Джон Литтлпейдж – В поисках советского золота. Генеральное сражение на золотом фронте Сталина (страница 41)

Я слышал, что семьям из трущоб в наших больших городах иногда приходится мириться с таким же обращением работников социальных служб. Что ж, в этом отношении все российские городские жители похожи на обитателей трущоб. Приток людей в города в последнее время был настолько велик, что властям потребуются годы, чтобы удовлетворить потребности в жилье. Большинство семей живут в одной комнате и делят ванные комнаты и кухни с несколькими соседями. Лишь небольшая часть городских семей может вести нормальную личную жизнь, и коммунистические политические работники со своими помощниками, вроде наших сотрудников социальной службы, постоянно всех посещают, суют нос в личные дела и наставляют, что делать и даже что думать.

Глава 21

Великое стахановское движение

Осенью 1935 года русские широко развернули стахановское движение, которое, казалось, привлекло больше внимания, чем все, что они делали в последнее время, за исключением их чисток. Большевики, обладающие редчайшим талантом к пропаганде, обставили это движение невообразимой шумихой, которая быстро нашла отклик и в иностранной прессе. Вскоре эксперты самого разного толка принялись интерпретировать движение так, как они его представляли, и некоторые из интерпретаций здорово позабавили тех, кто, как и я, помогал применять его принципы на практике.

Согласно официальной версии, стахановское движение было начато инициативным шахтером с этой фамилией, который был недоволен количеством угля, которое добывал, и решил найти способ добывать больше. Опробовав несколько способов, он внезапно наткнулся на такой, который позволил ему добывать не просто больше угля, чем он добывал раньше, а в пятьдесят или шестьдесят раз больше. Довольный и окрыленный своим открытием – так гласит официальная версия, – он стал обучать своим методам других шахтеров, и вскоре вся смена добывала в несколько раз больше угля, чем раньше.

Методы Стаханова, в конце концов, привлекли внимание властей, и те объявили, что эта новация позволит России за очень короткое время превзойти производство всех других индустриальных стран. Главный штаб коммунистов в Москве поручил своим пропагандистам раздувать стахановское движение всеми имеющимися в их распоряжении средствами и в то же время приказал всем инженерам и промышленным руководителям внедрять передовые методы на собственных предприятиях.

Стороннему человеку трудно представить, на что способна пропагандистская машина в России, когда ее нацеливают на одну-единственную тему. Американские рекламщики или пресс-агенты, должно быть, позеленеют от зависти, узнав о таких возможностях. Большевики контролируют каждую газету, каждый журнал, каждое издательство, каждый рекламный щит, каждый кинотеатр и драматический театр, каждую кинокомпанию, каждую радиостанцию, каждый лекционный зал, каждую школу и университет, каждый клуб и общественную организацию.

Когда центральный комитет партии отдает приказ о всеобщей пропагандистской кампании, как это было в случае стахановского движения, вся страна ни о чем другом не слышит в течение нескольких дней или даже недель подряд. Неудивительно, что сами русские решили, будто разработали нечто потрясающее, и что тысячи иностранцев были захвачены этим шумом. Вскоре информационная горячка достигла такого накала, что даже люди, руководившие агитационной кампанией, похоже, поверили всему, что говорят.

Зарубежные эксперты принялись трактовать стахановское движение сообразно своим политическим взглядам. Экономисты правого крыла пришли к выводу, что стахановское движение ознаменовало общенациональное внедрение методов нерегулируемой эксплуатации труда в советской промышленности, которой, по их словам, успешно противостояли профсоюзы в других странах. Их коллеги левого крыла подтвердили официальное советское заявление о том, что стахановское движение представляло уникальные и оригинальные идеи увеличения производительности труда на производстве – идеи, которые могли быть развиты только при социалистической системе.

В России появились целые библиотеки с описанием различных этапов стахановского движения – советские издательства поспешили выпустить десятки книг и брошюр, в которых было больше миссионерского энтузиазма, чем подлинного понимания целей и принципов движения. На протяжении нескольких недель первые полосы советских газет отводились материалам о стахановском движении, и свежие журналы были ему посвящены. В этот период в вокзальных книжных киосках я не встречал ничего, что не было бы посвящено Стаханову и его начинаниям.

Шахтер Стаханов тем временем стал национальным героем, и во всех других отраслях промышленности появились его последователи. Они были так заняты, давая интервью и позируя фотографам, что вряд ли у них оставалось время на свою непосредственную работу. Их возили по стране, рекламировали, как кинозвезд или победителей бойцовских соревнований в Соединенных Штатах. Русские были доведены этим движением до своего рода религиозного неистовства. Они пытались внедрить стахановские методы во все виды деятельности. В газетах сообщалось, что в этом преуспели рабочие, которые кремируют трупы. Были выпущены брошюры, показывающие, как бухгалтеры, школьные учителя, фермеры и даже домохозяйки могут приспособить движение к своим условиям. Но через несколько недель от большей части подобной чепухи постепенно отказались, как обычно делают русские после таких приступов.

Стахановское движение было окружено такой восторженной шумихой в России и столь ошибочно и противоречиво толковалось за рубежом, что я сомневаюсь, имело ли какое-либо представление большинство из тех, кто писал об этом, что же это было. Я уверен, что многие русские никогда не понимали простых принципов, которые Стаханов и его последователи использовали в работе и которые власти раздували для того, чтобы отбросить некоторые устаревшие коммунистические представления, влияние которых все еще сохранялось в советской промышленности, хотя любому здравомыслящему человеку должно было быть ясно, что они не сработают.

Меня спрашивали, верю ли я, что это движение действительно началось снизу, со спонтанного открытия, сделанного Стахановым, или Стаханов был просто символом, используемым партийным штабом для инициирования изменений в производственной практике, которые они заранее готовили. Я думаю, что Стаханов натолкнулся на некоторые простые принципы, которые привлекли внимание властей и которые они, возможно, раньше не рассматривали в таком свете. Но движение Стаханова, очевидно, управлялось сверху и позволило коммунистическому руководству создать дымовую завесу, чтобы скрыть изменения в своих теориях и практике, которые в противном случае могли бы быть дискредитированы.

Стаханов сделал простое открытие: в особых условиях советской промышленности он мог бы добывать гораздо больше угля, по-другому организовав работу. Он сказал мастерам и инженерам на своей шахте, что, если они предоставят ему необходимые инструменты и оборудование и дадут помощников, он сможет добыть во много раз больше угля, чем он и его помощники могли бы добыть отдельно и без помощи мастеров и инженеров.

Инженеры подготовили для него специальный забой, разложили инструменты и оборудование, помощники были наготове, чтобы оказать ему любую необходимую помощь, вплоть до передачи инструментов, и он устанавливал один рекорд за другим. Конечно же, высокие результаты обеспечивал не он один, а бригада, в которую входили все его помощники, а также содействие мастеров и инженеров.

Иначе говоря, были обеспечены все условия, чтобы он мог полностью посвящать время продуктивной работе. При прежнем движении ударников упор делался на большую физическую производительность самих рабочих, тогда как при стахановском методе – на лучшее снабжение и большую специализацию обязанностей каждого работника, и все это при сдельной оплате труда.

Хорошо подготовленный инженер, изучая методы, используемые Стахановым, сразу увидел бы принципы, на которых все строилось. В них не было ничего уникального или оригинального; с инженерной точки зрения они были не более и не менее чем подход к советской промышленности со здравым смыслом, что считалось в порядке вещей в других индустриальных странах, но по тем или иным причинам встречало сопротивление правящей коммунистической партии в России.

Одна из слабостей русских инженеров – склонность черпать информацию из книг, а не опираться на непосредственные наблюдения, их тяготение быть скорее теоретиками, чем практиками. Многие из них действовали по этому же принципу и в случае со стахановским движением. Они пытались понять принципы движения, штудируя поток книг и брошюр, опубликованных о нем, а не анализируя, что Стаханов и его последователи делали. Очень часто залогом успеха они считали простое требование большей физической отдачи от рабочего. В то же время они пытались применить принципы, которые достаточно хорошо показали себя в горнодобывающей промышленности, к отраслям, в которых могли только дезорганизовать производство, и без того динамично развивающееся.

Я уже упоминал, что наш трест «Главзолото» лидировал среди советских предприятий в выполнении производственных планов и снижении затрат на рабочую силу. Когда возникло стахановское движение, наши инженеры проигнорировали литературу, которая была скорее запутанной, чем поучительной, и присмотрелись к тому, что на самом деле сделали эти ударники. Нам стало ясно, что большинство частностей новых методов применялись на наших рудниках и фабриках в течение некоторого времени, когда нам это разрешали. Мы приветствовали это движение, потому теперь власти разрешали нам использовать определенные методы, которые до сих пор были под запретом.