Джон Лэнган – Трупорот и прочие автобиографии (страница 11)
Тот же запах окружал его и сейчас. Выпитый недавно апельсиновый сок подкатил к горлу. Август сглотнул, упорно шагая вперед. Господи, Тони, что же ты натворил? Может, ты замучил зверя? Пожалуйста, пусть это будет животное…
Это было не животное. На полу тесной каморки, в которую вывел его тоннель, лежал человек в грязных лохмотьях. Из небольшого отверстия в центре потолка падал луч света. Август прищурился. До тела оставалось десять шагов. На коже выступили капельки пота. Август свернул в сторону, держась ближе к кирпичной стене. Крики не стихали. Человека на полу убили зверским способом: грудная клетка была разворочена, и сломанные ребра торчали вверх, словно у экспоната в анатомическом театре. На месте сердца зияла дыра, точно орган вырвали голыми руками. Кажется, нападавший в какой-то момент намеренно расплескал кровь по стенам, откуда она стекла в лужицы, темные и смердящие. Августа не учили определять время смерти, но судя по всему, покойник пролежал тут как минимум несколько дней.
Значит, все еще хуже, чем он думал… Что скажут Ребекка и Фостер: как они отреагируют, узнав, что дорогой им человек совершил столь зверское убийство? Ужаснувшись, Август привалился боком к стене. Отсюда, из такого положения, он увидел лицо мертвеца с разинутым в последнем крике ртом и выпученными глазами.
Труп, распростертый у ног Августа, принадлежал его отцу.
Сердце замерло. Все внутри поднялось дыбом, а на плечи навалилась гранитная плита. Голова опустела, мысли ушли; Август видел перед собой лишь изувеченное тело. Он не сразу понял, что пустота внутри – это страшное, непреодолимое чувство горя, которое усиливается с каждым мигом, заливая глаза слезами и сжимая горло рыданиями. Пусть разум твердил, что это невозможно (судя по запаху, человек перед ним мертв не первый день, и даже если бы существовало иное объяснение этой странности, Август должен был услышать, как отца убивают, невзирая на звенящие в воздухе крики), при виде изувеченного тела всякая логика отступала.
Августу доводилось размышлять, как он воспримет смерть близкого человека. С этого начинались многие криминальные триллеры и детективы, которые он обожал смотреть в детстве: когда жену, мужа, мать или отца героя убивают, зачастую жутким способом, и тот отправляется мстить виновным. Не исключено, что позднее его тоже охватит жажда расплаты, но сейчас Август хотел одного – забрать останки отца из этого страшного непонятного места.
Он вытер глаза и нос, кое-как выпрямился. Колени подгибались. Наверное, проще всего взять Тони за плечи, приподнять и потащить за собой. Не самый лучший способ транспортировки, вдобавок перед глазами будет маячить зияющая дыра на месте сердца, но…
Кто-то схватил Августа за горло и, не успел он опомниться, дернул назад. Рука была чудовищно сильной; пальцы впивались в шею, передавливая трахею. Август не стал вырываться. Он сделал пару шагов назад, уходя от удушающего захвата, и всем телом навалился на нападавшего. Тот поскользнулся и упал, увлекая за собой сопротивляющуюся жертву. Август извернулся, во время падения сцепил руки в замок и вдавил локоть в ребра противнику. Услышав хрюканье, снова ткнул локтем, и нападавший разжал хватку. Август перехватил его руку, которая оказалась в пределах досягаемости, и с силой вывернул. Не отпуская, встал на ноги. Незнакомец вскрикнул. Август пнул его по ребрам – скорее всего, и без того сломанным.
– Кто ты?! – закричал он. – Зачем убил моего отца?
Нападавший застонал.
– Сейчас сломаю тебе руку, – пригрозил Август, сдавив запястье еще сильнее.
– Август… – выдавил тот.
– Откуда ты знаешь, как меня зовут? Это он тебе сказал? – Август мотнул головой в сторону отцовского тела. – Перед тем как ты вырезал ему сердце?
– Август… – повторил мужчина.
– Не смей меня так называть! – прошипел Август. – Кто ты? Зачем убил отца?
– Август… Это я.
Голос звучал сдавленно и хрипло, но странные интонации заставили приглядеться к мужчине. Длинные белые волосы и борода, нос сломан как минимум в одном месте, но Август узнал в нем Тони – хоть тот и выглядел на двадцать лет старше.
Перед глазами все поплыло, и все же отпускать противника он не спешил. Август покосился на мертвеца. Насколько видно, там лежал именно Тони. Он посмотрел на нападавшего. Сходство было поразительным.
– Кто ты такой? – спросил он.
– Это я – Тони, – ответил тот.
– Извини, но для этой роли ты слишком стар. Спрашиваю еще раз!
Он снова стиснул противнику запястье.
Тот скривился и сдавленно произнес:
– Последний раз мы с твоей матерью крупно поссорились, когда она затеяла переезд. Я приехал на выходные, надеялся ее отговорить. Она не слушала. Сказала, что подала на развод. Я обвинил ее в том, что она все время врет мне. Она стояла рядом с кухонным столом. Я – возле дверей. Ты выбежал из комнаты. Не знаю, долго ли нас подслушивал. Ты был в пижаме. Лицо красное, явно плакал. Ты заорал на нас, велел заткнуться. Мы замолчали. Потом, перед уходом, я заглянул к тебе. Ты рыдал во весь голос. Я говорил, что ты ни в чем не виноват, что я просто уйду и так будет лучше для всех, но ты не слушал. Ты знал, что с того дня ваша жизнь изменится.
– Господи…
Август отпустил противника и отошел на шаг.
– Не то слово…
Мужчина, которого язык не поворачивался назвать отцом, с трудом поднялся на ноги. Одетый в черные брюки и широкую серую рубашку, заметно сутулый, он сильно потерял в весе. Август видел его таким худым лишь на старых фотографиях в альбоме. А вот глаза – серо-стальные с голубым отливом – ничуть не изменились.
Потирая бок, по которому пришелся удар локтем и последующий пинок, Тони сказал:
– Знаешь, я порой думал, как можно объяснить происходящее. Решил, лучше всего подойдет цитата из романа Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»: «Я отваживаюсь высказать догадку, что в конце концов человек будет признан целым государством разнообразных и несхожих обитателей»[2]. Как по мне, вполне годное описание, хотя, возможно, тебе оно покажется неуместным.
– Господи, – повторил Август, – это ты…
Перед глазами двоилось и плыло; он пьяно покачивался. Казалось, что крики раздаются не только в комнате, но и внутри головы.
Тони взял его за плечи.
– Эй. Держись!
Август открыл рот, но вопросов было слишком много; они лезли вперед, не давая друг другу места.
– Да, – сказал Тони. – Поверить сложно. Но это не самое плохое.
– Ничего не понимаю…
– Пойдем со мной, кое-что покажу.
Тони отпустил его.
– Что?
– Лучше самому увидеть. – Он уже шагал к дверному проему. – Не бойся, я тебя не трону, – добавил он. – Я напал… из предосторожности. Прости. Я здесь уже очень давно.
– Ты меня не узнал?
– Не сразу, – ответил отец. – Извини. Идем.
Он развернулся на пятках и вышел из комнаты.
Оставаться на месте было бессмысленно. Август пошел вслед за Тони в темноту и прохладу. Они прошли несколько шагов до перекрестка. Там Тони свернул налево, как и Август недавно. Тоннель круто спускался вниз. Тусклые отголоски солнечного света, которые помогали находить дорогу, давно исчезли, но, несмотря на это, Август мог различить очертания стен, где виднелись знакомые странные рисунки. Собственно, именно они – знак бесконечности, разорванное кольцо и лабиринт – были тому причиной. Они не светились, скорее наоборот: выглядели столь черными, что втягивали в себя окружающий мрак, который перед ними тускнел. Сухой воздух звенел от криков.
– Кто там? – спросил Август.
– Ты о чем?
– Кто кричит?
– А, это я. И остальные.
Справа стена тоннеля прерывалась чередой отверстий, каждое высотой в полтора метра. Тони остановился у четвертого и нырнул внутрь. Не забыв пригнуться, Август последовал за ним.
Помещение, где они оказались, было скорее пещерой, нежели комнатой, почти круглой и не слишком темной. Из череды отверстий в центре высокого потолка на пол падали лучи фосфорически-белого света. Запах пыли смешивался с вонью протухшей крови. По краям пещеры располагались уступы и выступы, на двенадцати из которых лежали человеческие тела. Все они были в том же состоянии, что и виденный ранее покойник: грудная клетка вскрыта, сердце вырвано.
Этим сходство не ограничивалось.
– Иди сюда.
Тони махнул рукой в сторону ближайшего трупа. Если бы отец не стоял прямо перед ним, Август опознал бы его в мертвом человеке на каменной плите. Тот был одет в рваные штаны и дырявую белую футболку: именно таким, в отличие от седоволосой тощей фигуры напротив, Август видел его в последний раз.
Август откашлялся и спросил:
– Если посмотрю на остальных, они все будут на одно лицо, правда? Как и ты?
– Да.
– Ты хоть понимаешь, что за хрень тут тво-рится?!
Тони нахмурился.
– Следи за языком, сынок.
– Ты серьезно?
Несмотря на лежащее перед ним изломанное и выпотрошенное тело, Август рассмеялся.
– С каких пор ты стал ханжой?
– С тех пор как провел здесь двадцать лет, – сказал Тони, широким жестом обводя пещеру и то, что находилось за ее пределами. – В этой башне.
– Как такое возможно? – изумился Август. – Как такое могло произойти?!