Джон Кракауэр – В разреженном воздухе (страница 16)
Впрочем, Холла это нисколько не смущало. Он объяснил, что после семи экспедиций на Эверест он разработал великолепно отлаженный и необычайно эффективный план акклиматизации, который даст нам возможность адаптироваться к недостатку кислорода в атмосфере.
На высоте базового лагеря содержание кислорода в воздухе было примерно вдвое меньше, чем на уровне моря, а на вершине – в три раза меньше.
Человеческий организм имеет множество способов адаптации к условиям возрастающей высоты – от учащения дыхания и изменения уровня pH крови до резкого возрастания количества красных кровяных телец, переносящих кислород, однако адаптация организма происходит в течение нескольких недель.
Холл уверял, что после всего трех восхождений на шестьсот метров выше базового лагеря наши организмы смогут в достаточной степени адаптироваться, чтобы мы могли совершить безопасное восхождение на 8 848 метров.
– Этот метод, приятель, безотказно работал уже тридцать девять раз, – усмехнувшись, заверил меня Холл после того, как я поделился с ним сомнениями. – И не забывай, что многие из тех парней, которые поднялись со мной на вершину, были в гораздо худшей физической форме, чем ты.
Глава 6. Базовый лагерь Эвереста
Чем сложнее ситуация и чем выше требования, предъявляемые к альпинисту, тем слаще эйфория после того, как это напряжение спало. Потенциальная опасность служит только для обострения самосознания и самоконтроля. Возможно, именно поэтому люди и занимаются рискованными видами спорта: вы намеренно становитесь более сконцентрированным и вкладываете больше усилий, чтобы очистить сознание от всего тривиального. Такие действия представляют собой модель жизни в миниатюре, но с одной существенной разницей: в отличие от вашей обыденной JiC (Л/3 hi (Л/у где ошибки, как правило, можно исправить или решить вопрос при помощи компромисса, в альпинизме ваши действия в долю секунды определяют, умрете вы или останетесь в живых.
Восхождение на Эверест является длительным и нудным процессом, больше похожим на гигантскую стройку, чем на альпинизм, каким я знал его ранее. С учетом обслуживающих нас шерпов, в команде Холла насчитывалось двадцать шесть человек, и обеспечить каждого едой, крышей над головой и сделать так, чтобы все мы хорошо себя чувствовали на высоте 5360 метров, в ста пятидесяти километрах пешего хода от ближайшей дороги, было задачей крайне сложной.
Однако Холл был непревзойденным организатором, и ему нравилось решать сложные задачи. В базовом лагере он сосредоточенно изучал кипы компьютерных распечаток, в которых подробно описывалась система материального и технического снабжения, а именно: меню, списки запасных частей, инструментов, медикаментов, оборудование для связи, расписание отбытия и прихода караванов яков, а также наличие свободных тягловых животных. Роб был прирожденным инженером, он любил технику, электронику и самые разные гаджеты. Например, все свое свободное время он проводил, копаясь в системе электропитания от солнечных батарей или перечитывая старые номера журнала «Популярная наука».
По традиции, установленной еще Джорджем Мэллори и большинством других исследователей Эвереста прошлых лет, стратегия Холла заключалась в том, чтобы взять гору осадой.
Шерпы должны были разбить над базовым лагерем еще четыре (каждый следующий лагерь приблизительно на 600 метров выше предыдущего). Они доставляли из лагеря в лагерь тяжелые грузы: продовольствие, топливо для кухонь и кислород до тех пор, пока все необходимое не было заготовлено на Южном седле на высоте 7920 метров. Если все пойдет в соответствии с планами Холла, то через месяц мы должны будем приступить к штурму вершины, стартовав из самого высокого, четвертого лагеря.
В обязанности клиентов не входило перетаскивание грузов[34] в расположенные выше лагеря, однако в целях акклиматизации перед штурмом вершины нам было необходимо совершить ряд восхождений выше уровня базового лагеря. Роб объявил, что первая из этих акклиматизационных вылазок состоится 13 апреля. Это будет однодневный переход в первый лагерь, расположенный на самой верхней точке ледопада Кхумбу, находящейся на 750 метров по вертикали выше базового.
В мой сорок второй день рождения, во второй половине дня 12 апреля, все занимались подготовкой альпинистского снаряжения. Казалось, что пространство вокруг палаток превратилось в развернутый среди валунов блошиный рынок дорогого спортивного снаряжения. Мы разложили свои вещи, чтобы рассортировать одежду, отрегулировать альпинистское снаряжение, прикрепить карабины для страховочных веревок и попробовать, как сидят «кошки» на ботинках («кошки» представляют собой решетку из стальных почти семисантиметровых шипов, которые крепятся к подошве каждого ботинка для устойчивости на льду).
Я был сильно удивлен и обеспокоен, когда увидел, что Бек, Стюарт и Лу распаковывают новенькие альпинистские ботинки, которые, по их словам, они надевали всего несколько раз. Я подумал, подозревают ли они, что очень сильно рискуют, собираясь подниматься на Эверест в неразношенной обуви. Двадцать лет назад я пошел в экспедицию в новых ботинках и на собственном горьком опыте узнал, что пока разносишь тяжелые и жесткие альпинистские ботинки, не один раз собьешь ноги в кровь.
Молодой канадский кардиолог Стюарт Хатчисон обнаружил, что его «кошки» вообще не подходят к его новым ботинкам. К счастью, проявив немалую изобретательность и используя свой огромный набор инструментов, Роб прикрепил к «кошкам» специальные планки, что дало возможность их использовать.
Собирая рюкзак для завтрашнего перехода, я узнал, что несколько моих товарищей по команде – из-за необходимости много времени посвящать работе или под давлением семейных обстоятельств – в прошлом году всего лишь раз или два занимались альпинизмом. Хотя все они были в прекрасной физической форме, они тренировались на тренажерах в спортзале, а не на горных склонах. Эта информация меня совершенно не порадовала. Для занятий альпинизмом хорошая физическая подготовка, бесспорно, важна, но стать хорошим альпинистом в спортзале просто невозможно.
Возможно, я отношусь к ним свысока, подумал я. В любом случае было совершенно ясно, что все мои товарищи по команде волнуются, и точно также, как и я, с нетерпением ждут завтрашнего утра, чтобы вонзить свои «кошки» в склоны настоящей горы.
Наш маршрут по нижней части горы пролегал по леднику Кхумбу. От расположенного на высоте 7000 метров бергшрунда[35], там, где проходит верхняя граница ледника, на протяжении около четырех километров в сторону относительно ровной поверхности Долины Молчания протянулась ледовая река.
Ледник медленно сползает по неровностям образующих Долину Молчания напластований и разламывается, в результате чего в нем возникает огромное количество вертикальных щелей или трещин. Некоторые из этих трещин настолько узкие, что через них можно перешагнуть, другие – шириной до двадцати пяти и глубиной более сотни метров, а длиной – около километра. Большие трещины, бесспорно, осложняют восхождение и могут представлять собой серьезную опасность, когда скрыты под настом, однако опыт альпинистов в этих местах показывает, что трещины в Долине Молчания ведут себя достаточно предсказуемо и преодолеть их вполне реально. Вот прохождение ледопада – дело гораздо более проблематичное.
ИМЕННО ЭТОТ УЧАСТОК ПУТИ БОЛЬШЕ ВСЕГО СТРАШИТ АЛЬПИНИСТОВ. НА ВЫСОТЕ ОКОЛО 6100 МЕТРОВ, ГДЕ ЛЕДНИК ВЫПОЛЗАЕТ С НИЖНЕГО КРАЯ ДОЛИНЫ МОЛЧАНИЯ, ОН КРУТО ОБРЫВАЕТСЯ, В РЕЗУЛЬТАТЕ ЧЕГО ОБРАЗУЕТСЯ ПЕРЕПАД ВЫСОТ. ЭТО И ЕСТЬ ПЕЧАЛЬНО ИЗВЕСТНЫЙ ЛЕДОПАД КХУМБУ – САМАЯ СЛОЖНАЯ С ТЕХНИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЧАСТЬ МАРШРУТА.
За день в области ледопада ледник перемещается на 100–120 сантиметров. Ледник расположен на очень крутом склоне с изломами, и по мере его продвижения вниз на поверхности образуется множество ледяных разломов – хаотическое нагромождение гигантских неустойчивых глыб, некоторые из которых имеют высоту и размер многоэтажного дома. Эти глыбы называются сераками. Маршрут пролегает между, под и вокруг сотен этих неустойчивых башен, поэтому каждый переход через ледопад можно сравнить с игрой в русскую рулетку. Рано или поздно любой из этих сераков может упасть без предупреждения, и остается только надеяться, что ты не окажешься под ним, когда это произойдет.
Первой жертвой серака стал Джейк Бритенбах в 1963 году. Он был членом команды Хорнбейна и Ансоулда, и его раздавило свалившимся сераком. С тех пор здесь погибло еще восемнадцать альпинистов.
Зимой, до начала этого альпинистского сезона, как и в предшествующие зимы, Холл провел переговоры с руководителями всех экспедиций, планирующих восхождение на Эверест будущей весной, и они пришли к решению, что одна из команд будет нести ответственность за прокладку маршрута через ледопад и поддержание его в рабочем состоянии. За эти труды все остальные экспедиции должны выплатить ей по 2200 долларов. В последние годы экспедиции довольно часто подобным образом решали проблему создания и поддержания перехода через ледопад, но такая практика появилась относительно недавно.