Джон Лэнган – Рыбак (страница 33)

Покачав головой, Райнер окунул сначала нож, а затем и топор в кровь Анжело. Кивнув на топор Якоба, торчащий из Анжело, он тихо молвил:

– Возьми.

Якоб не решился перечить ему. Он наклонился, ухватился за древко, липкое от крови Анжело, и потянул топор на себя. Труп приподнялся и с влажным хлопком выпустил лезвие, упав обратно на землю, в красную лужу, лицом вниз.

Взмахнув обагренным ножом, Райнер подозвал Итало и Андреа и указал им на кровь Анжело.

– Смочите свои топоры, – сказал он.

Они обменялись недоуменными взглядами, но все же послушались его команды.

Значит, эти трое казнят меня, подумал Якоб. Что ж, смысл в этом определенно есть. Если все трое убьют меня, вряд ли кто-нибудь из них проболтается.

Райнер указал ножом на него, и Якоб сжался, готовый выслушать приговор.

– Якоб Шмидт, – провозгласил он, – за смерть этого мужа приговариваю тебя к жизни.

– Но… – Он не поверил своим ушам.

– Хочешь сказать, у тебя был другой выбор? – снисходительно спросил Райнер, и Якоб отчаянно замотал головой.

– Вот и славно. Бери топор и подключайся к работе, нам нужно разрубить оставшиеся тросы. Сейчас дело пойдет легче – кровь всякому лезвию придает сил. Но лучше бы нам тут надолго не задерживаться. Будьте все очень осторожны – помните, что случилось с Рыбаком.

Обменявшись короткими кивками, они все приступили к делу.

Рыбак исчез, но веревки все еще трепетали под воздействием некой энергии. Пальцы Якоба прилипли к древку топора, когда он взялся за него. Воздух над проделанным им в тросе зазором коробился и размывался, крючки с обеих сторон вытягивали его в прямую линию, как будто намагниченные невидимыми токами. Стараясь не держать в уме выражение предсмертной муки, застывшее на лице Анжело, Якоб занес над тросом топор.

Удар раскроил трос надвое. Тот порвался с оглушительным звуком и взмыл вверх, заставив Якоба быстро отбежать на полдюжины шагов назад. Вырванная силой горсть рыболовных крючков свистнула во все стороны; один из них ужалил Якоба в правую щеку, чуть пониже глаза. Вскрикнув, он запоздало прикрылся руками.

Воздух кругом наполнился свистами и хлопками. Веревки Рыбака не желали сдаваться, будто живые. Одна из них, оборвавшись, с силой била по волнам. Другая захлестнула один из могучих пней и вгрызлась в древесину своими крючками. Третья извивалась из стороны в сторону, как раненая змея, – Итало еле-еле успел пригнуться. Четвертая, обрубленная Якобом, плашмя упала наземь и медленно поползла к берегу. Последняя веревка была укреплена слева, рядом с бурлящим потоком. Бросив топор, Райнер приблизился к ней и, сжав в обеих руках нож рыбака, расколол ее. Якоб вздрогнул, когда та лопнула. Закручиваясь прямо в полете в спирали и петли, трос рванулся к потоку и затерялся в его переливах и брызгах.

Со звоном в ушах Якоб присоединился к Итало и Андреа, чтобы дождаться Райнера. Никто из них не удостоил его взгляда. Когда Райнер поравнялся с ними, Итало топором махнул за ручей – туда, где еще один набор тросов приковывал титанического зверя к земле.

– Что насчет них? – спросил он неестественно громким голосом – его слух тоже был притуплен звоном разорванных веревок.

– Ну, – ответил Райнер полушутливо, – если есть желание поплавать – дерзай.

Итало нахмурился. Плавать, понятное дело, у него желания не было – да и кто знал, что могло в ручье водиться, – но раз уж рубка канатов на этом берегу была достаточно важна, чтобы рисковать и жертвовать жизнями, то, надо думать, веревки с другой стороны были не менее значимы.

Райнер склонился над Анжело. Взяв его за плечи, он перекатил тело на спину. Глаза Анжело были открыты – смерть наполнила их величайшей отстраненностью. Райнер закрыл их, уложил руки Анжело по швам, выпрямил ему ноги.

– Ты прав, – сказал он, – было бы лучше позаботиться и о тех веревках. И если бы мы могли пройти по этому берегу к следующему набору веревок, а потом еще к одному, было бы еще лучше. Наш Рыбак времени-то даром не терял. Он провел много лет в своих трудах, очень много лет. Чтобы низвести все, что он сделал, также потребуется много времени. Не так много, сколько на всё про всё ушло у Рыбака – ломать всегда легче, чем строить, – но достаточно, чтобы наши дети успели состариться, когда мы закончим.

– Но… – начал Андреа и, не закончив, просто указал на огромную серую дугу, поднимающуюся из темного океана.

– Того, что мы сделали, хватит, – сказал Райнер, разглядывая рыбацкий нож. – Чтобы поймать его, – он кивнул на огромного морского зверя, – требуется точное распределение сил. По сравнению с ним проектировка плотины, которую мы строим, – младенческая возня в песочнице. Если нарушить баланс, все пойдет коту под хвост. – Райнер подался вперед и вогнал нож в землю над головой Анжело, имитируя крест. – Уверен, – произнес он, – что наш друг был бы признателен, если бы мы немного помолились за его душу. – Сложив руки в молитвенном жесте, Райнер склонил голову и некоторое время простоял так.

Андреа первым откликнулся на предложение Райнера, забормотав вполголоса что-то на латыни. Потом в его напев влился Итало. Якоб же просто склонил голову. Он старался не смотреть в лицо Анжело, не говоря уже о зиявшей в его шее ране. Он уставился на ботинки мертвеца, поношенные, как и у всех остальных. Они были покрыты слоем здешней красной грязи. Левая нога торчала прямо, правая завалилась на нее. Когда Анжело обувался тем утром, когда затягивал и завязывал шнурки, он и подумать не мог, что делал это в последний раз. От этой мысли на Якоба навалилась черная щемящая тоска.

Как только Андреа и Итало произнесли «аминь» и перекрестились, Райнер расцепил руки и повернулся к холму, с которого они спустились сюда.

– Погоди-ка, – сказал Итало.

– Что такое? – спросил Райнер.

– Нам стоит похоронить его как следует.

– Мы помолились и оставили отметку. Этого хватит.

– Его нельзя просто так бросить, – сказал Андреа. – Нужно вырыть могилу.

– Вот только чем? – скептически вопросил Райнер.

– Хотя бы натаскаем сюда камней. – Андреа указал на берег. – Сложим их над ним.

Райнер покачал головой.

– Очень жаль, но времени нет.

– Почему же нет? – спросил Андреа. – Не так уж много его и нужно.

– Пока мы тут с вами говорим, Рыбак вполне может оправиться. А если он оправится, он ни за что не отпустит нас живыми – проход, через который мы попали сюда, попросту закроется. Поэтому лучше поторопиться.

– Разве Рыбак не мертв? – спросил Итало, и выражение его лица нагнало на Якоба страху. На Райнера, однако, оно впечатления явно не произвело.

– Кто тебе это сказал? – спросил он.

– Мои глаза, – ответил Итало. – У меня на глазах ты отрубил ему ногу, а потом его уволокло на веревке в океан.

– И ты думаешь, что этого достаточно, чтобы положить конец тому, кто столько всего натворил? – Райнер обвел рукой могучие пни, мотки тросов, обезглавленных быков, чудовище, возвышающееся над волнами. Якобу вспомнился образ с высоты птичьего полета, и нервозность Итало углубила его страх. А ведь действительно, что заставило их поверить, что человек, поймавший самого Левиафана, мог быть сражен бывшим университетским профессором и горсткой каменщиков? Якоб почти что запаниковал, и Райнер, видимо, понял это по его лицу, так как добавил:

– Недооценивать себя не стоит. Здесь нами была одержана солидная победа. Нашим семьям больше ничто не угрожает. Планы Рыбака нарушены. И сам Рыбак пойман в ловушку собственными ухищрениями. Если нам повезет, то великий зверь, к которому он ныне привязан, вырвется на свободу и уплывет в океан, утащив его следом. Если не повезет, то Рыбак сможет освободиться. Но даже если это произойдет, у него уйдут десятилетия на то, чтобы выбраться из неволи, в которую он угодил не без нашей помощи.

Райнер хотел сказать что-то еще, но его слова заглушил нарастающий рокот.

– Океан! – произнес Итало, но все уже и так обратили взгляд к волнам. Огромная дуга плоти Левиафана над ними снова сотрясалась – и если тогда существо, захваченное и пытающееся устроиться поудобнее, просто ворочалось, сейчас оно двигалось совсем иначе. Зверь – Якоб больше не мог думать об этом как об острове – раскачивал свою тушу из стороны в сторону, и бушующие вокруг него волны и породили привлекший всеобщее внимание шум. Все еще раскачиваясь, существо воспряло – со дна будто поднялась огромная гора, и еще одна, даже больше первой. Челюсть Якоба отвисла, и он ничего не смог с этим поделать, ибо монстр на его глазах достиг поистине альпийских вершин. Целые реки воды, Дунай и Гудзоны, лились с него, черный океан кругом него буквально кипел.

Якоб не испытывал уже ни страха, ни трепета – вид затмившего небо зверя опустошил его. Когда на плечи ему легли чьи-то руки, развернули на сто восемьдесят градусов и подтолкнули к холму, он некоторое время шел вперед по чистой инерции, пока не увидел бегущих впереди Андреа и Итало. Тогда он и сам сорвался на спринт. Райнер бежал рядом с ним, и, несмотря на бледный свет, омывавший его лицо, Якоб почти мог различить написанную на нем тревогу. Знание, что у Райнера могли быть и такие эмоции, взбодрило Якоба, подстегнуло поднажать, и когда они оказались у подножия холма, он, быстро убедившись, что Райнер не отставал, и что громада зверя все никак не заканчивалась, стал карабкаться наверх, наплевав на болезненное покалывание в ногах и на горевшие огнем легкие. Чаща странных здешних деревьев становилась все гуще, каждый вздох стал казаться непосильным. Темнота клубилась по краям его зрения, пока все, что он видел, не выродилось в длинный черный туннель, по которому бежали со всех ног Андреа и Итало. Что-то давило на спину – руки Райнера, толкавшие вперед. В мгновение ока ноги Якоба стали будто два бетонных блока – подволакивались и тяжелели с каждым шагом. Топор все еще был при нем – он умудрился не потерять его во всей этой суматохе; с тем же успехом он мог бы волочь за собой дубовый ствол. Он бы бросил злосчастное орудие с удовольствием – вот только пальцы забыли, как надо разжиматься.