Джон Кутзее – Сцены из жизни провинциала: Отрочество. Молодость. Летнее время (страница 108)

Это правда. Братья, вернее, тот из них, с которым он разговаривал, вели себя более чем участливо. Они, может быть, и не доверяли своему бухгалтеру полностью, но людьми равнодушными не были.

– Сокровище, – вот что сказал тот брат. – Ваш отец – сокровище, место у нас будет ждать его возвращения, пока он жив.

Все это, разумеется, фикция. На работу отец уже не вернется, никогда. Через неделю, две, три его выпишут и отправят домой – излеченным или излеченным отчасти, – и начнется новая и последняя часть его жизни, во время которой возможность получать хлеб насущный будет зависеть от «Благотворительного фонда автомобильной промышленности», от правительства Южной Африки, а вернее, его пенсионной службы и от еще оставшихся в живых членов отцовской семьи.

– Ты хочешь, чтобы я тебе что-нибудь принес? – спрашивает он.

Отец слабо шевелит пальцами левой руки с нечистыми, вдруг замечает он, ногтями.

– Хочешь написать что-то? – говорит он. И, достав из кармана записную книжку, открывает ее на «телефонах» и протягивает вместе с ручкой отцу.

Пальцы отца замирают, взгляд становится бессмысленным.

– Я не понимаю, – говорит он. – Постарайся снова сказать, чего ты хочешь.

Отец медленно покачивает головой, слева направо.

На тумбочках у коек палаты стоят вазочки с цветами, лежат журналы, на некоторых виднеются рамки с фотографиями. На отцовской – ничего, только стакан воды.

– Мне пора, – говорит он. – Ученики ждут.

Он покупает в киоске у входа пакетик леденцов и возвращается в палату отца.

– Вот, – говорит он, – это тебе. Если пересохнет во рту, пососи.

Две недели спустя машина «скорой помощи» привозит отца домой. Он уже ходит, волоча ноги и опираясь на палку. Добредает от входной двери до своей спальни и закрывается в ней.

Санитар «скорой» вручает ему отпечатанную на мимеографе инструкцию, озаглавленную: «Ларингэктомия – уход за больным», и бумажку с расписанием работы клиники. Он просматривает инструкцию. И первое, что видит, – контур человеческой головы с темным кружком вокруг шеи. «Уход за раной» – написано под кружком.

Он возвращает бумажку санитару.

– У меня это все равно не получится, – говорит он.

Санитары переглядываются, пожимают плечами. Не их это дело – уход за раной, уход за больным. Их дело – доставить его (или ее) по месту жительства. А остальное – дело больного, или его родных, или вообще ничье.

До сих пор ему, Джону, заняться было, строго говоря, нечем. Теперь все изменится. Теперь занятий у него будет по горло и намного, намного больше того. Придется отказаться от исполнения кое-каких его замыслов и обратиться в няньку.

Или – если он не захочет обращаться в нее – сказать отцу: «Я не могу ухаживать за тобой днем и ночью. Я ухожу, бросаю тебя. Прощай». Одно из двух: третьего не дано.

От переводчика

Ко времени, когда начинается действие автобиографического повествования в третьем романе, Джон Кутзее был женатым уже десять, без малого, лет, отцом двоих детей. Развелся он в 1980-м.