Джон Краули – Эгипет (2006) (страница 99)

— Роз? Нет. Просто подруга.

— Ага.

— Я его первая и единственная. Пока что.

Огромный черный шар, казавшийся еще огромнее, если заглянуть снизу в зияющую внутри пустоту, похожий на огромного надувного клоуна, промялся от порыва ветра; самая подходящая погода для воздухоплавания уже закончилась. Споффорд вручил Майку его дочь; вцепившись руками и ногами в отца, она теперь уже не выказывала такого желания лететь.

— О’кей, о’кей, — кричал загорелый тощий шкипер с огромной старой мотоциклетной крагой на одной руке.

Он организовал близстоящих, включая рослых Пирса и Споффорда, в стартовую команду, которая должна была навалиться на корзину, прижать ее к земле и отпустить по его команде.

— Майкл, — сказала Роузи. — Ты получил извещение?

— Да.

— Я тоже. Как раз сегодня.

— Ладно, Роузи, ладно.

Рукой в перчатке воздухоплаватель потянул за веревку горелки, как машинист, дающий свисток, или кондуктор трамвая, но раздавшийся шум был оглушительным, как взрыв. Корзина поднялась в воздух, повернулась, в результате перед лицом Пирса, приготовившегося навалиться на корзину, оказалась женщина по имени Роз.

— Привет. — Несмотря на ранний час, в руке у нее была бутылка пива.

— Здравствуй, — ответил Пирс, — Роз.

— Я тебя вспомнила, — сказала она. — В конце концов.

Страшный рев повторился, шар потянуло вверх, и Пирс ухватился за корзину; девушка Роз закрыла рот и зажмурила глаза, словно ее обняли сзади, и открыла глаза, только когда шум стих.

— Праздник на реке, — сказала она. — Лодка.

— Да.

— Маленькая фляжка.

— Все правильно. — Название этого воздушного шара было написано на табличке, пришитой к парусиновому козырьку на корзине. Шар назывался «Ворон». — Все правильно.

— Ты собирался заняться овцами. — Лед снова замерцал на донышках ее глаз — тут он ошибиться не мог. — Ты теперь здесь живешь?

— В Блэкбери-откосе. — Корзина двинулась через поле, Пирс и остальные шли следом.

— Может, там и увидимся, — сказала она. — Я часто буду заходить в библиотеку.

— Я тоже, — сказал Пирс.

— Ух ты, правда?

Он уже бежал, чтобы не отставать от «Ворона»; Роз посмотрела на него сверху и засмеялась.

— Ну ладно, — сказала она.

— Пока! — кричала Роузи Расмуссен. — Счастливо! Держись покрепче!

Члены стартовой команды один за другим отцеплялись от корзины, сперва те, кто поменьше ростом, потом те, кто повыше; когда шар поднялся, они почему-то еще некоторое время бежали за ним. Рявкнула горелка. Законы физики шутя подбросили огромный туго надутый мешок в недосягаемую высь.

— О’кей, — с присвистом выдохнула Роузи.

Она посмотрела на Пирса, потом на Споффорда, и в ее взгляде Пирсу почудилось что-то похожее на одиночество, тень боязни одиночества, а может, ему все-таки показалось.

— Пойду-ка я поищу кофейку, — сказал он.

— Вот что я заметил, — сказал Споффорд Роузи, когда они стояли и смотрели на удаляющийся шар. — Я заметил, что женщина, которая любит мужчину, часто называет его полным именем.

— Что?

— Все остальные люди могут звать этого парня Боб или Дейв, но женщина, которая его любит, называет его Роберт, Дэвид. Майкл. — Он все так же смотрел вверх.

— И что, это что-то означает?

— Ну, коль уж ты не знаешь, — сказал Споффорд, — тогда, скорее всего, ничего не означает.

— Хм.

Она скрестила руки на груди. Ей было видно, что Сэм в плетеной корзине спрятала лицо, уткнувшись отцу в плечо, и ни в какую не хочет отрываться от него; Майк, смеясь, дергал ее за кудряшки.

— Что это за извещение вы оба получили? — спросил Споффорд. — Это из...

— Из суда, — сказала Роузи. — Насчет развода. Там написано, что теперь он официально зарегистрирован, и у нас теперь decree nisi[284].

— А-а. — Споффорд встал к ней поближе и сцепил руки за спиной; он смотрел в небо. — Вот как.

— Ага.

Новое начало, написал Алан в вежливом и сердечном письме, которое он прислал вместе с извещением, но Роузи не имела никакого представления, началом чего все это могло бы стать. Не окончание, а начало, или даже Начало, как в «Надкушенных яблоках»: НАЧАЛО — дразнящая надпись внизу страницы, и ничего кроме, как и в той жизни, что ей осталось дожить.

Для нее самой это было не так уж и плохо, я-то уж как-нибудь перебьюсь, думала она, «Корабль пустыни», бредущий неведомо куда. Но для дочери, ответственность за которую она так легкомысленно взвалила на себя, она могла представить лишь унылое выморочное будущее — без любви, а просто под присмотром и опекой женщины, которая забыла, если вообще знала, что такое любовь, необходимая людям в жизни; некое инопланетное существо, Мать из Другого Мира.

Можно было бы, конечно, просто умереть. Пока не узнал никто, ни Споффорд, ни Бони. Тогда Сэм хранила бы память о ней, вспоминая счастливые моменты, так и не раскрыв ее тайну.

— Decree nisi, — произнес Споффорд, словно пробуя слова на вкус. — Это что, типа, окончательное решение?

— Не совсем, — шар удалялся, словно бы и не двигаясь, просто уменьшаясь с увеличением дистанции. — Это decree nisi. «Nisi» — это латынь. Означает «если не».

— «Если не» что?

— «Если не» много чего. На самом деле фигня все это. Просто формальность. По большому счету надо просто подождать шесть месяцев и получить документы об окончательном вступлении развода в силу. Вот и все.

— Это напоминает мне историю, которую я где-то читал, — сказал Споффорд. Он по-прежнему разглядывал небо, но уже не с таким видом, как будто заметил там что-то особенное. — Вроде бы там был один король, и вот он велел отрубить голову одному парню. Парня застукали с женой короля. А тот и говорит: подождите немного, ваше величество. Если вы отложите казнь на шесть месяцев, я за это время научу вашего коня разговаривать. Гарантию даю.

Может, надо сесть в машину, думала Роузи, и погнаться за шаром. Он может потеряться, упасть в Блэкбери. Улететь навсегда.

— Король говорит: а почему бы и нет? Вот тебе твои шесть месяцев. Запирает парня на конюшне вместе с лошадью. Вообще-то история очень старая. Ну вот, приходит к нему туда жена короля и спрашивает: что это тебе пришло в голову дать такое глупое обещание? Ведь ты же не сможешь это сделать? А парень отвечает: э-э, за шесть месяцев много чего может произойти. Может заболеть и умереть король. А может и передумать. Может умереть лошадь. Да и я могу умереть. А может, лошадь и...

— О господи! — вскрикнула Роузи и вцепилась Споффорду в руку.

Из-за каких-то атмосферных странностей шар ни с того ни с сего вдруг резко упал вниз, потом горелка вновь подняла его. Роузи почувствовала, как в ней поднимается приступ злости на этих идиотов, на ту опасность, которой они себя подвергают, на то, что они были так далеко от нее.

— Прости, — сказала она Споффорду, вдруг осознав, что он стоит и терпеливо ждет, когда она обратит на него внимание. — Ты рассказывал какую-то историю?

— Да нет, ничего, — сказал он, улыбнувшись.

— Прости, — повторила она, и от подступивших слез запершило в горле.

Она хотела сказать ему, что ей тяжело, что единственное, чего ей хочется, — это повернуть обратно, но возврата нет. Перейти на ту сторону, причем в одиночестве — вот и все, что она могла теперь, и если что-то и оставалось ей в жизни — то только на той стороне, а вот было ли там хоть что-нибудь, она не знала.

До каких пор можно идти в лес? Старая школьная загадка. Ответ: до середины. Потом уже идешь из леса. Но как ей узнать, что половина пути уже пройдена? Пока она не узнает этого, каждый шаг будет казаться шагом, все дальше уводящим в лес: каждый шаг будет новым началом.

— Прости, — повторила она снова, похлопала его по большому плечу и отвернулась.

Наверное, так и впрямь проще, думал Пирс; никаких новых ненужных имен. И все-таки его еще долго не оставляло ощущение, что существует по крайней мере еще одна женщина, какая-то не такая, которая не является ни той ни другой, ни обеими и ни одной из них — с какой-то другой, собственной историей. Никакое тщательное восстановление фактов не могло стереть ее до конца.

Жена Майка и подружка Споффорда — раз. Подруга Майка и спутница Пирса на лодочной прогулке — два. Все прочие были, опять же, либо первой, либо второй, но только с разных сторон, звезды утренние и они же вечерние, полная луна и полумесяц.

Он понимал, что ошибся, полагая, что это с Роузи, Роузи Расмуссен, Роузи Мучо у него почти что сладилось дело в спальне Феллоуза Крафта, что у него с ней... что он и она... Но нет. Ошибка. Это просто его собственный Адам стал показывать норов, слепец, на промах которого Пирсу теперь все время приходилось делать поправку.

А что, если, не дай бог, было, все-таки было? И с женщиной Споффорда тоже (ведь так? Правильно, именно так и есть). Он ощутил внезапную вспышку комического стыда за грех, которого дважды избежал по причине собственной несообразительности, и рассмеялся. Если эти люди, среди которых он собрался пожить, — эти благоразумные и счастливые люди, тихие, как залитая солнцем лужайка, — собирались и дальше дурачить его таким вот способом, быстро меняясь ролями, тогда он, конечно, зря сказал Споффорду, что скоро исчерпает их всех.

День обещал быть жарким. Он раздобыл кофе и уселся с ним за столик возле буфета под полосатым зонтом; открыл «Soledades», возвращенные Споффордом.