Джон Лав – Вера (страница 64)

Из разреза излился поток мерцающих сфер, каждая размером и цветом походила на опал. Их спроектировали (на вкус Фурда, конструкторы даже перемудрили) так, что они атаковали уже поврежденного противника косвенным, обходным путем. Подчиняясь программе, каждая сфера проникала в корабль сквозь пробоину, полученную во время битвы, отыскивала внутри электронные и бионические схемы, подбиралась к ним и сгорала. Атакованные ею цепи не уничтожались сразу, а — что хуже — начинали функционировать хаотично, на них уже нельзя было положиться. Действие «огненных опалов» походило на лоботомию корабля, после них он лишался чувств и сознания.

Семь лет назад Фурд решил, что если уж в противнике зияет дыра, не стоит кончать с ним таким непонятным способом. Теперь, сказал он себе, если такая дыра существует, «огненные опалы» могут сыграть решающую роль; а «Вера» на невидимой левой стороне уже имела две пробоины.

Сферы, не переставая, вываливались из разреза, как икра из рыбы. После темной, мерцающей красоты Ее плазменного облака их зеленые, розовые и серые цвета освежали, словно дождь в солнечных лучах. Их было девяносто тысяч сто.

«Огненные опалы» вытянулись под «Чарльзом Мэнсоном» длинной подрагивающей нитью. Дверь в трюме скользнула на место, чуть прогнувшись, когда запасные системы заставили ее пройти место, где механизм заело при открытии.

Кир тронула панель на пульте, и «огненные опалы» хлыстом вырвались из-под корабля и зависли, дрожа, между двумя противниками. Она улыбнулась про себя, затем нажала еще на несколько кнопок. Сферы выстроились в изящную, ажурную скульптуру, пропорциональный «Вере» треугольник, сотканный из опалового льда. Кир не могла устоять, а потому отдала еще несколько команд. Изваяние принялось подниматься и опускаться, имитируя Ее изувеченную поступь, и две дыры появились по левому борту копии, одна в районе миделя, другая на корме.

«Вера» не ответила.

— Хватит, — отрезал Фурд. — Просто выполните приказ.

Скульптура растаяла. Кир вырвала из нее силу, скреплявшую конструкцию, и та рухнула, обретя изначальную форму — огромный рой крохотных светящихся сфер. Кир наводила «огненные опалы» на цель, но после запуска теряла над ними контроль: они были самонаводящимися, как ракеты Фурда.

Она нажала «Запуск» и попрощалась со снарядами.

Путь, созданный Кир, прожил несколько микросекунд и исчез, стоило им с него сойти. До «Веры» вела прямая линия, сферы сходились в одной точке, расположенной примерно в пятидесяти футах от Ее правого борта, а потом разъединялись, напоминая огромный «игрек», и заходили на цель снизу и сверху, направляясь к двум кратерам на невидимой левой стороне. Траектория существовала, пока по ней путешествовали, и закрывалась за «опалами», покуда от нее не остались лишь два зубца, когтями богомола нацелившиеся в кратеры. А потом сгинули и они. «Опалы» вошли в «Веру».

Кир отключилась от панелей.

— Теперь они сами по себе, коммандер.

Фурд кивнул, не сводя глаз с экрана.

Шестьдесят секунд на достижение цели: столько сферы входили в кратеры и искали схемы, прокладывая себе путь сквозь обломки. Потом тридцать секунд на горение. Большая часть «опалов» не найдет ничего, умрет в невообразимом окружении, одиночестве и тьме, ненадолго и совершенно бесполезно осветив внутренности «Веры»; но некоторые достигнут успеха. Может, еще минуты две, и эффект станет заметным.

Действие «опалов» подобно нервно-паралитическому яду. Сначала корабль охватили бы конвульсии и жуткая качка; затем последовал бы беспорядочный запуск всех двигателей; в отчаянии Она бы попыталась воспользоваться сканерами и зондами и наконец полностью отключилась бы, осознав, что все Ее чувства изувечены.

Фурд наблюдал за Ней сквозь тесное пространство, которое они теперь делили, с боем пройдя полсистемы. Он снова подумал о подвале с одинокой голой лампочкой, свисающей с потолка. Подходящее место для таких дел.

Через три минуты Она задрожала. Не конвульсии, нет, лишь легкий, но заметный крен вдобавок к болтанке из-за пробоин. Фурд вскочил на ноги, жадно уставился в экран, пытаясь вытянуть больше движения из картинки, но через минуту оно прекратилось. Осталась только качка.

— Что…

Кир жестом попросила его замолчать, наклонилась вперед, рассматривая «Веру», но уже через тридцать секунд выпрямилась.

— Они потерпели поражение, коммандер.

— Вы сказали, что они Ее уничтожат.

— Этого не произошло.

— Но вы же говорили… — Неожиданно он услышал в своем голосе ноты негодования. «Как ты себя ведешь», — попыталось сказать ему что-то, но Фурд не обратил на него внимания. Она подвела его: то ли Кир, то ли «Вера», а возможно, и та и другая. — …вы говорили, что они уничтожат Ее.

— Не уничтожили. Она по-прежнему тут. — Спустя секунду Кир добавила: — Посмотрите. Вы увидите Ее, если взглянете на экран. А не на себя.

— Все? Они все вошли внутрь и просто умерли там? — Кир всплеснула руками, отчего складки на ее одежде волнующе задвигались.

— Да, коммандер. И нам все еще нужно Ее уничтожить. Если вы этого хотите.

— Конечно, я этого хочу! Я даже…

— Вы даже заготовили речь. Я видела ваше лицо. Изобразили бы сожаление. «Мы никогда не узнаем, кто или почему; Ее необъявленная война; Ее странность и красота; возможно, существовал иной путь». Вы уже заготовили речь. Я видела ваше лицо.

— Но вы же говорили…

— Коммандер, только послушайте себя, — прошипел Тахл. В его голосе чувствовалось нечто, похожее на презрение, и неожиданно Фурд ощутил то же самое.

— Кир, я…

— Не нужно, коммандер.

— Это потому…

— Потому что мы должны уничтожить Ее, а вы боитесь, что не получится. Не нужно.

Было лучше оставить разговор, но он так хотел извиниться, объяснить. Теперь же из противоречия Фурд начал все отрицать, приободрять себя: по крайней мере, он и Тахл по-прежнему понимают друг друга с полуслова. Но коммандер обманывал себя показной бравадой, свистом во тьме, той самой непредставимой тьме, где сгинули «огненные опалы».

На фоне Пропасти, такой огромной и такой тесной, «Вера» выделялась, не делая ничего, лишь вяло покачиваясь от неизменной хромой поступи. А на мостике Фурд увидел, как между ним и Кир, Тахлом и Смитсоном — Каанг ничего не заметила — разверзается другая пропасть. Словно он только что вступил на путь, который уводил его куда-то далеко, прочь от собственной команды.

— Она обрабатывает меня, как Джосера?

— Даже если это так, коммандер, — сказал Тахл, — результат будет другой. После того, что мы сделали с Ней, вы не повторите судьбу Джосера. И скоро мы узнаем о «Вере» очень много нового.

— И Она, — добавил Смитсон, — вас не обрабатывает. Я такое и раньше видел на «аутсайдерах». Вы просто потакаете своим желаниям, позволяете воображению взять над собой верх. Если Она и обрабатывает кого-то из нас, это не вы, так как вы уязвимы вне корабля, но здесь сильнее любого из нас.

Фурд пристально взглянул на Смитсона, который заверил его:

— Да, вы все правильно расслышали, коммандер. Если Она кого-то из нас и обрабатывает, то, скорее всего, меня. С чего бы я вдруг признал, что вы самый сильный?

Фурд взглянул на команду и ничего не смог прочитать по их лицам. Он не понимал, играет ли Она им, как Джосером. Или кем-то из команды, или вообще всеми.

«Мы узнаем о Ней очень много нового. И о самих себе. Все будет так странно».

— Тахл, если я прав, вы можете…

— Принять командование. Я знаю. Но вы не правы, коммандер…

— Кир, что мы будем делать дальше?

Та обменялась взглядами с первым помощником.

— Я уже приняла решение, коммандер. Посмотрите на экран.

3

Боевыми инстинктами Кир больше походила не на человека, а на шахранина. Ее не расстраивали неудачи. От поражений Она не впадала в отчаяние, не рвалась в бой, ее не охватывало безумие, не спасала целеустремленность; Кир ничего не выражающим взглядом смотрела на результат, а потом шла дальше. И когда «огненные опалы» умерли, она просто переключилась на то, что работало: на гармонические пушки. Пока Фурд развлекался, она их зарядила, и залп золотых лучей уже играл на правом борту «Веры».

Как и раньше, они охватили корпус секунд за десять, но в этот раз все пошло иначе. Внутри Нее что-то произошло.

С тех пор как команда «Чарльза Мэнсона» увидела «Веру», все Ее иллюминаторы и шлюзы оставались темными. Теперь же один из них, расположенный недалеко от кормы, зажегся. Экран сфокусировался на нем, но внутри ничего не увидел: сияние было столь же бездонным, как и мрак, и горело тем же не имеющим названия оттенком, что и два кратера по Ее левому борту. Такого цвета не видел никто из жителей Содружества, а потому экипаж с трудом принял его за свет.

Иллюминатор потемнел. Рядом с ним зажегся еще один и также потух, затем следующий. По кораблю словно плыл фонарь, или кто-то нес его по всей «Вере», сначала от кормы к носу; потом обратно, от носа к корме, иллюминаторы вспыхивали и меркли последовательно. Он прошел по кораблю и исчез. Свет погас.

Тьма тоже была бездонной. Возможно, она окутывала иллюминаторы изнутри, а возможно, за ними открывалась бесконечность; в любом случае, мрак не позволял заглянуть в «Веру». Процесс занял двадцать секунд.

Кир снова дала залп из гармонических орудий прямо по иллюминаторам. Те вспыхнули, потускнели снова, но на этот раз снаружи, когда над ними, испуская колебания, прошел золотой свет. А потом все одновременно взорвались. Из них струями забило расплавленное серебро цвета Ее пирамид, низвергаясь по бортам. То ли стеклянные, то ли хрустальные, то ли бриллиантовые осколки темного цвета разлетелись вокруг Нее, закрутились роем мертвых «огненных опалов», видных только на фоне каскадов текущего по корпусу серебра, исчезая во мраке Пропасти, стоило им уйти чуть дальше. Некоторые добрались до самого «Чарльза Мэнсона», но отскочили от корабля, не причинив вреда.