европейские события, которым уделяется много внимания в прессе.

На мой взгляд, внутренние провинции Китая и бывшие зависимые от него территории, такие как Синьцзян и Монголия, могут стать полем битвы между двумя великими нациями с имперскими устремлениями, Японией и Россией. Другой великой империи, Великобритании, придется принять участие в этой борьбе, чтобы защитить свои обширные владения в Азии; в то время как французское правительство заинтересовано в Индокитае.

Иосиф Сталин, похоже, еще резче развернулся к Азии после того, как в 1936 году был раскрыт крупный коммунистический заговор против него. Безжалостное подавление этого заговора и его лидеров, среди которых были многие из самых авторитетных коммунистов-революционеров, ослабило влияние Сталина на социалистические и рабочие партии в Европе и, вероятно, также ослабило его собственный интерес к европейским делам.

Итак, Сталин, а вместе с ним и советские народы развернулись от Европы к Азии. В России сведущие люди говорили мне, что советские органы государственной безопасности зачищали западные приграничные районы, переселяя целые города и деревни из этих регионов в Сибирь или какой-нибудь другой подлежащий освоению регион, где они начинали новую жизнь. Таким образом, вдоль европейских границ создавалась обширная пустующая территория, которую предполагалось защитить проводами под током и колючей проволокой, сделав настолько непреодолимой, насколько позволит современная техника.

Такими средствами советское правительство стремилось застраховать себя от вторжения с Запада. И в то же время оно обнадеживало европейские страны, особенно небольшие пограничные государства, у которых было гораздо больше причин бояться саму Россию. Надежно закрытые границы радовали правительства соседних стран, желающих только того, чтобы Россия оставила их в покое.

Но в Азии русские не устанавливают таких жестких ограничений вдоль границ. Конечно, границы в Азии тщательно охраняются, как и в Европе. Некоторые из наших золотых рудников расположены в пограничной зоне, и рабочие должны получать в милиции специальные разрешения, чтобы жить и работать там, и им приходится достаточно часто их продлевать. Прежде чем выдавать такие разрешения, тщательно проверяют биографии рабочих, чтобы убедиться, не входили ли они в число ограниченных в правах, которые могут быть враждебно настроены по отношению к советскому правительству.

Но русские, как охотничьи собаки, снуют в странах за пределами азиатских границ, а не пассивны, как в Европе. По шоссе, ведущему в Синьцзян и Монголию, ездят целые автопарки грузовиков. К Монголии относятся практически как к части России, разве что более благосклонно, чем к большинству советских регионов.

В этой связи один мой русский знакомый, работавший на московской трикотажной фабрике, однажды с горечью заметил, что вся продукция его фабрики отправляется в Монголию.

– Говорят, что мы должны удовлетворить потребности монголов, потому что в противном случае им может прийти в голову идея покупать товары в другом месте, – пояснил он. – Вот и посылаем монголам самое лучшее, что производит фабрика, в то время как наши люди обходятся тем, что останется.

Сталин и его соратники разработали очень ловкий прием для приспособления коммунистической партии к азиатскому империализму. Секретари партии в различных азиатских регионах, как внутри, так и за пределами советских границ, становятся главными фигурами в своих вотчинах, потому что за ними вся сила Москвы. Иногда довольно трудно определить разницу между положением коммунистических секретарей в азиатских регионах и губернаторов в довоенной России, если верно то, что я о них читал.

Два или три года назад я ехал из Москвы в Восточную Сибирь на Транссибирском экспрессе. Бойкий молодой монгол вошел в мое купе, чтобы спросить, не найдется ли у меня колоды игральных карт. У меня случайно карты оказались с собой, и он попросил их ненадолго ему одолжить. Объяснил, что жена первого секретаря ЦК коммунистической партии Монголии возвращается из поездки в Москву в этом же поезде и хочет разложить пасьянс.

Каждый день он приходил одалживать карты, так как колода оказалась единственной в поезде, и у нас завязывался разговор. Он рассказал мне, что работает у «монгольского Сталина», который постепенно становился таким же всесильным в своей стране, как Сталин в России. Объяснил, что монгольские коммунисты допустили вначале ошибку, пытаясь провести слишком много реформ, и были бы изгнаны из страны, если бы не помощь России. Но они сделали выводы из своих ошибок, и теперь народ их поддерживает. Он объяснил, например, что бесполезно пытаться изгнать буддийских священников из Монголии до тех пор, пока священников больше, чем коммунистов.

В экспрессах из Азиатской России постоянно можно встретить процессию местных партийных секретарей и чиновников, направляющихся в Москву. Они путешествуют по высшему разряду, вместе с женами и родственниками. В Москве их тепло принимают и водят в Кремль на встречу с руководителями партии и государства. Даже на американца посещение Кремля производит впечатление, можно себе представить, что думают об этом провинциальные азиаты. Они возвращаются домой, чтобы рассказать своему народу, насколько богата и могущественна Москва, и заинтересованы в разрыве с Москвой не больше, чем индийские раджи в разрыве с британскими властями.