Джон Кракауэр – Эверест. Кому и за что мстит гора? (страница 45)

Сразу после того, как Лопсанг скрылся внизу за ступенью, у Хансена, очевидно, закончился кислород, и он окончательно выбился из сил. Он растратил все, чтобы выйти на вершину, а для спуска энергии у него уже не осталось.

– Похожая ситуация сложилась с Дагом в 1995 году, – рассказывал Эд Вистурс, который в тот год вместе с Коттером работал проводником в команде Холла. – Он был в порядке, пока поднимался, но как только начал спускаться, то сразу сдал умственно и физически. Он превратился в зомби, словно израсходовав все свои силы.

В 16.30, а затем в 16.41 Холл сообщал по рации, что они с Хансеном находятся в критическом положении высоко на гребне вершины и им срочно нужен кислород. Два полных баллона с кислородом ждали их на Южной вершине, и если бы Холл знал об этом, он мог бы достаточно быстро туда добраться, а затем подняться назад с новым баллоном для Хансена.

Но Энди Харрис, все еще находившийся у склада кислородных баллонов на Южной вершине и пребывающий в состоянии помутнения рассудка от кислородного голодания, услышал переговоры Холла и влез в его разговор с сообщением, что все баллоны на Южной вершине пусты. То есть Харрис сказал Холлу то, что чуть раньше сообщил Майку Груму и мне.

Грум услышал по своей рации разговор между Харрисом и Холлом, когда спускался по Юго-восточному гребню с Ясуко Намбой и находился чуть выше Балкона. Он попытался связаться с Холлом, чтобы сообщить, что Харрис не прав и на самом деле на Южной вершине есть полные баллоны с кислородом. Но, как объяснял Грум: «Моя портативная рация плохо работала. Я мог принимать большинство вызовов, но практически никогда мне не удавалось ни до кого дозвониться. Пару раз, когда мне все-таки удалось связаться с Робом и я попытался сказать ему, где находятся полные баллоны, меня немедленно прерывал Энди, упорно утверждавший, что на Южной вершине нет кислорода».

Холл не был уверен, есть ли кислород на Южной вершине, поэтому принял решение остаться с Хансеном и попытаться спустить почти беспомощного клиента вниз без кислорода. Но когда они добрались до верхушки ступени Хиллари, Холл понял, что не сможет спустить Хансена по вертикальному двенадцатиметровому обрыву вниз по стене, и они встали.

– Я-то сам могу спускаться вниз, – сообщал Холл по рации, тяжело и громко дыша. – Только, черт возьми, не знаю, как мне без кислорода спустить вниз по ступени Хиллари этого парня.

Незадолго до 17.00 Грум смог, наконец, связаться с Холлом и передать ему, что на самом деле кислород на Южной вершине есть. Через пятнадцать минут после этого на Южную вершину спустился Лопсанг, где и увидел Энди Харриса[25].

К этому времени, по словам Лопсанга, Харрис уже понял, что на Южной вершине есть, по крайней мере, два полных кислородных баллона, и попросил Лопсанга помочь ему поднять кислород Холлу и Хансену на верхушку ступени Хиллари.

– Энди сказал, что заплатит мне пятьсот долларов, если я принесу кислород Робу и Дагу, – вспоминал Лопсанг. – Но я должен заниматься только людьми из своей группы. Мне надо было проследить за Скоттом. Поэтому я сказал Энди: нет, мне надо быстро спускаться вниз.

В 17.30, когда Лопсанг уходил вниз с Южной вершины, он обернулся и увидел Харриса, медленно бредущего вверх по гребню вершины, чтобы помочь Холлу и Хансену. Энди был в ужасном состоянии (я видел его двумя часами ранее на Южной вершине, и уже тогда его состояние не предвещало ничего хорошего). НО ОН РЕШИЛСЯ НА ГЕРОИЧЕСКИЙ ПОСТУПОК, КОТОРЫЙ СТОИЛ ЕМУ ЖИЗНИ.

В это время, на несколько сотен метров ниже, Скотт Фишер, быстро слабея, спускался по Юго-восточному гребню. На высоте 8530 метров он вышел к верхушке скалистых выступов и оказался перед цепочкой низких, но сложных для прохождения зубьев, торчащих вдоль гребня. Он слишком устал, чтобы справиться со спуском по провешенным веревкам, поэтому съехал вниз на попе по примыкающему снежному склону. Это было легче, чем спускаться по веревкам, но после такого спуска он оказался ниже уровня скалистых выступов, а это значило, что ему предстояло подняться на сто метров по траверсу, по колено в снегу, чтобы снова вернуться на маршрут.

Тим Мэдсен, спускавшийся с группой Бейдлмана, около 17.20 случайно взглянул наверх с Балкона и увидел, как Фишер начал подниматься по траверсу.

– Он выглядел очень усталым, – вспоминает Мэдсен. – Он делал десять шагов, потом садился и отдыхал, шагал еще немного и отдыхал снова. Он двигался крайне медленно. Но выше Фишера я разглядел Лопсанга, спускающегося по гребню, и решил, что скоро шерп догонит Фишера, позаботится о нем и все будет в порядке.

По словам Лопсанга, он догнал Фишера около 18.00, чуть выше Балкона.

– Скотт не пользовался кислородом, поэтому я надел на него маску. Он сказал: «Я очень болен, мне плохо, не могу спускаться. Я собираюсь прыгнуть». Он говорил это много раз и вел себя, как сумасшедший. Поэтому я привязал к нему веревку, чтобы он не прыгнул вниз в Тибет.

Связавшись с Фишером веревкой длиной в двадцать метров, Лопсанг убедил своего друга не прыгать, и они стали медленно двигаться по направлению к Южному седлу.

– Был очень сильный ураган, – вспоминает Лопсанг. – Бум! Бум! Два раза словно выстрелили из пистолета – это прогремел гром. Два раза молния ударила очень близко от нас со Скоттом. Очень громко и очень страшно.

На сотню метров ниже Балкона пролегал мягкий заснеженный овраг, по которому они осторожно спускались, но потом овраг сменился склоном из оголенного, сыпучего сланца. Фишер был не в состоянии справиться с этим сложным участком спуска, так как чувствовал себя слишком плохо.

– Теперь Скотт не мог идти, и у меня была большая проблема, – говорит Лопсанг. – Я попробовал нести его, но я тоже очень устал. Скотт большой, а я очень маленький, я не мог его нести. Он сказал мне: «Лопсанг, иди вниз. Ты иди вниз». Я ответил ему: «Нет, я остаюсь здесь с тобой».

Около 20.00 Лопсанг с Фишером сидели на заснеженном выступе, как вдруг из-за кромешного урагана перед ними появились Макалу Го и два шерпа. Го обессилел почти так же, как и Фишер, и тоже не мог спускаться по сложному участку со сланцевой породой, поэтому шерпы посадили его возле Лопсанга и Фишера и продолжили спуск без него.

– Я пробыл со Скоттом и Макалу час или чуть больше, – рассказывает Лопсанг. – Я сильно замерз и очень устал. Скотт говорит мне: «Иди вниз. Пришли сюда Анатолия». Тогда я говорю: «О’кей, я иду вниз, я пришлю быстрого шерпа и Анатолия». Потом я усадил Скотта поудобнее и начал спускаться.

Лопсанг оставил Фишера и Го на выступе, расположенном на 370 метров выше Южного седла, и начал спускаться сквозь ураган. Видимость была очень плохой, он отклонился от маршрута на запад и спустился ниже уровня седла, потом понял свою ошибку и стал подниматься назад, вверх по северному краю стены Лхоцзе[26], чтобы попасть в четвертый лагерь. Около полуночи Лопсанг благополучно дошел до палаток.

– Я пришел к палатке Анатолия, – сообщил Лопсанг, – и сказал ему: «Пожалуйста, поднимись наверх, Скотт очень болен, он не может идти». Потом я зашел в свою палатку, упал и уснул мертвым сном.

Во второй половине дня 10 мая давний друг Холла и Харриса, Гай Коттер, находился в нескольких километрах от базового лагеря Эвереста. Коттер тогда работал проводником в экспедиции на Пумори и слушал радиопереговоры Холла. В 14:15 он поговорил с Холлом, находящимся на вершине, и узнал, что у того все в порядке. Однако в 16.30 Холл позвонил вниз, чтобы сообщить, что у Дага закончился кислород и он не в состоянии двигаться.

– Мне нужен баллон кислорода! – задыхаясь, полным отчаяния голосом говорил Холл, обращаясь ко всем, кто мог его слышать. – Пожалуйста, кто-нибудь! Умоляю!

Это известие сильно обеспокоило Коттера. В 16.53 он вышел на связь и настойчиво убеждал Холла спускаться к Южной вершине.

– Я хотел убедить его спуститься вниз за баллоном кислорода, – рассказывает Коттер. – Мы знали, что без кислорода Роб не смог бы ничего сделать для Дага. Роб сказал, что сам в состоянии спуститься, но не может спустить Дага.

Прошло сорок минут. Холл вместе с Хансеном все еще находились на верхушке ступени Хиллари и не двигались с места. Во время переговоров с Холлом в 17.36 и затем в 17.57 Коттер упрашивал своего товарища оставить Хансена и спускаться без него.

– Я ЗНАЮ, ЧТО ВЕЛ СЕБЯ КАК ПОСЛЕДНИЙ ПОДЛЕЦ, УГОВАРИВАЯ РОБА БРОСИТЬ СВОЕГО КЛИЕНТА, – ПРИЗНАЕТСЯ КОТТЕР. – НО К ТОМУ ВРЕМЕНИ СТАЛО СОВЕРШЕННО ЯСНО, ЧТО ДРУГОГО ВЫХОДА НЕТ.

Однако Холл не хотел бросать Хансена.

Потом до середины ночи от Холла больше не было никаких известий. В 2.46 ночи Коттер проснулся в своей палатке под Пумори и услышал длинный радиоразговор, переданный непреднамеренно – у Холла был микрофон на лямке рюкзака, который, видимо, случайно включился.

– Мне кажется, Роб даже не знал, что включилась его рация, – говорит Коттер. – Я услышал, как кто-то кричал – это мог быть Роб, но я точно не знаю, потому что сложно было разобрать из-за громкого ветра. Голос говорил что-то типа: «Шевелись! Не останавливайся!» Наверное, он говорил это Дагу, чтобы тот двигался дальше.

Если все это так и было, то получается, что в предрассветные часы того утра Холл и Хансен, возможно, в сопровождении Энди Харриса, в условиях бушующего урагана все еще шли от ступени Хиллари в направлении Южной вершины. И если это так, то это означает, что им потребовалось более десяти часов, чтобы преодолеть участок гребня, который обычно альпинисты проходят на спуске меньше чем за полчаса.