Джон Литтлпейдж – В поисках советского золота. Генеральное сражение на золотом фронте Сталина (страница 38)

Когда я впервые приехал в Россию, плановая экономика не была так сильно развита, как впоследствии. О ней было много разговоров, но в реальности она еще не сильно влияла на работу различных промышленных предприятий. Мы должны были представлять расчеты доходов и расходов производства, необходимого оборудования и прочего, как в любом другом месте, которые утверждал Высший экономический совет – в то время координирующий орган для всех государственных отраслей промышленности.

Но с годами плановая экономика начала разрастаться, занимая все более важное место на всех предприятиях. Плановый отдел стал отличительной чертой каждого рудника, фабрики или завода и управлялся, как и все другие отделы, сверху вниз. Дошло до того, что каждому старателю, отправляющемуся на поиски золота, торжественно вручали план добычи на следующий год.

В тресте «Главзолото» плановый отдел в головной организации в Москве был связан с такими же отделами филиалов, а те, в свою очередь, связаны с отделами каждого рудника или группы рудников. Все эти плановые отделы во всех советских трестах и предприятиях возглавляет Государственный плановый комитет (Госплан) в Москве, который напрямую подчиняется советскому кабинету министров (Совету народных комиссаров).

Число сотрудников этих многочисленных плановых отделов росло не по дням, а по часам, и вскоре тысячи мужчин и женщин оказались вовлечены в процесс планирования. Значительную часть своего времени они тратили на составление всевозможных анкет и формуляров, которые рассылали инженерам и руководителям для заполнения.

Эта система, в том виде, в каком она окончательно сформировалась, рано или поздно навлекала на инженера неприятности. Ожидается, что в конце года каждый инженер представит полную программу работ на следующий год и даже на более длительный срок. Эта программа включает в себя объем производства, финансовые затраты, заказы на все оборудование и продовольствие. Естественно, нужно быть провидцем, чтобы спланировать всю деятельность группы рудников или целого треста на год или несколько лет вперед.

Это особенно проблематично в России, где нехватка почти всего делает вероятным срыв тех или иных поставок. И когда такое происходит, план оказывается под угрозой невыполнения, и в этом нужно кого-то обвинить, потому что советская система требует найти виновных во всем, что происходит не так, как должно быть.

В горном деле может произойти нечто такое, чего вообще не в состоянии предвидеть самый толковый и хорошо образованный инженер. И особенно в тех случаях, когда добыча доведена до максимума и выработанной руды недостаточно для покрытия годовых показателей. Например, состояние рудного тела может измениться таким образом, что план, предложенный для группы рудников в начале года, станет полностью невыполнимым через несколько недель. Но благодаря плановой экономике план для этой конкретной группы рудников тесно переплетен с планами многих других предприятий и даже отраслей и провал одной части плана может повлечь за собой тяжелые последствия.

Таким образом, у советских инженеров есть строгий план, и если они не осуществляют его на практике, то несут ответственность. Вы сами, говорят им, предложили эти планы, и очень подозрительно, что их не выполняете. И если план, представленный одним инженером, сорвется даже из-за непредвиденных обстоятельств, все остальные инженеры, связанные с общим планом, яростно нападают на него, потому что никому не хочется отвечать в случае окончательной неудачи.

В некоторых случаях инженеры, представив план, обнаруживают, что можно достичь больших показателей. Такое часто происходит в горной добыче, где сама природа вносит коррективы. Но план уже утвержден в высших инстанциях, согласованы поставки необходимого оборудования, так что проще и безопаснее оставить все, как есть.

Он знает, что государство крайне нуждается в дополнительной продукции и может произвести гораздо больше, чем записал в своем годовом плане. Но если он сейчас объявит, что готов произвести в два раза больше, чем говорил несколько недель назад, наверху наверняка заподозрят неладное, и ему придется пережить неприятности расследования, если не хуже. Поэтому он оставляет все, как есть, надеясь, что никто не узнает о возможности добыть на его шахте значительно больше руды.

Система также поощряет ленивых инженеров или руководителей представлять план производства, который, как они знают, значительно ниже производительности их шахт или заводов. В этом случае они будут абсолютно уверены, что смогут выполнить свою квоту, если сумеют убедить органы планирования согласиться с их заниженной оценкой. А в последние годы, с тех пор как правительство стало выплачивать значительные премии за перевыполнение плана, эта тенденция стала более выраженной. Если инженерам удается протолкнуть заниженный план, то они получают большее материальное вознаграждение для себя и своих помощников за превышение показателей.

В тресте «Главзолото» планирование осуществлялось так же эффективно, как и на других известных мне советских предприятиях. Например, наш головной трест тщательно проверил все планы, которые были подготовлены и представлены отдельными филиалами, рудниками или группами рудников. Если эти планы не соответствовали объему производства, который инженеры в головном отделении считали реальным, то показатели увеличивали.

Во времена политического кризиса, подобного тому, который Россия переживала с лета 1936 года, плановая экономика обернулась кошмаром для инженеров и руководителей. Органы государственной безопасности в такие периоды пристально следят за каждым предприятием и производителем, немедленно реагируя на всякое сообщение о подозрительных действиях. Длящиеся неделями расследования отнимают время и занимают мысли самых ответственных работников рудника или завода. В таких условиях становится трудно либо составить, либо выполнить производственный план.

Инженеры начинают нервничать и, как правило, допускают промахи. Каждая новая ошибка вызывает очередные подозрения, а за ней следует расследование. Если какое-либо крупное предприятие или отрасль начинает отставать в выполнении плана, газеты поднимают шумиху, а инженеры и руководители нервничают еще больше. Всегда удивлялся, как советским людям удается так хорошо работать в тяжелейшей атмосфере.

Некоторые отрасли производства, которые теряют лучших руководителей, настолько отстают в выполнении плана, что срывают обещанные поставки в другие отрасли, а последние также начинают отставать из-за недостатка необходимых материалов. Современная промышленность тесно скоординирована, и плановая экономика требует тонких корректировок, чтобы хоть как-то работать. Но из-за того, что НКВД хватает инженеров и руководителей во множестве, а остальные дрожат от страха, что следующими попадут под подозрение, вся система, естественно, на какое-то время выходит из строя, и запустить ее снова непросто.

На мой взгляд, то, что советские предприятия, находящиеся в непосредственном ведении НКВД, выполняют свои планы более последовательно, чем какие-либо другие, не простое совпадение. Плановая экономика в том виде, в каком она сложилась в России, требует такого контроля, который осуществляется органами государственной безопасности над всеми вовлеченными в нее руководителями, инженерами и рабочими. Когда НКВД берется за строительство плотины или железной дороги, он может составлять свои планы на годы вперед и последовательно осуществлять их. Они держат своих работников под полным контролем, ведь заключенные не могут оставить работу просто потому, что она их не устраивает, как могут поступать работающие на других промышленных предприятиях. У НКВД достаточно влияния, чтобы оперативно получать необходимое сырье, поэтому они не сталкиваются с опасностью задержек поставок, как это происходит в некоторых других отраслях. Советские газеты часто хвалят предприятия, подведомственные НКВД, за эффективное ведение строительных работ, и я согласен с тем, что эти предприятия являются местом для постижения плановой экономики в лучшем ее проявлении. Если плановая экономика должна быть полностью внедрена в советскую промышленность и постоянно функционировать должным образом, я подозреваю, что некоторый контроль, подобный тому, который осуществляет НКВД на своих собственных предприятиях, необходим повсюду. Без такого контроля вряд ли удастся внедрить ее, в России или где-либо еще.

Глава 20

Русские амазонки

Французский горнорабочий, который в 1937 году провел в России четыре или пять недель, написал серию статей для французских и других европейских газет. По его признанию, до того, как поехал в Россию и посетил местные рудники, он был активным социалистом и «другом Советского Союза», но, увидев условия труда на советских шахтах, излечился от своего социализма. И больше всего повергло его в ужас использование в шахтах женского труда.

Я, конечно, не социалист, и, если бы был им, вполне возможно, увиденное в России излечило бы и меня. Но должен признать, что занятость женщин на советских шахтах и металлургических заводах не стала для меня таким шоком, как для этого французского горнорабочего, а я повидал гораздо больше, чем он. Возможно, дело в том, что в течение многих лет я общался с работницами горнодобывающих предприятий.