Джон Краули – Роман лорда Байрона (страница 34)

Тут полковой хирург, как и подобает солдату, в смятении покачал головой при мысли о том, что к крепкому напитку будет подмешан «смиряющий Тибр», и предложил своему подопечному опереться на его руку.

Вскоре французы уже наблюдали в подзорные трубы, как англичане перемещают возимое имущество в тыл, словно готовясь к отступлению, а когда, желая продемонстрировать силу, произвели из твердынь несколько вылазок, дабы побудить малодушных англичан ввязаться в бой, те никак на это не ответили — и только отдалились от врага, будто Дева от докучливого Соискателя или Кларисса от Ловласа. И даже когда французские генералы, забыв о Правилах военной стратегии, слишком широко развернули свои войска на подступах к городу, англичане воздержались от атаки, вследствие чего французы уверились в легкой победе — к позднейшему своему изумлению. В ночь перед сражением разразилась небесная битва: Юпитер устремил свой гнев на земные армии, предвосхитив их взаимные намерения, и примерно две дюжины доблестных англичан поразила молния, прежде чем это сделал противник. Поистине незадача, если дурная погода рушит наши замыслы насчет убийств и увечий, и особенно досадно, что его Железная Светлость воспретил офицерам носить в таких условиях зонтики как слишком явный признак изнеженности. Однако наутро день выдался совершенно ясным — как по заказу; орудия извергли в голубое небо белые клубы дыма; весело прогалопировали Кавалеристы, позвякивая уздечками, — а рядовые солдаты громко и восторженно их приветствовали — хотя почему, они и сами не знали.

Что стало бы с Али, окажись его сведения ложными — или же из них сделали ложные умозаключения — или на пути к победе волей Судьбы и Случая возникло бы хоть одно из тысячи непредвиденных превратностей — гадать незачем, ибо общеизвестно, что французы, обуянные нетерпеливой гордыней, обрушились в тот день на англичан у деревни Арапилес с величественной мощью и с тем же успехом, как если бы умудренный годами Орел кинулся на Паровой Двигатель. До сего времени никакую другую битву, выигранную Железной Светлостью, не провозглашают столь же безупречной и столь же изящной, словно военное сражение может иметь сходство с теоремой Евклида или параллелограммом. Во всяком случае, это была победа, восторженно встреченная далекими соотечественниками герцога: за эти месяцы к ним доходило немного новостей, способных вызвать ликование. В газетах стоял шум — Оппозиция безмолвствовала; его светлости были пожалованы титул маркиза, а также 100 000 фунтов и, сверх всего, архиепископ Кентерберийский (по распоряжению принца-регента) составил и вознес Благодарственную Молитву Господу Воинств, призвав оказать особенную Милость победоносному лорду. Был выпущен Экстренный Бюллетень, в котором упоминался Али, причем с похвалой, среди множества других, кто внес свой вклад в победу: те, кому была известна его история, встретили его имя в этом списке, потрясенные недоумением.

Итак, солнечным летом, когда французские Орлы и Штандарты вернулись на родину, а Лондон по вечерам сиял огнями (каждое окно, где не был зажжен свет, патриотическая Толпа забрасывала камнями), Али вновь ступил на британский берег и мостовые британской столицы, однако теперь Героем (в сопровождении полкового хирурга, чье участие в деле помогло исполниться его заветному желанию — получить должность в Лондоне) — и тем самым предал себя в руки королевского правосудия, дабы предстать перед судом (и, по всей вероятности, угодить на виселицу) за преступление, которого он не совершал!

Проницательный Читатель (если Бог пошлет мне читателей) может здесь возразить, что ему не доводилось ни читать, ни слышать о подобных обстоятельствах знаменитой битвы при Саламанке; также он не имеет ни малейшего понятия ни о громкой славе, выпавшей затем на долю одного из (предположительно) главных Творцов этой победы; ни о щедрых похвалах ему из уст Командования и Двора, ни обо всех подробностях, что им предшествовали, — и я отвечу, что могу сослаться на самый надежный и авторитетный источник, тогдашнего Британского Консула в Испании — на выдающегося и достопочтенного Джона Хукэма Фрира, эсквайра, человека безупречной честности, который, вне всякого сомнения, не снизойдет до небылиц или хотя бы до приукрашивания подлинных историй.

Примечания к седьмой главе

1. недавняя война: Когда Байрон в 1809 году путешествовал по Испании, британцы только начинали вторжение на Иберийский полуостров; описанные события автор относит к позднейшим годам войны, которых уже не застал. Отметим, что битву при Саламанке (1812) он датирует словами «менее десятилетия назад», которые хотя и не столь точно, как хотелось бы, но определяют время написания главы — незадолго до 1822 года. В конце 1821 года Байрон покинул Равенну и поселился в Пизе, откуда позднее отплыл в Грецию. Мне представляется, что работа над рукописью романа (вполне бессистемная) началась во время пребывания лорда Байрона в Швейцарии вслед за разрывом с леди Байрон, продолжалась приблизительно до его пребывания в Равенне, и роман был утрачен (или похищен) при отъезде из нее. Впрочем, это всего лишь мое предположение.

2. еще не Герцог: Мог ли лорд Б. думать об издании романа, в котором герцог Веллингтон, выведенный как один из персонажей, одерживает славную победу отчасти благодаря сведениям, полученным от перебежчика, — что, разумеется, вымышлено? Полагаю, к седьмой главе лорд Б. осознал невозможность печатанья романа, каков он есть, и оказался волен творить, как заблагорассудится, предназначая итог либо для пламени камина, либо для потомства — но только не для современной Публики. Этим, вероятно, объясняется и то, что, насколько я могу судить по свидетельствам биографов, Байрон ни разу не упомянул об этом романе, тогда как начало, ход и окончание работы над другими своими произведениями он постоянно обсуждал в письмах к издателям и прочим лицам.

3. зонтики: Судя по прочитанной мною книге Напьера «Война на Полуострове», лорд Б. в высшей степени скрупулезно описывает передвижения войск, ход сражения, погоду и даже такую подробность, как офицерские Зонтики. Мне говорили, что он гордился точностью приводимых сведений и любил безошибочно перечислять мельчайшие детали корабельной оснастки, досконально описывать государственное устройство других стран, одежду и обычаи народов. Это не самое великое достоинство, и он не слишком часто им похвалялся. Однако та же черта свойственна и мне, и я равно стараюсь ее не проявлять при каждом случае. И не в полную силу.

4. Фрир: Джон Хукем Фрир, точно, состоял в должности британского консула в Испании во время битвы при Саламанке. Он занимал этот пост и раньше, когда лорд Байрон в 1809 году совершил путешествие по Испании на пути к Гибралтару, чтобы морем отправиться оттуда в Грецию. Какие причины побудили лорда Б. подобным образом представить этого человека в своем романе, мне неизвестно, поскольку сведениями о каких-либо связях между ними я не располагаю.

От: "Смит" ‹anovak@strongwomanstory.org›

Кому: "Теа" ‹thea.spanril33@ggm.edu›

Тема: Чайльд

Сроду не думала, что до такого доживу. Засиделась допоздна, перелистывая стихи Байрона. У Джорджианы нашелся огромный том — на полке, где сплошь книги в кожаных переплетах: не думаю, чтоб она многие брала в руки — да хоть и одну. Я начала с его первой большой поэмы, «Паломничества Чайльд-Гарольда», той самой, что имела такой огромный и мгновенный успех, и он «проснулся знаменитым» — или как там это обстояло. Что ж, вещица занятная. Вот, прочитай-ка (да-да, я знаю, но все же прочти). Это из начала поэмы: Гарольд путешествует по Испании и отправляется на бой быков:

Трубят протяжно трубы, и мгновенно Цирк замер. Лязг засова, взмах флажком — И мощный зверь на желтый круг арены Выносится в пролет одним прыжком. На миг застыл. Не в бешенстве слепом, Но в цель уставясь грозными рогами, Идет к врагу, могучим бьет хвостом, Взметает гравий и песок ногами И яростно косит багровыми зрачками.

Правда ведь, точно сценка из старых мультиков, где в роли матадора Багз Банни или Даффи Дак: двери распахиваются, выскакивает бык, пар из ноздрей и т. д. и т. п.? Ну, копия. Поэма в целом — совсем другая, но то и дело такие вот кадрики попадаются.

Раз он писал о всякой экзотике (по тем временам) — так, наверное, людей это увлекало, как фильмы о путешествиях, и не казалось банальностью. Может, это даже неплохо написано. Ему было только 23. Но долго читать я не могу. Глаза слипаются. Шрифт очень мелкий. Страница пожелтелая. Все это было давным-давно. Пойду спать.

От: "Смит" ‹anovak@strongwomanstory.org›

Кому: lnovak@metrognome.net.au

Тема: Ада Примечания

Ли:

Занимаюсь примечаниями Ады к роману. Я посылала тебе несколько отсканированных страниц. Разобрать их трудно (особенно в оцифровке — ты, наверное, уже махнул на них рукой). Может, она временами была под наркотой. Но я пытаюсь понять, о чем могла быть сожженная книга. С некоторыми темами понятно: о них, как я уже знаю, речь в ней точно идет (или шла) — во всяком случае, какое-то значение они имели. Албания. Греция. Шотландия. Поместье Байрона в Ньюстеде. Томас Мур. Зомби (!). Ирландский лорд по имени Фицджеральд, реальная личность (?). Битва при Саламанке (Испания). Герцог Веллингтон. Некто по имени Фрир (?). Особого смысла я не улавливаю, да и вряд ли смогу — без самой книги.